Я шёл по узкой тропе между скал. С каждым шагом ко мне потихоньку возвращались силы. Идти пришлось довольно долго, иногда приходилось останавливаться, чтобы хоть немного передохнуть. В проходе было очень душно, а вертикальные каменные стены уходили высоко вверх, так что можно было видеть только ломаную линию голубого неба. Впереди лишь тёмный извилистый коридор без конца и края. Наконец вдали мелькнул небольшой просвет, и вот он — долгожданный выход. Я сразу прибавил шагу и вскоре оказался в густой лесной чаще. Я стоял среди высоких хвойных деревьев и жадно вдыхал свежий лесной воздух, ощущая в себе какой-то особый жизненный прилив сил. Почему-то в этот момент я совсем не думал о своём состоянии, даже не вспомнил, что только что прошёл дорогой, ведущей в одну сторону.
Тут я заметил просвет, который едва виднелся между стволами деревьев, и направился к нему. Выйдя на небольшую поляну, я приметил огромный старый кедр и, как сумасшедший, побежал к нему. Собрав кедровые шишки, в изобилии лежащие под деревом, я устроился под ним же, хорошо подкрепился орешками. Мне даже в голову не пришло, откуда в это время под кедром взяться шишкам. Только сейчас, немного придя в себя, я начал понемногу понимать происходящее. Первое, что я заметил, — это потеря ружья. Я не помнил, при каких обстоятельствах и где его оставил. Попытка восстановить в памяти последние события ни к чему не привела. Следующее, на что я обратил внимание, — это моя рваная и грязная одежда. Где я мог так изодрать одежду и испачкаться, я тоже не помнил. Тогда я решил возвратиться к скале и, пока есть силы, попробовать проделать обратный путь. «А сейчас мне нужно обязательно найти ружьё, вернуться в избушку и переодеться, а уж потом я вернусь и продолжу исследовать это место», — думал я, переходя через поляну. Я уверенно шёл по только что пройденному пути и был настолько уверен, что через сотню метров буду вновь перед входом между скал, что остановился удивлённый и ошарашенный: в чаще, откуда я вышел совсем недавно, не было никаких скал. Я стоял посреди леса в растерянности, ничего не понимая. «Что такое происходит? Где я нахожусь?» — закричал я во весь голос. Но кроме далёкого эха, я ничего не услышал. «Хорошо хоть эхо отозвалось, значит, есть шанс, что я не окончательно лишился рассудка», — подумал я и побрёл обратно в сторону поляны.
Я присел под кедром и попытался собраться с мыслями, чтобы понять, как быть дальше. Вокруг — непроходимая тайга, дикие звери, а у меня не было даже ружья. Я даже представить себе не мог, что может произойти через минуту. Но, несмотря на это, я совсем не испытывал никакого страха и даже ничуть не волновался. Состояние безразличия и уверенности в том, что со мной будет всё в порядке, бодрило и придавало мне сил. Я даже попытался сориентироваться, но не нашёл никаких признаков ни севера, ни юга, а солнце светило прямо над моей головой, и трудно было понять, в какой стороне что находится. Как будто всё вокруг говорило мне: «Теперь это всё не важно, теперь важно другое», а мне оставалось только понять, что же именно.
Эмоции просто переполняли меня. Я решил просто идти куда глаза глядят, как в сказке: «Мне никуда не надо торопиться, я никому ничего не должен, а самое главное — я жив и здоров». С такими мыслями я пошёл прямо через лес по какой-то едва видимой козьей тропе, которая позволяла мне с лёгкостью и без особых усилий передвигаться между высокими деревьями. Сколько я так шёл, не скажу, но неожиданно я вышел прямо на берег большой реки. Передо мной простиралась широкая водная гладь, на другом берегу виднелись высокие скалистые обрывы с тёмными деревьями. Я искупался и постирал одежду, а когда присел на камень, стал размышлять: «На реке ведь обязательно должен быть какой-нибудь населённый пункт. А если соорудить плот и поплыть вниз по течению, то будет хоть какая-то надежда, что я доберусь до людей». Я немного отдохнул и обшарил берег в поисках признаков человеческой деятельности, но тщетно — вокруг были только одни вековые деревья. Неожиданно стало быстро темнеть, как будто кто-то резко уменьшил яркость солнечного диска. Я остановился и сквозь высокие кроны деревьев попытался рассмотреть, с какой стороны закат, но природа скрыла от меня уходящее солнце. Я из лапника соорудил себе небольшое лежбище и, устроившись поудобнее, даже не заметил, как моментально отключился.
То ли во сне, то ли наяву я вновь увидел Таисию. Она стояла и приветливо махала мне рукой. Ко мне подошёл её отец и стал обнимать меня со словами: «Наконец-то! А я уже думал, мы больше никогда не свидимся». Дети принесли мне угощение — полные лукошки спелых ягод. Около большой таёжной избушки ярко горел костёр, в который Таисия что-то бросала, отчего пламя становилось намного ярче и разного цвета. Тут вдруг, словно из ниоткуда, появился старый шаман в яркой одежде и начал методично бить в бубен, произнося какие-то заклинания. Я почувствовал, что с каждым ударом бубна из моей памяти стали вдруг исчезать черты знакомых и близких мне людей, стали стираться все мои воспоминания. Вскоре, словно в тумане, исчезла Таисия и вся её семья, а я вдруг погрузился в страшную тьму.
Когда же я открыл глаза, то над моей головой увидел белый потолок. Попытался повернуться, но тело было словно свинцовое и не подчинялось мне. Я абсолютно ничего не помнил и ничего не понимал: кто я, где я и что вообще происходит, — только белое полотно над головой и больше ничего. Я вновь закрыл глаза и снова отключился. Меня разбудил тихий женский голос и лёгкое прикосновение тёплой ладошки к моему лбу. «Вы меня слышите? Подайте знак, если слышите». Я хорошо понимал речь и что от меня хотят, а это уже радовало. Надо мной склонилась молодая женщина, её лицо мне вдруг показалось очень знакомым, даже родным. Я утвердительно кивнул, потому что не смог произнести ни слова, только одно несвязное мычание — это всё, на что я оказался способен. «Отлично, сознание в норме, на восстановление других функций необходимо время. Вы поняли, что я сказала?» Я повторно кивнул. «Меня зовут Елена Николаевна. А вас как зовут?» — спросила она. «Не знаю», — чуть слышно ответил я. Елена вынула небольшое зеркало и предложила мне взглянуть в него. Я посмотрел на отражение с большой опаской. Увиденное меня просто потрясло: на меня смотрел незнакомый мужчина с огромной бородой и длинными волосами, внешне напоминающий священника, только очень худой и с неестественным блеском в глазах. «Вы себя узнаёте?» — её вопрос меня озадачил. «Нет», — на этот раз немного увереннее ответил я. «Хорошо, на сегодня достаточно, отдыхайте». С этими словами она удалилась. Я задумался: «Где и в каком времени я нахожусь?» — пытаясь вспомнить хоть малейшие обрывки из прошлого, но ничего не получалось.
На следующее утро Елена Николаевна принесла ножницы, станок для бритья и одежду. «Нужно привести себя в порядок, не могу же я с неандертальцем на люди выйти. Сегодня мы с вами пойдём гулять по городу, вам необходимы впечатления, чтобы разнообразить для сознания память». То, что она имела в виду, я понял позже. Город для меня оказался чужим и совсем незнакомым. Мы долго бродили по улицам, заходили в магазины и вскоре дошли до рынка. Проходя между рядами, я обратил внимание, что некоторые торговцы просто здороваются с нами, а вот пожилые с испугом крестятся мне вслед. «А они ведь вас узнали, а вы их?» — спросила Елена Николаевна. «Я первый раз здесь, я никого не узнаю», — ответил я. Наши прогулки теперь стали регулярными. И вот однажды, когда мы возвратились, она сказала, что предстоит очень серьёзный разговор и сейчас я к нему вполне готов. «Вас принесли на порог больницы какие-то странно одетые люди, сказали, что нашли вас в тайге. Принесли рано утром, положили и ушли. Вы были крайне истощены, можно сказать, на краю жизни и смерти. А в одном из карманов одежды у вас нашли обрывки старого паспорта на имя Матвея Чердынцева. Вот, пожалуй, и всё. Больше о вас ничего неизвестно, вы ничего не помните. Хотя некоторые торговцы с рынка вас узнали, хоть и вели себя несколько странно, я бы даже сказала, что они испугались встречи с вами». «Я сам испугался, когда увидел себя в зеркале. Помогите мне, Елена, не бросайте меня, я без вас пропаду», — взмолился я. Она очень внимательно посмотрела мне прямо в глаза, и вдруг я испытал сильнейший укол прямо в сердце, даже громко вскрикнул и схватился за грудь. Через секунду я вновь увидел Елену Николаевну, только она уже была одета не в белый халат, а в брезентовый плащ и высокие сапоги, а через плечо висело очень знакомое охотничье ружьё. Таисия! Как будто током ударило меня, и я сразу очнулся от собственного крика. Рядом стояла Елена Николаевна или Таисия, одетая в белый халат, а я так растерялся и испугался, что закрыл лицо руками.
Спустя полгода я был уже совершенно здоров, хотя память так и не восстановилась. А у нас с Еленой завязался роман. На дворе стояла ранняя весна, когда мы решили пойти в тайгу. Нас что-то тянуло туда. Елена, правда, боялась леса, а я же наоборот, не испытывал никакого страха, мне даже казалось, что я провёл в лесу всю свою жизнь. Однажды мы зашли довольно далеко и случайно набрели на заброшенный дом отшельников. Казалось, что хозяева избушки ушли совсем недавно и, быть может, даже планировали вернуться. Недалеко от избушки, под большой лапистой елью, я нашёл старое охотничье ружьё, но Елена настояла, чтобы мы оставили его. Вскоре мы расписались и уехали в Красноярск. А через два года у нас родился сын. У Елены уже было двое детей от первого брака, а это был наш общий третий ребёнок. Мы живём дружно и счастливо, но каждое лето какая-то невидимая сила тянет нас на природу, и мы подчиняемся этой силе и уходим всей семьёй в тайгу, чтобы хоть немного пожить в тишине, подальше от городской суеты, в том самом найденном нами доме отшельников.
И вот спустя годы по телевизору, в новостном выпуске, рассказывали, что поиски молодого исследователя Дмитрия Светлова, пропавшего в тайге много лет назад, так и не увенчались успехом. Он исчез. Елена вдруг громко вскрикнула и побледнела, когда в конце передачи показали фото того парня. А я ласково прижал её к себе, успокаивая. Было поздно, дети уже давно спали.
Конец.