Один писатель, чье имя мы оставим в секрете, решил скататься на два дня в Китай — посмотреть, как там у них в ультрасовременной Поднебесной. Еще в Благовещенске таксист посоветовал ему сходить в китайские бани. Рассказывал красочно — точно писал словами картину.
— Там, — говорит, — тебя обновят покруче, чем айфон. Скрабы, пилинг, шмилинг… Мертвую кожу снимут, новую кремами прямо на тебе взрастят. А массаж… Мама дорогая, какой там массаж… — тут он замолкает, погружаясь с головой в воспоминания. Потом его лицо на миг искажает какая-то странная гримаса, но быстро тает. — Расслабляешься так, что засыпаешь прямо на столе. Я, правда, давно не был, лет восемь уже.
Вдохновившись этим рассказом, писатель решил, что в баню непременно нужно сходить. В день икс он пришел по адресу, получил полотенце, электронный браслет и проследовал на минус первый этаж. Бани выглядели очень современно, не считая полусотни нагих китайцев.
Писатель оказался не из стеснительных, в общественных банях бывал и раньше, правда не в таких. Последний раз он мылся в бане где-то под Нижним Новгородом, где вход стоил семьдесят рублей. Там писатель стоял по полчаса с тазиком у общего крана с горячей водой. Зоной отдыха там значилась единственная скамейка под открытой форточкой: пар, выходящий из нее, снабжал осадками половину региона. Брились в той бане у осколка зеркала.
В китайской же бане все было цивильно: новенькая парилка, множество душевых с одноразовыми бритвами, шампунями и кондиционерами, три бассейна с водой разной температуры, а еще кафе. Сразу на входе писателя взял за руку какой-то добродушный китаец и ласково, но настойчиво повторяя единственное слово «чистка», провел его в другое помещение — «Слуги массажиста». Писатель посмеялся, решив, что это безобидная опечатка, но надпись оказалась пугающе точным прогнозом того, что его ждало.
Писателю показали на стол, который больше напоминал разделочный, выдали какое-то меню на китайском и предложили выбрать программу. Наивная душа ткнула пальцем туда, где было написано 129 юаней, и стала ждать. Разумеется, ожидать красивую массажистку с красивыми и нежными руками было опрометчиво, но писатель точно не предполагал, что его обновлением будет заниматься китайский двойник водителя автобуса Йошкар-Ола — Чебоксары. Он даже одет был так, словно только что вылез из-за руля «газели». Не хватало только сигареты в зубах, но и это бы не удивило — в Китае курят абсолютно везде.
Писателя бросили на стол, как мешок с картошкой, и жестом приказали не рыпаться. На лицо ему положили лист салата, затем ошпарили кипятком и чем-то смачно приправили. Дело пахло супом. Писатель уже пробовал что-то подобное за обедом. От обилия приправ ему показалось, что мясо с ним разговаривало. Теперь он понимал, что дело было не в специях.
Тем временем массажист выудил какую-то огромную варежку-наждачку с размером зерна Р40 и начал круговыми движениями шлифовать тело клиента. Звук стоял как в новостройке, а штукатурки отвалилось не меньше полведерка. Работал массажист быстро и невозмутимо, совершенно не обращая внимания на гримасы боли клиента. Зарплату они, видимо, тоже получают по квадратуре. Писателя крутили на столе как бройлера, заламывали руки, ноги, выворачивали суставы и совершенно не обращали внимания на крики о помощи. Затем был горячий валик, которым впору клеймить быков. Им разгоняли лимфу так, что она сочилась из носа и ушей.
В конце был массаж хлопками. Помните эхо на весь двор, когда выбивали ковер? Писатель даже всплакнул от ностальгии. Смущало лишь то, что он еще никогда не был по ту сторону выбивалки. Таксисту из Благовещенска явно икалось в те сорок минут.
Когда всё закончилось, писателю постучали по щекам и спросили на китайском, сколько пальцев он видит. Писатель попросил поднять его с пола, куда он съехал со стола, и показать пальцы на руках.
После, зайдя в парилку, он упал на лавку и попытался вспомнить, где он вообще находится. Перед ним сидело пятеро местных. Причем трое из них, судя по крестам на шее, были православными. Разговоры велись душевные. На камни то и дело лили воду. Писатель ничего не понимал, но чувствовал, что границы условны, а все люди братья.
Настало время выбирать бассейн. В первом, судя по пузырькам, можно было варить кита целиком. Во втором — без проблем смывать грехи, не дожидаясь января. В третьем должна была быть средняя температура по больнице, но, если добавить лавровый лист и накрыть крышкой на десять минут, то тоже вполне можно приготовить от двадцати до сорока человек.
Когда скелет писателя стал пригодным для добавления в холодец, он отправился выпить чаю в комнату отдыха. Там, в клубах сигаретного дыма, он наткнулся на бармена, который снова достал меню на китайском. Вытерев слезы, писатель ткнул туда, где было написано 40 юаней, и зажмурился. Из отделения массажа до него все еще доносился звук выбиваемого ковра. Но обошлось. Ему заварили целый чайник каких-то одуванчиков и вручили компас для поиска столиков. Писатель пил странный чай и понимал, что до прошлой версии себя не откатить уже никогда.
Понравилось ли ему? Трудно сказать. Но ночью спалось очень хорошо. Правда, сны были кошмарные и с китайскими субтитрами, а в каждой строке стояла цена в юанях.
Александр Райн
