Три часа ночи. Я, Ася, врач-диетолог, блогер и просто женщина, которая после развода наконец-то начала высыпаться, мирно спала в своей кровати. Сны мне снились хорошие: авокадо на тостах, стройные пациенты, платящие вовремя, и никаких мужиков с вечными кризисами.
Домофон заверещал.
Я перевернулась на другой бок. Не открою. Не открою, даже если это министр. Или Димон. Особенно если Димон.
Домофон заверещал снова. Потом стих.
— Фух, — выдохнула я в подушку. — Пронесло.
Но не пронесло. Через минуту в подъезде раздался грохот. Кто-то споткнулся о мою велосипедную камеру, которую я всё никак не вынесу. Потом мат. Потом шёпот. Потом скрежет — кто-то царапал мою дверь. Прямо по краске.
Я села на кровати. Сердце ухнуло в пятки. Мысли забегали: «Грабители! Маньяки! Конец света!»
— А ну прекратите! — крикнула я дрожащим голосом, подойдя к дверям. — У меня газовый баллончик! И скалка!
Из-за двери донеслось жалобное:
— Ась, это я. Не надо баллончик. У меня и так глаза слезятся.
Дима — бывший муж.
Я выдохнула. Потом снова вдохнула и разозлилась.
— Ты что, дурак? Третий час ночи! Иди домой!
— Не могу, — простонал он. — Я потерял ключи. И телефон разрядился. Асенька, открой, я замёрз.
— Зачем ты царапал дверь?
— Я искал замочную скважину, но темно тут. Открой, пожалуйста.
Я подошла к двери, посмотрела в глазок. Дима стоял, прижимаясь лбом к руке, похожий на пьяного ангела. Помятый, но всё ещё красивый. Те самые волосы в беспорядке, которые когда-то сводили меня с ума. Тёмные круги под глазами, но губы — мягкие, родные. Как же я его любила раньше. Но я взяла себя в руки.
— Не открою, — сказала я. — Вызови такси и поезжай к маме.
— Мама в Сочи. Ась, я серьёзно. Я умираю.
— Ты всегда умираешь.
Он начал стучать. Сначала тихо, потом громче. Потом перешёл на удары кулаками.
— Открой! Ася! Я простыну! У меня насморк начнётся!
Я прижала ладонь ко лбу. Вот кретин! У меня удар сейчас случится от его идиотизма.
— Вызову полицию, уходи! — пригрозила я.
— Вызывай, — ответил он. — Я скажу, что меня бывшая жена пытает голодом. Там у тебя в холодильнике еда есть, я знаю... улика.
Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Соседка сверху, тётя Зина, высунулась из своей квартиры:
— Это кто там орудует? А ну прекрати! Люди спят!
— Тётя Зина, это я, — жалобно сказал Дима. — Асенька меня не впускает.
— Ася, впусти человека! — гаркнула соседка. — Мне завтра на работу! Или я сама сейчас полицию вызову — вас обоих оштрафуют!
Сосед снизу, дядя Гриша, тоже подключился:
— Чего за шум? У меня давление! Впусти уже мужика, чего он под дверью сидит?
— Он мне не мужик, он бывший! — крикнула я.
— А мне плевать! — ответил дядя Гриша. — Открывай, давай, мне спать хочется!
Я поняла, что сопротивляться бесполезно. Если сейчас не впустить Диму, соседи соберут совет и посадят меня на кол за нарушение тишины. Или, что ещё хуже, напишут жалобу в управляющую компанию.
Я открыла дверь. Дима шагнул внутрь с видом триумфатора, но не успел он и рта раскрыть, как я схватила со стула скалку. Ту самую, которой тесто раскатываю, положила ее специально в коридоре, чтобы была под рукой на случай таких визитов.
— А ну стоять! — закричала я и огрела его по плечу. Не сильно, но ощутимо.
— Ой! — взвизгнул Дима, отскакивая. — За что?
— За то, что царапал дверь! За то, что соседей поднял! Почему мне спать не даешь?
Я махнула скалкой ещё раз, попала по руке. Он закряхтел, потирая ушибленное место.
— Ася, больно же. Ты чего дерёшься? Я же беззащитный.
— Беззащитный он! — фыркнула я, опуская скалку. — Ты — танк вредоносный с придурью.
Дима погладил плечо, сделал несчастные глаза. И — я снова увидела того самого парня, которого любила. Красивого, даже сейчас. Губы чуть припухли, ресницы длинные, и весь он такой потерянный, что рука сама потянулась убрать прядь с его лба. Вот зачем мироздание создает таких красивых мужиков, а нам потом мучайся?
— Ладно, проходи, — буркнула я. — Но если ты начнёшь домогаться, предупреждаю, скалкой по голове получишь. У меня рука не дрогнет. Как в прошлый раз не получится.
Он прошёл на кухню, сел на табуретку. Я поставила перед ним тарелку с гречкой и котлетой, которые положила и нагрела.
— Ешь и выметайся.
Дима взял вилку, но не торопился. Смотрел на меня с какой-то грустной нежностью.
— Ась, ты помнишь нашу свадьбу?
— Помню, — отрезала я. — Ешь.
И воспоминания накатили на меня волной.
Я была счастлива. Белое платье с открытыми плечами, фата, цветы. Дима клялся в любви. Гости пили, ели, кричали «горько». Мы с ним очень счастливые убежали из-за стола от гостей, целовались и пили шампанское из горла в какой-то комнате в ресторане. Я смотрела на него и не могла поверить, что это неимоверно красивое божество теперь мой муж. За что мне такое счастье?
Правда, потом выяснилось, что когда нужно было покупать букет невесте у жениха не оказалось денег и их ему дал мой папа, тогда я этому моменту не придала значения, но сейчас вспомнила очень отчетливо. Да, и вообще, вся наша свадьба была сделана на деньги Диминой мамы. Но и это меня тогда не смутило. Глаза мне затмила его невероятная красота.
Потом помню, как, я вышла из-за стола поправить макияж в туалетную комнату. И услышала за дверью голос его мамы. Она говорила с какой-то гостьей — эффектной брюнеткой в красном платье. Я её раньше не замечала.
— Ты не переживай, Ларочка, — ворковала мама Димы. — Она худая, бледная, ничего особенного, но Димочка уперся сейчас - хочу жениться и все. А ты — кровь с молоком. И фигура, и приданное. Дима ещё одумается. Год-другой — и разведётся, и ты будешь с ним. Я прослежу.
Я замерла, прижав руки к груди. Слёзы навернулись, но я их проглотила. Вышла из туалета с улыбкой, села рядом с Димой, поцеловала в щёку.
Он не заметил, что я плакала. Никогда не замечал.
— Ась, ты чего? — голос Димы сейчас вернул меня в реальность.
Он доел, отодвинул тарелку и смотрел на меня с тревогой. Или с притворной тревогой? Я уже не разбирала.
— Ничего. Вспомнила кое-что.
— Ты красивая, когда злишься, — сказал он и полез обниматься.
Я отодвинулась.
— Скалка, Дим. Скалка.
Он вздохнул, поднял руки вверх, как парламентёр.
— Асенька, я так соскучился, у меня никого, никого кроме тебя нет и не будет, ну можно я тебя хотя бы обниму, так хочется тепла, мне так одиноко, душа просто воет от холода.
— Никаких обниму, и не надейся, — я помахала скалкой для убедительности и нахмурила брови. Еще чего не хватало, этот пройдоха знал, что стоит ему до меня дотронуться и я поплыву на старых дрожжах, ведь любовь к первому мужчине так трудно забыть и перебороть. Почему я влюбляюсь не в тех мужчин, а потом сама мучаюсь?
— Ладно, ухожу. Спасибо за котлетки. Ты чудо!
Он чмокнул меня в макушку (я не успела увернуться) и выскользнул в прихожую. Дверь закрылась. Наступила тишина.
Я посмотрела на скалку. Потом на дверь. Потом на себя в зеркало — растрёпанную, красную, с горящими глазами.
— Ася, — сказала я себе, — в следующий раз просто переведи ему деньги на карту. Или не переводи. Лучше не переводи. Иначе он никогда не отстанет.
Телефон пиликнул. Сообщение от Димы: «Спасибо, Асенька. Ты единственная, кто меня понимает. И скалка у тебя бьет не больно, между прочим. Люблю».
Я закатила глаза и подумала: «Кажется, мне срочно нужен психотерапевт».
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Терапия чувствами", Мона Райд ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.