— Не знаю пока, — честно ответила Наталья. — Мне бы на первое время где-то перекантоваться. Работу найду, потом квартиру сниму.
— Работу? — Гена усмехнулся. — И кем же ты работать собралась? У тебя ж образования толком нет. Или на стройку пойдёшь?
— У меня диплом ландшафтного дизайнера, — Наталья постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Я в Москве училась, между прочим.
— Ландшафтного дизайнера! — Гена даже ложку отложил. — Скажи какое дело! И кто ж тут, в Краснодаре, эти ландшафты заказывает? Тут люди в выходные на даче огороды сажают, картошку, а не дизайны ландшафтные. Дурость это всё, девонька. Лучше бы на нормальную профессию выучилась, бухгалтером там или продавцом.
— Гена, отстань от неё, — вяло вступилась мать. — Приехала и приехала. Места жалко, что ли?
— Да места-то как раз и жалко, — отрезал отчим, глядя на Наталью в упор. — У нас две комнаты. В одной мы, в другой – Костик с Леной. Ты куда ляжешь? На раскладушке в проходе? Долго ты так не протянешь, а детей будить будешь.
— Гена, — в голосе матери мелькнуло что-то похожее на стыд, но она тут же погасила его, — ну правда, Наташ, ты пойми. У нас своя жизнь теперь. Мы тебя, конечно, любим, но помочь особо нечем. Ты уж как-нибудь сама. Устроишься, может, подруга какая приютит?
Наталья сидела, глядя в тарелку, и чувствовала, как внутри разливается тупая, безысходная боль. Вот оно, оказывается, как. Она-то надеялась, что мать хоть немного обрадуется, обнимет, скажет: «Ничего, дочка, прорвёмся». А вместо этого — «когда съедешь» и «места жалко».
— Я поняла, — тихо сказала она, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за ужин. Я постараюсь долго вас не стеснять.
Она вышла в прихожую, где уже у входной двери стояла раскладушка, принесённая Геной с балкона. Старая, продавленная, с рыжими пятнами от времени. Наталья застелила её принесённым из шкафа бельём, легла и уставилась в потолок. Из кухни доносились приглушённые голоса — мать и отчим о чём-то спорили.
— ...совесть у тебя есть? Это ж моя дочь! — донёсся голос матери.
— А ты раньше о дочери думала, когда она по мужикам московским шлялась! — парировал Гена. — Чего припёрлась-то? С деньгами, что ли? Нет? Ну так и нечего тут!
Слёзы сами собой потекли из глаз. Наталья уткнулась лицом в подушку и тихо, беззвучно зарыдала. Вот она и дома. В родном городе, у родной матери. И никогда ещё она не чувствовала себя такой одинокой и никому не нужной.
******
Прошло два месяца. Два долгих, тяжёлых месяца, за которые Наталья, кажется, постарела на несколько лет. С утра до вечера она обивала пороги, рассылала резюме, ходила по собеседованиям. Но везде одно и то же: «Опыта работы нет? Идите, девушка, до свидания». Или: «Ландшафтный дизайнер? Это хорошо, но нам не нужно. Сейчас, девушка, куда ни плюнь, одни ландшафтные дизайнеры. А садовника днем с огнем не найдешь. Газоны стричь некому».
Она уже почти отчаялась, когда на глаза попалась вакансия в небольшой фирме «Зелёный двор». Фирма занималась озеленением частных участков, проектированием садов и парков. Зарплата предлагалась скромная, но Наталье было не до жиру. Она отправила резюме, её пригласили на собеседование.
Директором «Зелёного двора» оказался пожилой армянин Рубен Ашотович, добродушный толстяк с пышными усами. Он долго изучал её диплом, цокал языком, а потом неожиданно сказал:
— Знаешь что, девочка? Образование у тебя московское, это плюс. Портфолио, правда, никакого, но это дело наживное. Давай так — я тебя беру на испытательный срок. Будешь пока простые проекты делать, цветники там, клумбы. А там посмотрим. Справишься — возьму в штат. Нет — извини.
— Спасибо вам огромное! — выдохнула Наталья, готовая расцеловать этого чудного человека. — Я вас не подведу, вот увидите.
С этого дня её жизнь начала потихоньку налаживаться. Работа оказалась тяжёлой, но благодарной. Она часами сидела над чертежами, изучала каталоги растений, выезжала на объекты. Первое время ей доверяли самую чёрную работу — подготовить эскиз клумбы, рассчитать количество саженцев для живой изгороди. Но Наталья вкладывала в эти простые задания всю душу, и Рубен Ашотович это заметил.
— Слушай, а у тебя глаз-алмаз! — сказал он однажды, разглядывая её проект альпийской горки для загородного дома. — Я тридцать лет в этом деле, а такого изящества не видывал. Молодец! Буду тебе давать заказы посерьёзнее.
Через три месяца Наталья смогла снять однушку и съехать от матери с отчимом. Валентина Петровна прощалась с ней без особых эмоций — обняла на пороге, сунула в руки банку варенья и сказала: «Ну, звони, если что». Гена и вовсе не вышел проводить. Наталья ушла, не оглядываясь, и вздохнула с облегчением только когда закрыла за собой дверь.
Работа стала её спасением. Она уходила в неё с головой, чтобы не думать о прошлом, чтобы не вспоминать холодный взгляд Дмитрия и заплаканное лицо Татьяны.Чтобы не думать о том, выжила ли Татьяна. Днём она моталась по объектам, вечером сидела над чертежами, и тяжёлые мысли отступали.
Иногда, глядя на себя в зеркало, она видела другую женщину — загорелую, похудевшую, с мозолями на тонкой кофе и усталыми, но живыми глазами. И это ей нравилось. Она больше не была фарфоровой куклой в золотой клетке. Она была человеком, который сам зарабатывает на хлеб.
Однажды Рубен Ашотович вызвал её в кабинет и сказал:
— Наталья Сергеевна, есть серьёзный заказ. Очень серьёзный. Один бизнесмен строит особняк за городом, хочет сделать сад по всем правилам европейского искусства. Я бы сам взялся, но у меня здоровье уже не то, чтобы по стройкам лазить. А тебе доверяю. Поезжай, познакомься с заказчиком. Если понравится ему твой подход — проект твой.
Сердце у Натальи забилось быстрее. Первый большой самостоятельный проект! Это был шанс. Шанс проявить себя, показать, на что она способна.
На встречу она собиралась тщательно. Достала из шкафа строгий брючный костюм, собрала волосы, нанесла минимум макияжа. Хотелось выглядеть профессионально и солидно. Заказчик, насколько она знала, был человеком серьёзным — Николай Примаков, владелец сети строительных магазинов, молодой, амбициозный, привыкший к самому лучшему.
Особняк строился в живописном месте, в сосновом лесу за городом. Когда Наталья вышла из такси, то невольно залюбовалась — огромный участок, уже обнесённый забором, котлован под дом, горы стройматериалов. И посреди всего этого великолепия стоял мужчина в светлых джинсах и белой футболке, который что-то объяснял прорабу.
— Здравствуйте, — подошла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я Наталья Сергеевна, ландшафтный дизайнер из «Зелёного двора». Вы Николай Примаков?
Мужчина обернулся, и Наталья на секунду забыла, что хотела сказать. Он был действительно хорош собой — высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и яркими синими глазами. Лёгкая небритость придавала ему мужественности, а обаятельная улыбка могла растопить любое сердце.
— Очень приятно, — он шагнул навстречу и крепко пожал её руку. — А я, признаться, ожидал увидеть кого-то постарше. Рубен Ашотович сказал, что пришлёт своего лучшего специалиста, но не уточнил, что специалист этот будет такой красавицей.
Наталья слегка покраснела, но взяла себя в руки:
— Моя внешность не имеет отношения к моим профессиональным качествам, — сказала она чуть более сухо, чем следовало. — Давайте лучше обсудим проект. У вас есть пожелания?
Николай рассмеялся:
— Люблю деловых женщин. Ну, пойдёмте, покажу участок. У меня есть кое-какие идеи, но я открыт к предложениям.
Они ходили по участку больше часа. Николай рассказывал, каким видит свой будущий сад — с прудом и японским мостиком, с розарием и беседкой, с альпийской горкой и детской площадкой. Наталья слушала, делала пометки в блокноте, задавала уточняющие вопросы. И чем дольше они разговаривали, тем яснее она понимала — этот человек ей интересен. Не как клиент. Как мужчина.
— Для кого детская площадка? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос звучал по-деловому. — У вас есть дети?
— Пока нет, — Николай усмехнулся. — Но я планирую. Я вообще человек семейный по натуре. Просто пока не нашёл ту самую, с которой хотелось бы строить дом и сажать деревья. А вы? Замужем?
Вопрос прозвучал неожиданно. Наталья замялась:
— Нет. Не замужем. Так, давайте по пруду — какой глубины вы его видите?
Николай улыбнулся, но больше к личной теме не возвращался. Однако Наталья заметила, что он то и дело бросает на неё заинтересованные взгляды.
Проект особняка Примакова Наталья делала с особым вдохновением. Она перелопатила горы литературы, съездила в соседний регион за редкими саженцами, лично контролировала каждый этап работ. Николай часто приезжал на стройку, и их деловые встречи всё чаще затягивались допоздна. Они сидели в строительном вагончике, пили чай из термоса и разговаривали.
Николай оказался удивительно лёгким в общении человеком. За показной брутальностью скрывался умный, ироничный, даже немного сентиментальный мужчина. Он рассказывал, как начинал свой бизнес с нуля, как разгружал вагоны на товарной станции, как копил деньги на первый магазин. В его словах не было хвастовства — просто констатация факта. И Наталья, сама того не замечая, начала смотреть на него совсем другими глазами.
Однажды вечером, когда она заканчивала чертежи, Николай вдруг взял её за руку:
— Наташа... Я, наверное, скажу глупость, но я больше не могу притворяться, что меня интересует только ландшафтный дизайн. Вы мне очень нравитесь. Как женщина. Я понимаю, что мы почти не знакомы, но... Может, поужинаем как-нибудь? Не в вагончике, а в нормальном ресторане? Как нормальные люди?
Она посмотрела в его серьёзные глаза и не нашла в себе сил отказать:
— Хорошо. Давайте попробуем.
Роман развивался стремительно. Уже через месяц они почти не расставались. Николай оказался щедрым, заботливым, внимательным. Он дарил ей цветы, возил на море, знакомил со своими друзьями. И ни разу, ни единым словом не упрекнул её прошлым. Наталья, пару раз порывавшаяся рассказать ему о Москве, о Дмитрии, о Татьяне, о пережитом аборте, всякий раз заминалась и замолкала. Ей было страшно. Вдруг он не поймёт? Вдруг отвернётся? Решила, что расскажет как-нибудь потом, когда-нибудь, при случае. Но случай всё не подворачивался.
Через полгода Николай сделал ей предложение. Это случилось там же, на стройке, когда дом уже был почти готов, а сад, спроектированный Натальей, только начинал обретать очертания. Он встал на одно колено прямо на свежеуложенном газоне и протянул коробочку с кольцом.
— Наталья Сергеевна, — произнёс он торжественно, хотя глаза его смеялись, — окажите мне честь стать моей женой. Обещаю, что с вами будет скучно только первые пятьдесят лет совместной жизни. Потом привыкнете.
Она засмеялась и заплакала одновременно. И сказала «да».
Свадьбу сыграли скромную. Расписались в загсе, посидели в ресторане с самыми близкими. Мать Натальи на свадьбу не приехала — сказала, что дети болеют. Рубен Ашотович гулял за двоих, поднимал тосты за молодых и всё норовил спеть какую-то армянскую песню. А Наталья сидела в белом платье, смотрела на новоиспечённого мужа и не верила своему счастью.
— Ты чего грустная такая? — шепнул ей Николай. — Всё же хорошо.
— Всё очень хорошо, — улыбнулась она. — Просто слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Как в воду глядела.
Первый год супружеской жизни пролетел как один счастливый миг. Они обустроили дом, закончили сад, много путешествовали. Николай души в жене не чаял, а она отвечала ему взаимностью. Идиллия была почти полной. Почти — потому что Наталья никак не могла забеременеть.
Сначала они не придавали этому значения. Ну не получается и не получается, значит, ещё не время. Но шли месяцы, а две полоски на тесте так и не появлялись. Наталья нервничала, Николай старался её успокаивать:
— Не переживай, родная. Всему своё время. Мы только поженились, зачем нам спешить? Давай поживём для себя.
Но Наталья видела, как загораются его глаза при виде чужих детей, как он с удовольствием возится с племянниками, приезжавшими в гости. И понимала — он хочет ребёнка. Очень хочет. Просто не говорит, чтобы её не расстраивать.
Через два года она настояла на том, чтобы пройти обследование. Записалась в лучшую клинику города, сдала все анализы, прошла все процедуры. Результат оказался как приговор.
Врач долго изучала бумаги, а потом сняла очки и сказала:
— Голубушка, я не буду ходить вокруг да около. У вас серьёзные проблемы. Судя по всему, вы перенесли аборт на раннем сроке, причём была инфекция, которую не долечили. Плюс сильный гормональный сбой на фоне стресса. В итоге — непроходимость труб и нарушение овуляции. Шансы на естественное зачатие есть, но они крайне малы. Вы можете попробовать ЭКО, но гарантий я вам дать не могу. Готовьтесь к тому, что путь будет долгим и трудным.
Наталья вышла из клиники, держа в руках пухлую папку с анализами, и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Значит, тот давний грех не остался безнаказанным. Значит, расплата пришла. Она убила своего первого ребёнка — и теперь, получается, лишилась возможности иметь детей вообще.
Дома она долго не решалась рассказать Николаю правду. Но он сам всё понял по её лицу.
— Ну что там? — спросил он, откладывая газету. — Говори как есть. Ты же знаешь, я любую правду выдержу.
И она рассказала. Всё. И про Москву, и про Дмитрия, и про аборт, и про Татьяну. Выложила как на духу, не щадя себя. Николай слушал молча, и его лицо постепенно каменело.
— Почему ты мне раньше не сказала? — спросил он тихо, когда она закончила. — До свадьбы? Я имел право знать.
— Я боялась, — прошептала Наталья, глотая слёзы. — Боялась, что ты меня бросишь.
— А теперь что? — он поднялся, прошёлся по комнате. — Теперь я узнаю, что моя жена не может иметь детей, потому что когда-то была любовницей какого-то московского хмыря и сделала аборт. И узнаю я это не от неё, а от врача. Ты понимаешь, как это выглядит?
— Я понимаю... Прости меня. Я знаю, что виновата.
— Дело не в вине, Наташа. Дело в доверии. Ты мне не доверяла. А брак без доверия — это не брак.
Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. И с этого дня их отношения начали неумолимо портиться.
Они ещё пробовали что-то исправить. Наталья прошла несколько курсов гормональной терапии, делала ЭКО — все попытки провалились. Деньги утекали, нервы были на пределе. Николай всё чаще пропадал на работе, всё реже ночевал дома. На вопросы отвечал односложно: «Дела», «Устал», «Потом поговорим».
А потом наступил момент, когда Наталья поняла: у него кто-то есть. Она не следила за ним, не проверяла телефон — просто знала. Женская интуиция редко ошибается.
******
Прошло десять лет.
Наталья больше не была той заплаканной девочкой, которая умоляла мужа о прощении. За эти годы она построила собственный бизнес — компанию «Сад Натальи», которая занималась ландшафтным дизайном и озеленением. Офис в центре Краснодара, штат из двадцати человек, заказы со всего региона. Она стала уважаемым профессионалом, её проекты побеждали на конкурсах, её имя знали в деловых кругах.
Но дом по-прежнему оставался пустым и холодным. Николай приходил и уходил, когда хотел. Они почти не разговаривали, спали в разных спальнях, а совместные ужины давно превратились в редкую формальность. Это был не брак, а сосуществование. Наталья держалась из последних сил, сама не зная зачем. Наверное, по привычке. А может быть, боялась остаться совсем одна.
Всё рухнуло в один день, неожиданно и страшно.
В приёмную её офиса вошла девушка. Совсем молоденькая, лет двадцати двух, не больше. Хорошенькая, в дорогом платье, которое слегка обтягивало уже округлившийся животик. Секретарша попыталась её остановить, но девушка отмахнулась и вошла прямо в кабинет, без стука.
— Вы Наталья Примакова? — спросила она, оглядывая кабинет с любопытством, почти хамским.
— Допустим, — Наталья подняла глаза от документов. — С кем имею честь?
— Меня зовут Алина, — девушка улыбнулась. — Я любовница вашего мужа. И я жду от него ребёнка.
В кабинете повисла звенящая тишина. Наталья медленно отложила ручку, сняла очки и внимательно посмотрела на незваную гостью. Сердце бешено колотилось, но лицо оставалось спокойным. Научилась за эти годы…