И вот, мужи-брахманы, избрав своим главой Ришьяшрингу, приступили к свершению великого ритуала ашвамедхи (жертвоприношения коня) для царя своего, благороднейшего.
Будучи же искусны во всех обрядовых тонкостях, совершали они жертвоприношение как положено, а все вспомогательные обряды — в строгом согласии с предписаниями, законами и шастрами. Совершив по священным уставам [1] пурваргью и следом упасад, все брахманы исполнили служение как должно и благополучно завершили.
Так, преисполненные радости, начали они действовать, во всём следуя уставу, и [2] возлияния сомы совершили согласно чину, в долгом священнодействии. И не было там ни нарушений в сутрах и самхитах, ни малейшего упущения в чём-либо ином. Было зримо, как все они, в своём благочестии не допустили изъяна. Ибо не было среди них ни единого брахмана несведущего.
И от плодов сего совершенного служения пребывали в довольстве и совершающие суровую аскезу, и внимающие наставлениям.
[3] Вкушали [благо] подвижники в тапасе, вкушали [его] и странники, внемлющие речам священным. Воистину, и для сирот, и для женщин, и для детей, и для старцев. И голодных, и бедных ждало полное насыщение.
[4] «Пусть несут дары, пусть несут!» — звучал призыв над яствами и всевозможными одеяниями. И, благотворные, свершили они обряд с полным усердием, как должно и как в уставах предписано. Яства и питья, в избытке предстающие, горами возвышались. Изо дня в день пища раздавалась там, как и подобало. И пищу, сочную и вкусную, восхваляли лучшие из брахманов. «О, как мы довольны! Да будет тебе благо!» — раздавалось со всех сторон.
[5] Цари, в сияющих серьгах и убранстве, брахманам почтительно служили, все с искренним удовлетворением. А в промежутках между свершениями те же брахманы, красноречивые и мудрые, вели учёные словопрения, друг друга стремясь превзойти в искусстве.
Так, изо дня в день искусные брахманы, восседая на священных подстилках из травы куша, совершали обряды. Все действия направлялись неуклонно, как велением шастр.
И не было среди них невежды в шести вспомогательных учениях Вед, не было нечестивца, не было несведущего в преданиях.
Такими — сведущими, добродетельными и учёными — и был каждый брахман на том жертвоприношении царя Дашаратхи, что ради сына свершалось.
Примечания
[1] Пурваргья и упасад — ключевые подготовительные обряды ашвамедхи, чьё точное исполнение считалось залогом успеха всего ритуала. Пурваргья («предварительное действие») включала особые манипуляции с ритуальными сосудами и огнём, символизируя сотворение мира и Солнце. Упасад («сидение возле») — трёхдневный цикл кратких, но интенсивных церемоний, во время которых жертвователь и жрецы как бы «приближались» к божествам в строгой аскезе.
[2] Возлияния сомы — кульминация ритуала, акт умилостивления этого священного божества-напитка и всех сил мироздания. Сома, выжатая из определённого растения, после сложной очистки считалась эликсиром бессмертия. Её трёхкратное возлияние в огонь (утреннее, полуденное и вечернее) было высшей точкой обряда, моментом прямого контакта человеческого и божественного миров.
[3] «Вкушать благо» — характерная для эпоса ритуально-философская формула. Глагол «вкушать» (√бхундж) здесь имеет двойной смысл: участники трапезы вкушают не только физическую пищу (анна), но через неё приобщаются к сакральной сущности яджны — её плодам, заслуге (пунье) и благой силе (шреяс). Ритуальное угощение (прашада) становится прямым каналом распределения благодати, обретаемой от совершенного обряда.
[4] Щедрое угощение и раздача даров были неотъемлемой частью ритуала, практикой дарения (даны) и социального перераспределения благ, полученных от жертвы. Этот «пир для всех» (включая самых обездоленных) символизировал всеобщее процветание (шри), порождённое идеально проведённым обрядом, и гарантировал его общественную поддержку.
[5] Ритуальное "служение" царей брахманам было обязательным и символическим актом. Оно демонстрировало подчинение светской власти (кшатриев) духовному закону (дхарме), хранителями которого считались брахманы.