— И зачем ты купила это? — тетя Люда скривилась, глядя на мясной фарш. Она взмахнула руками, украшенными серебряными кольцами на тонких пальцах. Волосы красивого серебристого оттенка уложены в замысловатую прическу. Надо признать, в свои восемьдесят лет тетя Люда выглядит великолепно.
Танечка вздохнула. Тетя наверняка подкрашивает седину — иначе откуда такой роскошный серебристый цвет? Танечка снова вздохнула и виновато улыбнулась тетушке.
— Я хотела приготовить твои любимые котлетки. Свежие! Вот и купила по пути, — оправдывалась она, не понимая, почему тетя так рассердилась. — Сейчас быстро доделаю фарш, и нажарю котлеток, — улыбнулась Танечка.
— Ты хочешь сказать, что все эти годы ты готовила свои котлеты из этого? И я по твоей вине это ела?
У Танечки сердце застучало, она опустилась на стул, машинально прижав руку к груди, будто пытаясь унять тревожный стук. Она всматривалась в любимое, знакомое до каждой морщинки лицо тетушки, которое вдруг стало холодным, чужим, и не понимала причину этой внезапной перемены.
С самого детства, сколько себя помнила, Танечка знала: есть мама и Людочка, младшая мамина сестра — самые дорогие на свете люди. Ее, Танечкин, теплый и уютный мир. С тетей у Танечки были особые отношения. Подражая маме, она называла тетю по имени: Людочкой. А Людочка относилась к племяннице как к младшей сестре.
А когда Танечка подросла, тетка с племянницей и вовсе стали подругами. Танечка свою тетушку, свою Людочку, не просто любила — обожала. Каждая встреча с Людочкой или весточка от нее становились праздником. Танечка, когда повзрослела и встала на ноги, больше всего на свете полюбила делать подарки своим любимым тетушке и маме. Всегда долго и тщательно выбирала, чтобы порадовать, чтобы подарок запомнился.
Свою первую в жизни премию Танечка потратила на золотые сережки с крохотными изумрудиками для тетушки и мамы. Как же она радовалась этой возможности порадовать любимых. Танечка с мамой жили в соседней области. Мать работала в школе. Тянулась изо всех сил, чтобы выучить дочку. А Людочка сделала неплохую карьеру. Еще в институте занялась общественной работой.
Энергичную расторопную девушку заметили, и она быстро стала подниматься по карьерной лестнице. Удачно вышла замуж за успешного врача, родила дочь — Машу. И все у нее получалось так ловко, так славно. Дом — полная чаша, дочь — красавица и умница.
Маша быстро вышла замуж и уехала. А Таня отправилась в город, гдн жила тетя, на учебу. Но с замужеством как-то не складывалось, хотя тетушка целенаправленно знакомила племянницу с молодыми людьми, сыновьями своих многочисленных знакомых и приятельниц.
— Ну, покажи же себя, покажи, — незаметно для гостей подталкивала племянницу Людочка. Женихи откровенно скучали, а, заслышав про свадьбу, и вовсе убегали.
Тетя устроила ее в администрацию города. Танечку посадили в тесную комнатку, обложили бумагами, и началась для Танечки взрослая, но невероятно скучная и пресная жизнь.
Тетя с присущей ей энергией продолжала подыскивать племяннице женихов. Но как-то не получалось. Танечке мечталось о любви, Танечке хотелось романтики, а все тетушкины женихи наводили на нее зеленую тоску. Людочка в ответ сердито восклицала: «Извини, принцев не завезли!» В самом деле, в Людочкином окружении принцев не было.
Тетин муж был изрядно толст, старше Людочки лет на двадцать, что не мешало ей быть вполне себе счастливой. Тетушка ценила жизнь комфортную и спокойную, и муж ей такую жизнь обеспечивал.
Да и в городской администрации принцы не водились. Как ни хотелось ей устроить свой уютный сытый дом, как ни мечталась ей свадьба, она хотела любить. И чтобы ее любили. Чтобы голова кружилась, а сердце замирало.
Но никто не спешил назначать ей свидание. «Я подожду, — думала Танечка, — подожду!»
Шло время. — Все, я умываю руки! — сказала тетушка, когда племяннице стукнуло тридцать.
Танечка с облегчением вздохнула — не надо больше отбиваться от тетушкиных кандидатов в женихи, тем более что с каждым годом качество претендентов на Танечкину руку неумолимо снижалось. Теперь тетушка приводила на чаепитие помятых жизнью, побитых молью субъектов, которые игнорировали тетушкин чай, но охотно прикладывались к рюмке.
Да, принца можно уже не ждать. Какие уж тут принцы на четвертом-то десятке. Ничего страшного, утешала себя Танечка, проживу одна, в крайнем случае, заведу кошку.
И через месяц вышла замуж за инженера одного из предприятий города. Не принц, конечно, но Танечке он понравился. Мечты сбывались, но как-то кособоко. Платье мечты свекровь забраковала сразу же. Регистрировалась Танечка в традиционном платьишке, недорогом, но вполне, на взгляд свекрови, приличном.
Инженер перевез жену со съемной квартиры к своей маме, и Танечка под присмотром свекрови начала осваивать нелегкую науку терпения и молчания. За двадцать лет она освоила это искусство в совершенстве. Инженер трусливо наблюдал, как мать воспитывает его жену, в процесс не вмешивался, только стал крепко попивать.
Рождение дочери — Тамары — ничего не изменило в отношениях невестки и свекрови. Танечка все так же старалась угодить, а свекровь все так же делала вид, что Танечка старается из рук вон плохо. А инженер все попивал. Однако к Тамаре свекровь привязалась, играла с внучкой, покупала игрушки. Тамара быстро усвоила, кто в доме главный, к отцу и бабуле тянулась, к матери относилась пренебрежительно.
Танечка, стиснув зубы, терпела и молчала ради душевного спокойствия дочери. Да и Людочка с мамой не одобрили бы побег племянницы из семьи. Когда терпеть уже не было никаких сил, Танечка все же убегала к тетушке поплакать. Людочка сердилась, бранила инженера.
Дни катились все стремительней, подросла и закончила школу Тамара, уехала учиться. Там как-то очень уж скоро выскочила замуж за сокурсника, так же стремительно развелась и снова выскочила замуж. Но институт кое-как закончила. Тетушка ушла на пенсию. А Танечка окончательно смирилась со своей участью.
Муж скончался. Тамара не явилась на прощание с отцом. Людочка, сжимая губы, долго высказывала Танечке свое возмущение по поводу бестолковой Тамары, ставя в пример собственную дочь. И умная она, и в семейной жизни у нее все благополучно. Маша никогда бы не допустила, чтобы пропустить похороны родного отца.
Танечка, которая отлично освоила искусство молчания и терпения, лишь кивала головой и соглашалась, поддерживая Людочку во всем, чтобы сохранить ее душевное равновесие.
Она никогда бы не рассказала тетке, как кузина жаловалась на свое замужество. Маша выходила замуж с легкой материнской руки хоть и в алом наряде, но без чувств, строго по расчету. Теперь она отправляла Танечке то горькие письма, где ругала мать, сосватавшую ей такого мужа, ругала супруга и корила очередную его пассию, то заваливала кузину восторженными посланиями, когда на горизонте появлялся интересный мужчина, все чаще просила выслать хоть немного денег.
Танечка жалела сестру, утешала как могла, безропотно переводила деньги и молчала, не раскрывая тайн. Людочка ничего не знала о проблемах дочери.
Танечка со свекровью остались вдвоем в большой пустой квартире. Запершись каждая в своей комнате, они едва обменивались парой слов за неделю. Свекровь перестала мучить невестку упреками, а через полгода и сама скончалась. Во сне, словно праведница. Танечка осталась одна.
После работы она готовила быстрый, простой ужин, садилась перед телевизором и полностью погружалась в вязкие сериальные страсти. Дни катились однообразные, похожие друг на друга, как близнецы. Танечка поправилась, как-то отяжелела душой и уже подумывала завести кошку, как вдруг приехала Тамара с очередным мужем.
На радостях она не знала, куда посадить дорогих гостей, чем угостить. Жизнь сразу заиграла яркими красками, обрела смысл, мысли о кошке исчезли – теперь все мысли были только о детях. Так Танечка про себя называла дочь и зятя. Она вставала спозаранку, пекла, жарила, тушила, крошила. Затем бежала на работу, без особого старания копошилась в бумагах, дожидаясь заветного часа, когда можно сорваться и с легким сердцем лететь домой, где ждала семья, ее ненаглядные дети.
Она вышла на пенсию. На работе ее ничего не держало, ее тянуло домой, к детям. Она мечтала о внуке или внучке, и сердце замирало в предвкушении счастливых дней. Наконец-то и ей улыбнулась судьба. Оказалось, самым главным для Танечки была семья, и теперь эта семья у нее снова есть.
Но очень быстро семейная идиллия закончилась. Они все чаще скандалили, Тамара упрекала мужа в безденежье, тот огрызался, что не будет работать за пятьдесят тысяч в месяц. Воспитанная свекровью, Танечка старалась избегать семейных разборок, не хотела портить отношения с детьми, потому убегала к Людочке.
Потом возвращалась домой. Танечка молчала, не вмешивалась, боялась нарушить хрупкий мир своей непутевой семьи, и все советы Людочки пропадали впустую.
Так пролетел год, Танечка от переживаний осунулась, похудела, а мира в семье не было. Не было и долгожданного внука. Сбережения таяли, и однажды она робко напомнила детям, что пенсии катастрофически не хватает и неплохо бы подыскать работу.
Дочь и зять дружно оскорбились, перестали с Танечкой разговаривать и целых два дня не садились за стол. Но проголодавшись, также дружно за один присест смели кастрюлю борща, приготовленного на три дня, и упаковку яиц. А Танечка думала, как устроиться мыть полы в соседнем доме. А лучше – в двух.
Однажды Танечка вернулась из магазина и застала дочь в слезах. Муж сбежал, прихватив драгоценности тещи: золотое кольцо, цепочку и серьги с рубинами – подарки покойного мужа.
Жаль, внуков не дождалась. Ничего! Будем жить с Тамарой вдвоем. Вместе веселее. Тамара молодая, найдет счастье и порадует мать внуками, только и подумала она
Она каждый день готовила вкусное, а с пенсии купила Тамаре дорогие духи. Духи не понравились, и дочь сердито их вернула. На следующий день, прихватив остатки пенсии, Тамара сбежала на поиски блудного мужа, оставив записку.
«Хорошо, хоть записку оставила», – думала Танечка. О том, на что жить до следующей пенсии, она старалась не думать. На сердце было тоскливо, хотелось завалиться на кровать и поплакать, но она взяла себя в руки, заняла деньги у соседки, купила говяжий фарш и отправилась на день рождения к тетке.
Пропустить этот день она не могла. Тетку она любила нежно. Тем более после бегства дочери только Людочка оставалась семьей.
Собираясь в гости, Танечка принарядилась, вскрыла коробку, с замиранием вдохнула цветочный аромат, надушила платок и отправилась.
Однако Людочка встретила ее прохладно. Отругала за магазинный фарш, обозвала духи несносными, а когда Танечка рассказала о побеге дочери и зятя – о золоте она промолчала – тетка вышла из себя.
– Ты всю жизнь была легкомысленной! – огорошила Людочка. – Все мечты. А жизнь мечтателей не любит. Она любит серьезных людей.
Танечка растерялась. А тетка не могла остановиться:
– Сколько я тебя помню, ты была непутевой. Неудачница! И мужа нашла непутевого, и дочь не воспитала, и осталась одна. Ты понимаешь?
Сердце обожгла обида, Танечка хотела возразить, но по привычке промолчала. «Хорошо, что не сказала про золото, – подумала она. – Людочка права. Тамару упустила, не смогла переломить волю свекрови, встряхнуть мужа. Все берегла семью, боялась оставить дочь без отца. Надо было хватать Тамару и бежать…»
– Вот моя Маша, – продолжала Людочка, – никогда не посмела бы сесть на шею да еще и своего мужика посадить. А ты год терпела двух бездельников! Кто ты после этого?
– Трудно с работой, – попробовала оправдаться Танечка, но тетка не слушала.
Танечка вдруг почувствовала себя старой и уставшей. Она со временем смирилась и привыкла к тому, что свекровь и собственная дочь едва терпят ее, не испытывают ни тепла, ни привязанности, а порой даже открыто выказывают презрение. Но ведь тетя и мать — самые родные люди — были ее защитой, ее надежной стеной, ее опорой.
Всю свою жизнь Танечка держалась за их любовь, как утопающий за спасательный круг. До этого момента она была уверена, что на свете есть те, кому она небезразлична, кто останется с ней несмотря ни на что. Люди, которые дорожат ею, Танечкой, не слишком успешной, возможно, не самой умной, но любят — и все. Просто любят.
Эта привязанность служила для нее щитом от любых бед и обид. Она давала силы, не позволяла опускать руки. А они, оказывается, все эти годы считали ее никчемной и пустой. Мамы больше нет. И как теперь, Танечке, жить с этим знанием?
Танечка печально улыбнулась.
— Ой, Людочка, я, наверное, пойду. Совсем из головы вылетело! Я же кошку на кухне заперла. А там форточка открыта. Еще сбежит. Потом ищи ее! Кошку.
— Какую кошку? Что ты выдумываешь? Откуда у тебя кошка? Ты мне ничего не говорила!
Танечка молча покачала головой и вышла. Дверь захлопнулась. Людочка в недоумении подошла к окну. Танечка брела через двор, покачивая растрепанной седой головой. Она то останавливалась, размахивая руками, словно разговаривая сама с собой, то снова шла дальше, не глядя под ноги, ступая по лужам, пока не скрылась за углом.