Тайга — это удивительное и уникальное место, которое никак нельзя воспринимать просто как большое скопление деревьев. Она живая, дышащая, чувствующая. Она хранит в себе многовековую историю, легенды, седые сказания и таинственные повествования, от которых кровь стынет в жилах. Старожилы говорят, что тайга, словно зеркало, всегда отвечает добром на добро и злом на зло. Что приносишь ты в сердце, то и даст она тебе — сполна, без остатка. Для светлой и чистой души тайга как родная мать: обогреет, защитит и накормит, укроет от беды. А вот для злого, жадного и коварного — словно лютый враг, быстро затянет в гиблую топь или заведёт в непролазную чащобу, откуда нет ходу. Местные с глубоким, наследственным уважением относятся к тайге, словно к великому, могучему и справедливому божеству. И платит она им тем же — щедрыми ягодными и грибными полянами, реками, полными рыбы, и лесом, полным разного дикого зверья. Однако всегда следует помнить, входя под зелёные своды: береги покой лесных обитателей, не гневи Хозяина.
Я родился в глухой таёжной деревеньке, затерянной среди сопок, и за свою долгую жизнь успел повидать такое, от чего у человека кровь в жилах стынет, а рассудок мутится. Бывал свидетелем и настоящих чудес, когда лесные духи выводили заплутавших из таких чащоб, в которые даже не каждый опытный охотник решался пойти. И вот пришло время, когда я остался без стабильного заработка — леспромхоз закрылся, — и пришлось стать проводником для заезжих туристов, желающих насладиться первозданными красотами наших лесов, гор и рек. Услуга моя оказалась столь востребованной, что не бывало отбоя от желающих. Одни отправлялись в лес на день-другой, другие могли и на неделю снарядиться. Люди встречались разные — хорошие и не очень, бывали добрые и злые, попадались и высокомерные, считающие тайгу парком аттракционов. Независимо от времени похода, я всегда проводил с гостями один и тот же строгий инструктаж: относиться к тайге нужно всегда с уважением; нельзя мусорить, без надобности ломать ветки на деревьях, нарушать вековой покой леса; вести себя нужно достойно и уважительно, нельзя гневить дух тайги.
Одни внимательно меня слушали и выполняли все мои указания, понимая, что я худого не посоветую. Другие же слушали, словно сказку для детей, усмехались и вели себя неподобающе, круша всё вокруг. Но что я мог поделать? Я ведь только предупреждал! А люди все были взрослые, должны сами всё понимать и отвечать за свои поступки. Случаев, когда пропадали в тайге недобрые гости, я знавал немало. Однажды мой хороший знакомый, старый охотник Урга, поведал мне о том, как пропали в лесу два молодых городских охотника, сгинули на болоте. Потому что с мыслями чёрными пришли, браконьерством решили заниматься. А ещё был случай, когда попросил меня один заезжий — важный, навороченный — провести его на Чёртов перевал, место, которое наши местные охотники всегда дальней стороной обходили и детям наказывали туда не соваться. Я ему, конечно, сразу отказал, но показал много других живописных и безопасных мест, чтобы он не расстраивался. Однако стоило мне только отвернуться, как мой гость угодил по самую шею в болото. Якобы он увидел прекрасную девушку, которая стояла на кочке и звала его к себе на помощь, махала рукой. Я едва успел его найти и вытащить из трясины, вымокшего и перепуганного, а о том, что на болоте девушке просто неоткуда взяться, он даже не подумал, голову потерял. А причина, как выяснилось позже, была в том, что он задумал золото искать за перевалом, жажда наживы его и сгубила. Да только духи его чёрные мысли раньше разгадали и чуть не утопили в болоте.
А вот прошлым летом со мной произошёл ещё один случай, после которого я вообще стал сомневаться, стоит ли мне продолжать эту опасную работу и не найти ли другое, более спокойное занятие. А случилось это в начале лета — самый сезон для экскурсий, охоты и долгих прогулок в лес. Ко мне тогда обратился городской парень, Вадим, который с тремя друзьями решил устроить в тайге мальчишник. Да не просто в тайге, а у самого дальнего лесного озера, до которого ходу два световых дня. Я понимал, что застряну с этой компанией дней на десять, не меньше, и упущу много выгодных заказов, но парень обещал очень неплохие деньги, и я, подумав о семье, согласился. Скажу честно, предчувствие у меня было какое-то нехорошее, тяжёлое, на душе скребли кошки, и идти совсем не хотелось. Но семью кормить надо было, и пришлось дать согласие. Как всегда, я провёл с ребятами подробный инструктаж, который, как мне показалось, трое пропустили мимо ушей, переглядываясь и ухмыляясь, и лишь один — серьёзный парень по имени Павел — внимательно выслушал. «Вот тебя-то одного тайга и выпустит», — подумал я тогда, но решил не прислушиваться к неприятному предчувствию и отогнать дурные мысли.
Я сразу предупредил ребят, что в тайге без крайней необходимости нежелательно громко шуметь и тем более просто так применять любые хлопушки, петарды и салюты. Позже оказалось, что компания выполнила все мои условия, но только с точностью до наоборот. Не успели мы пройти и пары километров, как ребята достали по банке пива и принялись громко орать, смеяться и крушить всё вокруг. Вадим попытался записывать происходящее в режиме прямого эфира для своих подписчиков, но в тайге интернет — редкий и капризный гость. «Нет, ну это ненормально! Весь мир уже со связью, и только вы тут, как дикие, живёте!» — возмущался он. «Вадим, ты бы перестал лесных духов тревожить, ничем хорошим это не кончится», — предупредил я, не особо надеясь на то, что он меня послушается. «У меня праздник! Я имею право делать всё, что хочу! Где хочу и когда хочу!» — заявил он, разводя руками. «Только потом не обижайся, если духи тебя накажут», — пробормотал я тихо, но только один из ребят, Павел, который внимательно слушал все мои указания, услышал и заметно напрягся, побледнел.
Всю дорогу горе-путешественники старались производить как можно больше шума: в ход шли пустые банки, палки, стволы деревьев. Единственный, кто шёл молча и безропотно нёс самый тяжёлый груз, был Павел. Казалось, моё замечание глубоко засело ему в голову, и он решил искупить вину друзей своим смирением. К вечеру изрядно захмелевшие путешественники решили устроить привал. Развели костёр и принялись громко, с вызовом призывать лесных духов, чтоб те их «повеселили». Я отошёл подальше, сел на холодный камень и молча смотрел, как они приближают момент неизбежной мести. Павел молча поставил палатки, разложил в одной из них спальник и лёг спать, укрывшись с головой. Остальные решили порепетировать предстоящее веселье. Я попытался отговорить их от похода к лесному озеру и предложил остаться на этой уютной поляне на все дни. Естественно, я получил категоричный отказ. Не для того они проехали столько, чтоб сейчас довольствоваться каким-то убогим костерком. Я пытался их уберечь от беды! Но что поделать, если люди сами, сознательно лезут туда, где их ждёт верная погибель?
Первая «ласточка» от рассерженных лесных духов прилетела уже через несколько часов после того, как мы продолжили путь. Неожиданно пропал Максим — парень, который шёл первым и производил больше всего шума. Как он пояснял — распугивал лесную нечисть! Я быстро пошёл вперёд, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Связка пустых жестяных банок висела у Максима на рюкзаке и должна была оповещать о том, где он находится. Увидел я его раньше, чем услышал. Он, словно во сне, уверенным шагом двигался к краю скалистого обрыва, под которым чернел каменистый берег реки. Свалиться с такого означало верную гибель. Я успел схватить его за рукав куртки всего в метре от края, дёрнул изо всех сил. Он посмотрел на меня невидящим, затуманенным взором, потом на край обрыва и неожиданно проснулся, словно от толчка. Ужас, который отпечатался в его расширенных глазах, было трудно описать словами. Когда мы вернулись к остальным, я спросил его, зачем он ушёл от нас. Он ответил, что следовал за девушкой, которая стояла между деревьев, махала ему рукой и приказывала следовать за ней. «А тебя не удивило, что девушка, тем более красивая, — не самое привычное, что можно встретить в глухом лесу?» — спросил я. «Да я даже подумать не успел, решил — если зовёт, значит, случилось что-то», — промямлил он. Я понял, что лесной дух начал охоту за чужаками, столь грубо потревожившими его покой. Остальные же предположили, что Максим просто выпил лишнего. Я заметил, как Павел постоянно смотрит на меня, и во взгляде его я прочитал неподдельный, липкий страх. Кажется, в этой компании был лишь один здравомыслящий человек.
К вечеру мы наконец добрались до места. Живописный уголок напоминал изображение с картины великого художника: идеальная зеркальная гладь озера отражала молодые стройные ёлочки, которые росли на противоположном берегу. В зарослях камыша гнездились утки и периодически перекликались друг с другом в мягкой полутьме. За озером едва виднелся печально известный Чёртов перевал, который знающие люди обходили стороной, а неопытные — исчезали на нём бесследно. Прибытие компания решила отметить спиртным, громкой музыкой и салютом. Единственным, кто молча занимался обустройством лагеря, был Павел. Он развёл костёр, поставил палатки и начал заниматься ужином, пока остальные пили, горланили песни и готовили шашлык. Я ещё раз предупредил ребят, что тайга не любит беспокойства, и в который уже раз услышал, что им надоели мои причитания, чтобы я отвалил и не мешал им отдыхать. Максим, который едва не погиб накануне, заметно нервничал и лишь делал вид, что веселится.
Следующий час прошёл в диком веселье, запуске салютов, песнях и обильных возлияниях. Казалось, даже осторожный Павел и перепуганный Максим забылись и тоже предались всеобщему веселью. Неожиданно из лесной чащи, всего в нескольких десятках метров от лагеря, раздался ужасный, леденящий душу вой. Я прекрасно понимал, что этот вой не мог принадлежать волку. Волки не воют в это время года. Ребята моментально замолчали и переглянулись. «Это волки?» — спросил дрожащим голосом Максим. «Да», — соврал я, решив пока не пугать ребят, хотя хорошо понимал, что это нам предупреждение и нужно быстрее покинуть это проклятое место. Однако Вадим, разгорячённый спиртным, стал уверять всех, что дикие звери сами их боятся, и веселье продолжилось. Ребята уже с трудом стояли на ногах. Только далеко за полночь они попадали и заснули прямо на траве у костра, но спустя ещё полчаса они вдруг одновременно, как по команде, вскочили на ноги и быстро, целенаправленно исчезли в чаще леса. Павел продолжил спать.
«Началось!» — сказал я вслух, схватил винтовку, зажёг фонарь и бросился их догонять. Неожиданно мне навстречу из чащи выскочил Максим с перекошенным от страха лицом. Не обращая на меня внимания, он быстро направился в сторону лагеря. Пробежав ещё немного вперёд, я в ужасе остановился. В нескольких метрах стояло странное, бестелесное существо, напоминающее плотное, клубящееся облако, от которого веяло замогильным холодом. Вадим, как завороженный, стоял прямо перед ним. Не зная, как поступить, я выстрелил в воздух. Облако резко рассеялось, а Вадим повернулся ко мне. На мгновение мне показалось, будто лицо его стало совершенно белым, а глаза почернели. Отправив парня в лагерь, я бросился искать третьего, сомневаясь, что найду того живым. Чем бы ни было это облако — оно не отпустит живыми тех, кто нарушил лесной покой и разгневал дух тайги. К счастью, третий парень был жив и даже успел забраться на высокое дерево, опасаясь диких зверей. На мои уговоры он не реагировал, потому пришлось прибегнуть к более радикальным мерам — я просто стащил его вниз. Мы неслись по лесу, не замечая веток и кустов, раздирающих одежду и кожу. По пути мы догнали Максима, а вот Вадима нигде не было видно. Я начал подозревать неладное, пока мы не обнаружили его, лежащим на тропинке со сломанной ногой. Приказал ребятам взвалить его на плечи и тащить в лагерь.
В то время пока мы добирались до стоянки, оставшийся в лагере Павел собрал и бросил в костёр несколько крупных поленьев, чтоб ими можно было обороняться, как горящими палицами. Не зря я с самого начала подумал, что именно от этого парня будет больше всего пользы! Неожиданно поляну начал окружать тот же самый плотный туман, который предстал перед Вадимом. В этот же момент где-то совсем рядом раздался тот же самый душераздирающий вой. «Это не волки! Это ведь не волки!» — с ужасом закричал Вадим. «Нет, я ведь предупреждал вас, а это может быть кое-что похуже!» — ответил я. Больше я не собирался скрывать от них, что их поведение может всем нам стоить жизни. Когда я спросил, зачем они пошли в лес, все трое дружно ответили, что их звал на помощь Павел, хотя тот мирно спал у костра всё это время. Его разбудил тот же вой, а через несколько минут вернулись и мы.
Когда плотное кольцо тумана замкнулось вокруг нас, наступила мертвая тишина. Казалось, даже поленья в костре перестали потрескивать, а ночные птицы замолчали, предчувствуя наш скорый конец. Понимая, что у нас есть всего один шанс на спасение, я приказал ребятам подхватить Вадима, сам быстро залил костёр, и мы бросились сквозь плотное кольцо на тропинку, по которой пришли. Проходя через туман, я почувствовал, как нас обдало могильным холодом и запахом болотной тины. Стараясь не оглядываться и не останавливаться, мы изо всех сил пробирались через лес обратно домой, пока не рухнули без сил, едва заметив знакомые места. Всю дорогу нам в спину слышался ужасающий вой и веяло холодом, словно дух леса не собирался так просто отпускать добычу. Тот поход я запомнил на всю жизнь, как и ребята. Они поклялись, что никогда больше не сунутся в лес, а тем более — нарушать лесной покой.
Я много лет никому не рассказывал о том странном тумане, что встретился нам в лесу, но однажды, беседуя со старым шаманом у его костра, я всё же решился и рассказал ему ту историю. Мне очень хотелось узнать, что скажет шаман и что за существо издавало тот вой, что заставлял застывать кровь в жилах. Старик долго молчал, раскуривая трубку, а потом сказал: «Не надо беспокоить свою душу разными вопросами и догадками! Знай — вы спаслись лишь потому, что Хозяин тайги пощадил вас! Его голос и тот туман — это был лишь один из способов убедить вас на всю жизнь запомнить все его заповеди, которые передаются из поколения в поколение. Надеюсь, он убедил вас в этом!»