Моя святая вера в то, что технический прогресс призван облегчить страдания человечества, в очередной раз умерла год назад, во вторник, примерно в три часа ночи.
Причем ведь до этого момента мы с технологиями жили душа в душу. На кухне у нас уже тогда обитала умная колонка Алиса, и мы её искренне любили. Она была идеальным, покладистым членом семьи с характером дружелюбной и очень терпеливой секретарши. Алиса помогала нам изо всех сил: безропотно включала детям песни про синий трактор по сорок раз подряд, ставила таймер на варку пельменей и тактично молчала, когда я в полночь шуршала оберткой от шоколадки. Иногда, когда Миша задерживался на работе, я даже вела с ней высокоинтеллектуальные беседы о погоде на завтра или просила включить «звуки морского прибоя», чтобы хоть как-то заглушить противный гул города за окном. Колонка была предсказуемой, уютной и знала свое место.
Все началось с того, что я решила соорудить у нас дома образцово-показательное цифровое будущее. В конце концов, глупо жить в современном мире и включать свет руками, как пещерные люди. Насмотревшись в интернете роликов, где приглушенным шепотом люди создают в спальнях атмосферу калифорнийского заката, я испытала острый приступ технологической зависти.
«Зачем нам обычные лампы, как в средневековье? — подумала я. — Мы внедрим в наше жилье немножечко космоса! Капельку нанотехнологий!». Поддавшись этому порыву, я заказала стартовый пакет юного кибернетика: центральный хаб, пять умных ламп и датчики движения. Когда коробку привезли, я первым делом устроила старым лампочкам тотальную депортацию. Я с легким сердцем выкрутила эти скучные, пыльные стеклянные груши, которые просто светили, когда нажимали выключатель, и безжалостно отправила их в мусорный бак. Прощайте, пережитки прошлого! Впереди только инновации, только хай-тек, только управление голосом.
Настройка системы напоминала попытку собрать адронный коллайдер, следуя инструкции от дешевой табуретки, причем детали от этой табуретки постоянно норовили укатиться в черную дыру. Мой смартфон то и дело терял связь, приложение ругалось на «несовместимый протокол», а лампочки в коридоре, вместо того чтобы послушно мерцать готовностью к сопряжению, устраивали мне безумный рейв в заброшенном цеху. К вечеру цифровая гидра наконец поддалась и ожила. Я чувствовала себя как минимум одаренным молодым хакером из кино, который только что взломал Пентагон с помощью старой микроволновки.
— «Алиса! Вечерний релакс»! — провозгласила я, царственным жестом указав на люстру, словно повелеваю силами природы, а не просто прошу приглушить освещение. В комнате мгновенно погас суровый верхний свет, а три вкрученные в люстру умные лампы синхронно выдали мягкое, интимное свечение приглушенного янтарного оттенка. Одновременно с ними в углу с достоинством английского лорда нежно загорелся торшер, куда я тоже внедрила технологии будущего. Пятая затаилась в коридоре, готовая работать в связке с датчиками движения. Всё сработало идеально. Торшер, казалось, одобрительно подмигивал мне: «Маша, ты повелела электронами, ты укротила ток! Богиня!».
Миша, который в это время в тишине пытался продраться через сложную инструкцию к новому перфоратору, подпрыгнул на стуле так, будто в комнату без предупреждения прилетела светошумовая граната.
— Что это было? — спросил он, ошалело оглядываясь по сторонам.
— Это автоматизация, Миша! Это уровень комфорта, который нам и не снился! Это триумф разума над обыденностью! — торжественно объявила я, чувствуя себя полноправной хозяйкой этой цифровой империи.
Но у умного дома оказалась своя, весьма специфическая логика, которую разработчики, судя по всему, позаимствовали у вредного джинна из старых сказок.
Первый сбой матрицы случился на следующий день. Я была глубоко погружена в рабочий процесс, сосредоточенно пытаясь дописать сложный отчет, как вдруг посреди комнаты внезапно сработал датчик движения. Лампы, которые были настроены на режим «активная работа», почему-то решили, что окружение слишком долго не шевелится, и пришло время для протокола «энергосбережение». Мир вокруг меня мгновенно окрасился в тусклый, зловещий оттенок болотной тины.
— Свет! — рявкнула я в пустоту.
Система, видимо обиженная моим тоном, ответила из динамика печальным, пассивно-агрессивным голосом: «Извините, я вас не поняла. Повторите запрос».
Я повторила запрос, используя всю глубинную палитру великого и могучего русского языка, которая категорически не входит в стандартный набор умных помощников. Лампы в ответ запаниковали и начали медленно переливаться из фиолетового в ярко-красный. Я почувствовала себя так, будто нахожусь в кабине падающего космического аппарата, который вот-вот устроит прощальный салют. Кое-как успокоив систему через приложение, я решила, что это были просто детские болезни прошивки. Ну, с кем не бывает. Полная ложного оптимизма, ночью я отправилась спать, искренне полагая, что цифровой зверь наконец укрощен.
Подумать так было моей ошибкой. В три часа ночи умный хаб, возомнив себя заботливой сиделкой, активировал сценарий «Ночной дозор».
Логика прибора была железобетонной: раз датчик у пола зафиксировал стремительное перемещение объекта — значит, хозяйка пошла на кухню пить воду или есть колбасу, и ей нужно срочно подсветить полосу. Но датчик не учёл, что у объекта было четыре лапы, роскошный меховой хвост и внезапный приступ первобытной жажды скорости в условиях отдельно взятого коридора.
Каждый пролет кота мимо сенсора превращал квартиру в филиал кабаре. Фёдор летал по коридору с грацией пьяной примы, ушедшей в жесткий отрыв кульминационного финального танца, а датчик движения выступал светооператором. Спальню заливало то тревожным, ядовито-розовым неоном для страстного танго, то холодным ультрамарином, превращающим наш шкаф-купе в бэкстейдж для канкана. Не хватало только перьев, страз и оркестра, но этот дефицит Фёдор с лихвой компенсировал громким утробным мяуканьем в такт своим прыжкам. Миша очнулся от того, что потолок над ним переливался всеми цветами преисподней. В полузабытьи он нашарил на тумбочке спящий крепким сном телефон, прижал его к уху и пробормотал своим самым деловым, рабочим голосом:
— Да, Олег, я тебя слушаю... По объекту? Ну, если срочно, то...
В этот момент в коридоре с грохотом рухнула вешалка, которую Фёдор эффектно уронил вместо театрального занавеса, а очередная световая волна сменилась на кроваво-красную. Миша замолчал, медленно опустил телефон и уставился на люстру, которая теперь ласково мерцала лимонным цветом.
Я честно хотела оправдаться, но тут из коридора донесся резвый стук, и спальню снова пронзило, но на этот раз леденящим синим светом. Причина всего происходящего имела наглый вид, гордо торчащие усы и светящиеся в темноте глаза. Кот Фёдор, окончательно уверовав в собственное божественное происхождение, носился по квартире, управляя иллюминацией как дирижер: прыжок на кровать — «утренний рассвет», прыжок на комод — «страстная полночь».
Алиса на кухне при этом радостно завопила: «Включаю режим утренней бодрости!».
— Всё, — ледяным голосом сказал Миша, сбрасывая одеяло. Пока я в панике судорожно пыталась реанимировать зависшее приложение, муж в одних трусах решительно зашагал в коридор. Через секунду из темноты донесся сокрушительный щелчок вводного автомата на электрощитке — и вся эта неоновая вакханалия в квартире мгновенно сдохла. В наступившей кромешной тьме Миша молча притащил из кухни табуретку, залез на нее и наощупь и с суровым лицом ветерана космических войн начал оперативно выкручивать эти «нанотехнологии» прямо из люстры. Они больше не могли сопротивляться и угрожать. Против Миши и его железной воли к спокойному сну у них просто не было никаких шансов.
В четыре утра, когда последняя умная груша была с позором сослана в коробку, в квартире наконец-то воцарилась благословенная, звенящая тишина.
За окном занимался самый обычный, тусклый московский рассвет. Я стояла на кухне у раковины и вдруг с острой тоской вспомнила, как днем безжалостно отправила в мусорный бак наши старые, верные лампочки. Самая обычная лампа накаливания, не подключенная ни к какому «облаку» и не знающая слов «протокол сопряжения» — вот оно, истинное величие человеческой мысли. Никакого Wi-Fi, никаких датчиков движения. Просто свет. Нажал кнопку — горит. Нажал еще раз — не горит.
Вообще, все эти современные попытки заставить неодушевленные предметы думать за нас — великое, душное и очень вредное заблуждение нашего века. Корпорации с маниакальной настойчивостью постоянно пытаются продать нам концепт «умного быта», где с тобой заигрывает каждая розетка. У моей знакомой, например, есть умный чайник, который шлет ей на телефон восторженные пуш-уведомления: «Я закипел, детка, твой день будет прекрасным! Давай же, скорее сделай глоток гармонии!». Знаете, это уже какое-то явное нарушение личных границ. Мне не нужно, чтобы бытовой прибор желал мне хорошего дня и лез мне в душу, мне нужно, чтобы он просто вскипятил воду для кофе и отвязался.
По всем законам рекламных буклетов, если сделать умный дом по всем правилам, жизнь просто обязана превратиться в сказку. Предполагается, что ты лениво дрейфуешь по квартире, а послушная экосистема предугадывает любое твое желание: робот-пылесос деликатно шуршит в углу, не трогая кошачий хвост, шторы плавно открываются с первыми лучами солнца, а мультиварка сама варит к твоему пробуждению идеальную овсянку. Даже коту в положенное время автоматическая кормушка бесконтактно отсыпает ровно двадцать граммов премиального корма, а встроенный в неё пылесос тут же деликатно ликвидирует всё, что он успел раскидать вокруг. Полная гармония, цифровая безмятежность и освобождение человеческого ресурса для великих свершений.
Но, мне кажется, у нас эта полная «умная» интеграция привела бы к полноценному восстанию электронного происхождения. Нано-разум неизбежно объединился бы в коалицию, чтобы полностью подчинить нас своей цифровой дисциплине. В три часа ночи, стоило бы мне в темноте робко подкрасться к кухонному гарнитуру, предвосхищая бутерброд с колбаской, датчик движения мгновенно слил бы информацию системе. Чайник язвительно пискнул бы из угла: «Куда прешь? Время полночь!», а умный замок на двери холодильника заблокировался бы наглухо до утра под угрожающую, багрово-красную неоновую подсветку столешницы, сигнализирующую о критической угрозе ночного грехопадения. И в довершение всего приложение выдало бы уведомление: «Доступ к колбасе аннулирован ради твоего же блага. Твой лимит калорий на сегодня исчерпан еще в районе обеда. Выпей теплой водички и иди спать, не ломай статистику».
Ну уж нет. Мы с Мишей выбираем здоровое, глупое средневековье. Пусть наши лампочки будут абсолютно тупыми, чайник — молчаливым, а холодильник открывается без предъявления биометрии. Единственным мыслящим, капризным и пассивно-агрессивным существом в этой квартире имеет право быть только кот Фёдор. У него, по крайней мере, прошивка не виснет, а его личный «режим утренней бодрости» в три часа ночи лечится обычной подушкой, без всяких сложных протоколов сопряжения.
Тот умный хаб до сих пор где-то пылится в коробке, а я надолго тогда зареклась покупать приборы с мозгами. Но, как показывает жизнь, грабли прогресса обладают невероятной притягательностью. Сколько бы ты ни клялась в верности кнопкам, рано или поздно в тебе снова просыпается инновационный зуд. Но это уже совсем другие истории, о которых я обязательно расскажу в следующий раз — ведь кто-то же должен был в итоге объяснить пылесосу, почему у него нет шансов против разбитых яиц и почему Костя — это лучшее имя для робота.