Олег сидел на диване, вытянув ноги, и крутил в руках пульт от телевизора. Вид у него был на редкость невозмутимый, будто он только что предложил мне передать соль за обедом, а не провернуть финансовую махинацию века в масштабах нашей отдельно взятой семьи.
— А что тебя смешит, Ань? — он даже бровью не повел. — Мама дело говорит. Мы три года в браке, а на квартиру так и не накопили. Ты постоянно тратишь деньги на всякую ерунду. То платья, то косметика, то с подружками в кафе. А у мамы они будут в цельности и сохранности. Она умеет экономить.
— Твоя мама умеет экономить, потому что она живет одна в трехкомнатной квартире и питается одной гречкой с минтаем! — я перешла на крик, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я работаю по сорок часов в неделю не для того, чтобы потом выпрашивать у свекрови деньги на колготки и прокладки!
— Зачем ты утрируешь? — Олег поморщился и наконец отложил пульт. — Никто у нее выпрашивать ничего не будет. Будем приносить чеки, она будет выдавать строго по списку на продукты и коммунальные услуги. Остальное — в копилку. Нам нужен свой угол, Аня. Или ты хочешь всю жизнь по съемным углам мотаться?
— Я хочу распоряжаться своими деньгами сама! — я со стуком поставила на стол чашку, из которой собиралась попить чай. — Мы скидываемся на аренду и еду поровну. Мои оставшиеся деньги — это мои деньги. Точка.
— Поровну? — Олег усмехнулся, и эта его сытая, уверенная усмешка взбесила меня еще больше. — Аня, ты получаешь на тридцать тысяч больше меня. Какое же это поровну? Ты эти тридцать тысяч просто спускаешь в унитаз. А могли бы откладывать. Мама права, у тебя нет финансовой дисциплины.
— Ах, мама права? — я задыхалась от возмущения. — Твоя мама, Галина Петровна, вчера купила коту ошейник со стразами, хотя у нее самой зимние сапоги каши просят. Это вот это ты называешь финансовой дисциплиной? И вообще, с какой стати вы за моей спиной обсуждаете мой кошелек?
— Мы не обсуждали, мы просто разговаривали, — Олег поднялся с дивана и подошел ко мне. — Она желает нам добра. Она готова взять на себя этот груз. Вести учет, записывать расходы. Ей на пенсии все равно делать нечего.
— Пусть найдет себе хобби, — отрезала я. — Вышивает крестиком, разводит герань. Но в мой карман лезть не надо. Я не отдам ей ни рубля.
— Значит, ты эгоистка, — тихо сказал Олег. — Тебе плевать на наше будущее. Тебе главное — сейчас накупить шмоток и радоваться. А я думал, ты взрослая, серьезная женщина.
Он развернулся, ушел в спальню и демонстративно закрыл за собой дверь. Я осталась стоять посреди гостиной. Сердце колотилось как сумасшедшее. Мы с Олегом ссорились и раньше, но до такого абсурда еще никогда не доходило. Отдавать зарплату свекрови? Это что, шутка какая-то?
На следующий день на работе я никак не могла сосредоточиться. В обеденный перерыв позвонила маме. Мне нужен был совет со стороны, хотя я заранее знала, что она скажет.
— Дочка, это звоночек, — сразу заявила мама, едва выслушав мою сбивчивую речь. — И звоночек очень громкий. Галина там совсем берега попутала, а Олег у нее на поводу идет. Ты только представь: ты придешь к ней и скажешь: «Мама Галя, дайте денег на помаду». А она тебе: «А зачем тебе помада, старая еще не кончилась?». Тебе оно надо?
— Мам, да я и сама понимаю, что это бред, — вздохнула я. — Но Олег так искренне считает, что это нормально. Он на меня обиделся, ушел спать в другую комнату.
— Вот пусть там и сидит, — отрезала мама. — Свою зарплату он может отдавать кому угодно. Хоть маме, хоть фонду защиты диких хомяков. А свои деньги держи при себе. Поняла?
— Поняла, — ответила я.
Вечером я шла домой с твердым намерением помириться, но позиций не сдавать. Думала, приду, приготовлю ужин, мы спокойно сядем и поговорим без криков. Олега дома не было. Зато на кухонном столе лежала тетрадь в клеточку. На обложке размашистым почерком Галины Петровны было написано: «Бюджет Олега и Анны».
Я открыла тетрадь. Первые страницы уже были расчерчены на колонки: «Доход Олега», «Доход Анны», «Обязательные расходы», «Лимит на день». В колонке «Доход Анны» стояла точная сумма моей последней зарплаты вместе с премией. Олег сдал меня со всеми потрохами.
В этот момент щелкнул замок, и в прихожую вошел муж. И не один. Вместе с ним в квартиру вплыла Галина Петровна. На ней было то самое пальто, которое она носила последние десять лет, но вид у нее был такой, словно она приехала с проверкой на подведомственную фабрику.
— Анечка, добрый вечер! — запела свекровь, проходя в комнату и даже не сняв обувь. — А мы к тебе. Олег сказал, ты вчера немного погорячилась. Вот, принесли тебе план. Я все рассчитала. Если вы будете жить строго по моей схеме, через два года у вас будет первый взнос на двухкомнатную квартиру.
Я посмотрела на Олега. Тот прятал глаза, но стоял рядом с матерью, как верный паж.
— Галина Петровна, здравствуйте, — я постаралась говорить как можно спокойнее, хотя внутри все дрожало. — А почему вы ходите по ковру в уличной обуви?
— Ой, да ладно тебе, Анечка, я на секунду, — отмахнулась она. — Ты тетрадочку посмотрела? Я там все расписала. На продукты вам в месяц вполне хватит двадцати тысяч. Мясо можно брать на рынке, подешевле, суповые наборы опять же. На одежду пока мораторий. Ну, кроме самого необходимого.
— Мораторий? — я перевела взгляд на мужа. — Олег, это что за цирк? Вы уже все решили за меня?
— Аня, ну почему ты сразу в штыки воспринимаешь? — подал голос Олег. — Мама потратила три часа, чтобы все составить. Она экономист с тридцатилетним стажем.
— Бывший экономист в ЖЭКе, Олег, — поправила я. — Галина Петровна, я ценю вашу заботу, но моя зарплата останется на моей карте. Я не собираюсь отчитываться за каждый купленный батон.
Свекровь тут же изменилась в лице. Мягкий тон испарился, на смену ему пришел холодный, прокурорский оскал.
— Какая ты эгоистка, Анна, — поджала губы Галина Петровна. — Мой сын из-за тебя должен жить в чужой квартире? Он хочет семью, детей. А дети — это расходы. Если ты сейчас не научишься затягивать пояс, то грош тебе цена как жене.
— Моя цена измеряется моей зарплатой, которую я честно зарабатываю, — я сделала шаг вперед. — А вот ваш сын, похоже, хочет жить за мой счет и при этом еще и командовать.
— Что ты такое говоришь? — вскинулся Олег. — Я тоже работаю!
— Работаешь, — согласилась я. — Но получаешь меньше. И вместо того, чтобы искать подработку или стремиться к повышению, ты решил просто забрать мои деньги и отдать их маме, чтобы она ими крутила.
— Да как ты смеешь! — вскричала Галина Петровна. — Я для вас стараюсь! Я свои силы трачу! Олег, ты видишь, кого ты взял в жены? Хабалка неблагодарная! Ей плевать на твою семью!
— Мама, успокойся, пожалуйста, — Олег попытался взять ее за плечо, но она его оттолкнула.
— Нет, я не успокоюсь! — Галина Петровна притопнула сапогом по моему чистому ковру. — Либо она завтра же переводит мне деньги за этот месяц, либо ты собираешь вещи и едешь домой. Пусть живет тут одна со своими платьями и помадами! Посмотрим, как она запоет, когда за аренду придется платить одной!
В комнате повисла тишина. Я смотрела на Олега, ожидая, что он скажет. Ну давай, парень, покажи, что ты мужчина. Скажи маме, что она перегнула палку. Заступись за свою жену.
Олег молчал секунд десять. Потом посмотрел на меня с укоризной.
— Аня, извинись перед мамой, — тихо сказал он. — И давай сделаем, как она говорит. Хотя бы попробуем на один месяц. Если не понравится, вернем все как было.
Это был финал. Внутри меня будто что-то щелкнуло, и вся злость внезапно улетучилась, уступив место ледяной ясности.
— Попробовать на один месяц? — переспросила я. — Хорошо. Давайте попробуем другой вариант.
Я подошла к шкафу в прихожей, достала оттуда большую спортивную сумку Олега, с которой он ходил на тренировки, и бросила ее на пол посреди гостиной.
— Аня, ты что делаешь? — вылупился на меня муж.
— Я облегчаю тебе задачу, — я открыла комод и начала охапками бросать его футболки и трусы в сумку. — Ты едешь к маме. Прямо сейчас. Вместе со своей мамой, со своими вещами и со своей тетрадочкой для бюджета.
— Ты с ума сошла? — закричал Олег, пытаясь перехватить мои руки. — Из-за какой-то ерунды ты рушишь брак?
— Это не ерунда, Олег, — я резко оттолкнула его руку. — Это показатель того, кто ты есть. Ты маменькин сынок, который не способен принимать решения самостоятельно. Ты привел сюда свою мать, чтобы она устроила мне финансовый террор.
— Да как ты разговариваешь с моим сыном! — взвизгнула Галина Петровна. — Олег, не трогай ее, пусть собирает! Пойдем отсюда, сынок. Нам тут не рады. Найдешь себе нормальную, скромную девушку, а не эту фифу амбициозную!
— Вот и отлично, — я застегнула молнию на сумке, которая раздулась от вещей. — Куртку и обувь забирай сам.
Олег стоял бледный как полотно. Наверное, он до последнего думал, что я испугаюсь. Что я начну плакать, просить прощения, испугавшись остаться одна со стоимостью аренды квартиры. Но я знала свои возможности. Да, мне будет тяжело одной платить за эту двушку, но я лучше найду подработку или перееду в однокомнатную, чем буду стоять на коленях перед его матерью.
— Аня, подумай хорошо, — Олег сделал последнюю попытку, его голос задрожал. — Если я сейчас уйду, я больше не вернусь.
— На это я и надеюсь, — ответила я, открывая входную дверь. — Галина Петровна, вперед. Олег, за ней.
Свекровь выскочила в коридор первой, бросая на меня испепеляющие взгляды. Олег помедлил, взял сумку, тяжело вздохнул и вышел следом.
Я захлопнула дверь и повернула замок на два оборота.
Прошел месяц. Сказать, что мне было легко, — соврать. Первую неделю я ревела по вечерам, глядя на пустую половину кровати. Было непривычно, одиноко и обидно. Олег звонил пару раз, пытался начать разговор в стиле «ну что, погуляла и хватит, давай мириться на моих условиях», но был заблокирован везде, где только можно.
Зато в финансовом плане случился удивительный парадокс. Оказалось, что без Олега мои расходы сократились почти вдвое. Мужчина, как выяснилось, ест гораздо больше, чем весит его вклад в семейный бюджет. Мне больше не нужно было покупать килограммы мяса, готовить огромные кастрюли борща и оплачивать его бесконечные заказы в онлайн-играх.
В ту субботу я сидела в парикмахерской. Мой мастер, Катя, колдовала над моей прической, когда у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Алло, Аня? — раздался в трубке робкий голос Олега. Звонил с рабочего.
— Слушаю тебя, Олег. Быстро, я занята.
— Ань, надо поговорить. Давай встретимся? Я так больше не могу.
— О чем говорить, Олег? Мы все сказали месяц назад.
— Аня, мама меня заездила, — в его голосе послышались слезы. — Она реально забирает всю мою зарплату. Выдает мне по двести рублей в день на проезд и обед. Я даже сигареты купить нормальные не могу. Она завела эту чертову тетрадь и на меня тоже! Я дома как в тюрьме.
Я не выдержала и громко прыснула со смеху прямо в трубку. Катя в зеркале вопросительно приподняла бровь, но я лишь махнула рукой.
— Ну так это же финансовая дисциплина, Олег! — сквозь смех сказала я. — Ты же сам говорил, что мама экономист с тридцатилетним стажем. Радуйся, через два года у тебя будет первый взнос на квартиру.
— Аня, пожалуйста, не издевайся, — взмолился он. — Я был дураком. Я понял, что ты была права. Давай я вернусь? Мы будем жить как раньше. Я сам буду платить за аренду, обещаю. Маму близко не подпущу.
— Нет, Олежка, — я перестала улыбаться, мой голос стал серьезным. — Как раньше уже не будет. Ты предал меня один раз, попытался прогнуть под свою мамочку. Где гарантия, что через полгода она снова не придумает какой-нибудь гениальный план, а ты опять прибежишь ко мне с чеками?
— Я клянусь тебе, Аня!
— Не надо клятв. Завтра я подаю на развод. Заявление я уже заполнила через Госуслуги, тебе придет уведомление. Подтверди его, пожалуйста, не устраивай цирк в суде.
— Аня, ты рушишь нашу жизнь из-за гордости! — его тон снова начал меняться на обиженный. — Ты просто не умеешь прощать!
— Я умею прощать, Олег. Но себя я люблю больше, чем тебя и твою маму вместе взятых. Прощай.
Я нажала отбой и заблокировала и этот номер.
— Все нормально? — спросила Катя, нанося на мои волосы финальный штрих лака.
— Лучше не бывает, — я посмотрела на свое отражение в зеркале. Оттуда на меня глядела красивая, уверенная в себе женщина с отличной стрижкой, новой помадой и абсолютно независимым банковским счетом. — Кать, сделай мне укладку попышнее. У меня сегодня начинается новая жизнь.