Лишь шаг остался до разлуки,
А мы играем те же роли…
Терзают сердце иглы-муки,
Но не покажем тайной боли.
Э.Гудман
Автовокзал стал шагом к расставанию с землёй, из которой «проклюнулись ростки» нового Арсена, на которой были взращены его новые качества, закалились холодными ночами и окрепли уже имеющиеся, подросли и «дали побеги» приобретённые навыки.
Ещё чуть-чуть — и мы бы пустили корни на этой земле. Но… Увы, без «удобрений» и «подкормки» мы бы не выжили, а взять их нам было неоткуда. Поэтому — домой.
Автовокзал приближал разлуку, но не был финалом нашей истории.
Аэропорт — вот точка невозврата. К ней мы приближались семимильными шагами.
Но нас утешало одно — до неё ещё нужно было добраться.
Без денег, без приятелей в Стамбуле и без надежд на автостоп…
В Мегаполисах турки крайне неохотно брали попутчиков с пустым кошельком.
Нужно было как-то выкручиваться.
А что это значит? Правильно! Новые приключения!
Как только мы вышли из терминала автовокзала, к нам, словно стайка воробьёв к свежим хлебным крошкам, кинулись таксисты.
Они, взяв нас в плотное кольцо, красиво щебетали, наперебой предлагая свои услуги и вырывая чуть ли не с руками наши чемоданы.
Стоило им узнать, что мы на минималках, они тут же из дружелюбных певчих птах превратились в каркающих ворон, готовых накинуться на нас и со всей дури долбануть клювом.
Осыпав нас крепкими словечками на турецкий манер, они бесцеремонно побросали на землю наши вещи и зашагали прочь, продолжая нервно жестикулировать.
Остался лишь один водитель микроавтобуса, который после высадки одной партии клиентов, новых так и не нашёл.
Он, как нам тогда почудилось, проявив сострадание, предложил подбросить нас до аэропорта.
Безвозмездно. Как мы поняли, ему было с нами по пути. Отчего ж не помочь горемычным?..
Но — то ли мы поняли его неправильно, то ли он изначально хотел нас обдурить — во время движения его планы вдруг резко поменялись, и он заявил, что поездка нам обойдётся в пятнадцать лир.
Хорош бизнесмен! На ходу подмётки рвёт!
— Тормози, парень (причём и в прямом, и в переносном смысле)! Нет у нас денег. НЕТУ! Об этом заявили сразу, не кривя душой.
Остановите! Вите, надо выйти.
В Турции или Египте
Вите надо выйти.
Витя на репите. Остановите!
Вите надо выйти.
Estradarada
Мы возмущённо на два голоса заголосили: «Давай-ка говори своей кобылке «тпру»! Мы высаживаемся прямо здесь!»
Водитель, поняв, что его план не сработал, раздражённо изрыгнул: «Lanet olsun!» (с тур. — «Чёрт побери!»)
Однако тормозить сразу не стал. Проехав ещё пару километров с недовольной миной на лице, дал «Вите выйти» на повороте к аэропорту.
Плестись по жаре на своих двоих предстояло прилично, но, по крайней мере, основной путь до него мы уже преодолели.
Марш-бросок по полной «боевой выкладке» — и мы ещё на пару километров приблизимся к Родине.
Градус настроения падал прямо пропорционально температурным показателям на улице.
Дойти до аэропорта — это полбеды. Основная трудность нас поджидала внутри терминала: куда нам двигаться, кого искать, где получить билеты на рейс?
Одни вопросы при полном отсутствии ответов на них.
Надежда на благополучный исход нашего дела казалась настолько призрачной, что, грешным делом, закралась мысль: «А может… Ну его! Махнём обратно!»
Но стоило представить голос и лицо Марины Анатольевны — завиральная идея тут же растворилась в знойном турецком воздухе.
На подходе к зданию аэровокзала мой телефон робко брякнул. Пришло сообщение, написанное латиницей, с претензией на, пусть и крайне скудный, но русский язык.
Автором этого послания был хорошо нам знакомый Невзат. Ну а там, где вершит свои дела Невзат, там… Полная задница.
Кстати, друзья мои, это слово, ныне ввергающее культурную публику в смущение, неоднократно встречалось в списках «Русской Правды». Прямо, точно, в лоб.
А что тут такого? «Задница» — это одно из ключевых понятий наследственного права Древней Руси (до XV века). Подтекст исключительно позитивный, без какого-либо намёка на пошлость.
Что было когда-то,
Сейчас — полная задница.
Когда-то слово «задница», прошу внимания,
Означало «наследство» , извините заранее,
То есть значение слова было другое.
«Полная задница» в прошлом —
Наследство крутое.
«Полная задница» сейчас — это полный коллапс.
М.Салита
В нашем же случае всё было немного иначе: от Невзата мы «наследовали» одни лишь проблемы и головняки.
Вот и сейчас, получив от него сообщение, мы поняли: «Задница дело, Иван Царевич!»
Наша проблема может не только не решиться, а ещё больше усугубиться: встанет колом — и ни в зад ни вперёд.
Как раз в ту пору и родился шуточный стажёрский стишок об этом человеке, способном асфальт засеять семенами и вырастить на нём заросли сложностей да заморочек.
Невзат он такой!
Нам не светит с ним покой.
Всё вокруг перевернёт,
Вайб тревожный привнесёт!
Его сообщение в переводе на нормальный русский звучало примерно так: «Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что». А коротко: «Идите вы, парни, в… Авиакассу!»
Как вы понимаете, мы были посланы «в авиакассу», в которой о нас никто слыхом не слыхивал и не имел представления, что с нами делать.
Мы даже не удивились: разве могло с Невзатом быть как-то по-другому?
Заморачиваться с нами, непонятно откуда нарисовавшимися пареньками, с трудом изъясняющимися на турецком вперемежку с английским, никто не хотел.
Мы уже готовы были опустить руки, как вдруг появился тот, кто хотя бы мог нас выслушать и правильно понять.
С обеденного перерыва вернулся сотрудник по имени Алим.
Азербайджанец по происхождению, он отлично говорил по-русски. Ему мы детально обрисовали нашу ситуацию.
Но и он развёл руками: «Никто ничего не знает ни о каких билетах! Вот касса, вот расписание рейсов — покупайте билеты и летите!»
Полный «невзат»!
Мы настойчиво пытались достучаться до Алима и объяснить, что денег у нас едва ли хватит на чашку чая в кафе, а уж говорить о покупке билетов — просто смешно.
Но он нас отправил разбираться с тем, кто всю эту кашу заварил…
Оглянувшись назад, мы увидели, что уже собрали за собой приличный хвост очереди. Стало раздаваться недовольное шипение.
Но очередь мы покидать категорически отказывались: уйдём сейчас, оставив всё как есть, — на рейс точно не попадём.
Мы судорожно набирали номер Невзата с двух телефонов, но…
Который раз уже на дню
Звоню тебе, звоню, звоню…
Да только слышу лишь в ответ,
Что «абонент не абонент!..»
В.Сыван
Видя, что мы вот-вот впадём в отчаяние, граничащее с истерией, Алим (и вот здесь момент непонятный: то ли он желал помочь, то ли жаждал побыстрее отделаться от нас) предложил подойти к этой же стойке ровно за два часа до рейса, пообещав во всём разобраться.
Когда мы подошли, на месте его, конечно же, не оказалось. Мы теребили просьбами найти и позвать его всех сотрудников, попадавшихся нам на пути.
Снова и снова пересказывая нашу слезливую историю каждому встречному-поперечному, мы настолько достали своей настойчивостью всех вокруг, что работники аэропорта, устав от нас, рысью побежали разыскивать Алима — пусть сам разбирается с этими двумя проходимцами.
А что нам оставалось делать?! Скромно сидя в уголке, мы уж точно ничего бы не добились: и домой бы не улетели, и на огромный штраф нарвались бы (предпосылки к тому были).
Алима нашли минут через пятнадцать. Он вышел к нам с лицом, на котором читались все проклятия мира.
Поняв, однако, что от нас, пиявок, отделаться будет невозможно, он сделал широкий жест: от руки выписал нам билеты на ближайший чартерный рейс и отправил нас на паспортный контроль, надеясь, что распрощался с нами раз и навсегда.
Мы, одурев от счастья, почти бегом отправились проходить pasaport kontrolü, предвкушая скорую встречу с Родиной…
Турция, которая столько времени не отвечала нам взаимностью, отбивая все наши попытки зацепиться, прижиться, пригреться в её тёплых объятиях, в последние секунды нашего пребывания, вцепилась в края наших футболок мёртвой хваткой, не желая отпускать…
Сотрудник паспортного контроля уже занёс руку со штампиком над моим паспортом, готовясь к финальному удару, как вдруг…
Передумал… Начал неторопливо и с большим любопытством изучать его снова. Делал это так, будто просматривал свежую утреннюю газету.
Во мне задрожало всё, что только могло дрожать. Зубы стучали азбуку Морзе — пресловутое «SOS». В глазах бегущей строкой: «Нам хана!»
Мозг жил своей собственной жизнью, отказываясь подчиняться своему владельцу.
Офицер — будь он неладен — засыпал нас вопросами на турецком языке.
Конечно, большую часть из них мы не понимали. Ещё бы! Такой невозможный нервяк!
Товарищ сержант, два часа до рассвета.
Ну что ж ты, зараза, мне светишь в лицо?!
Товарищ сержант, скоро кончится лето,
И ночь хороша, словно сказочный сон.
В карманах голяк, я опять на мели.
И рад бы домой, да мосты развели.
Товарищ сержант, забудь обо всём
И со мной покури!
А.Смирнов
На подмогу был вызван начальник управления пограничного контроля. Он отвёл нас в помещение, до отказа набитое людьми в погонах.
Мы сами больше напоминали ходячих обмороков.
Невнятно, сумбурно — наверное, уже в сотый раз — мы рассказали нашу историю от «А» до «Я».
После этого нам были озвучены претензии: первая касалась наших просроченных виз, вторая — непонятных билетов, выписанных от руки корявым почерком.
Отчаяние нас накрыло с головой. Вынырнув, мы судорожно схватили ртами воздух и одновременно выпалили: «Дяденька, мы здесь ни при чем! Под монастырь нас подвели Невзат да Алим — с них весь спрос!»
До Невзата, шустрого зверька, которого никто так и не успел поймать, добраться было невозможно, а вот Алим был оперативно доставлен на очную ставку.
Офицер долго разговаривал с ним, после чего Алим с багровым лицом повернулся к нам, сжигая нас до тла греческим огнём своего взгляда:
— Вы, судари, совсем охренели?! — так бы прозвучал его вопрос в переводе на адаптированный русский.
Дальше следовал трёхэтажный русский устный, который является непереводимой игрой слов.
Главное — мы с Алимом друг друга поняли.
Накосячили — да (в общем-то, ничего экстраординарного не случилось — это наше привычное состояние).
Неумело перевели стрелки? Естественно! А что мы ещё могли, будучи загнанными в угол и дрожа от страха как осиновые листы на ветру?..
Покаялись, повинились, фигурально выражаясь, кинулись в ноги Алиму: «Не вели казнить, добрый человек! В этой стране мы совсем одни. Пропадём ни за грош. Помоги вырваться домой!»
Ну и влаги во взор подпустили для пущей достоверности.
Алим с начальником, забрав наши паспорта, вышли. Потянулись мучительные минуты ожидания. Мы морально готовились к самому худшему…
Наконец дверь распахнулась. Алим с порога протянул нам документы, в которых красовались заветные штампики.
— А теперь, парни, подобрали ноги в руки, аки барышни кринолины, — и бегом в самолёт!
Мы рванули с места так, что задымились подошвы.
Успели! Плюхнулись на свои места в самолёте и замерли…
Ну что, гостеприимная, расточительная на любовь к туристам и такая неласковая к нам, простым стажёрам, Турция, прощай, что ли?
С тобой мы пережили многое: и сердца наши бились в упоенье, и кровь застывала в жилах, и «порола» ты нас от души за провинности.
И каждый раз, после очередного удара, мы, как птица Феникс, воскресали вновь, а вместе с нами воскресали:
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.
А.Пушкин
Спасибо тебе за опыт, за уроки, за испытания и приключения!
Мы пытались сделать тебя, а ты сделала нас. И в том, какими мы стали, есть и твоя немалая заслуга.
Под крылом самолёта шифоновым платком из облаков махал, прощаясь с нами, Стамбул.
Он неумолимо и стремительно превращался в наше прошлое. Впереди нас ждало будущее — Москва…
Москва, жалкие пятьдесят рублей в кармане и Белгород с его «университетской инквизицией» в полном составе.
Без сил, без эмоций, без впечатлений… В состоянии «глубокой заморозки» мы высадились в Москве.
Казалось, за последнюю пару дней Турция, как голодный вурдалак, высосала из нас всё, лишив нас возможности чувствовать, переживать, ощущать что-либо. Осталась лишь дикая усталость.
И тем не менее… Мы вернулись домой. Пройдя с грехом пополам последний квест, мы добрались до ближайшей к аэропорту станции метро, где нас встретила сестра Жени.
Несколько дней мы провели в столице в её квартире, ночами теснясь на полу небольшой гостиной.
И это были последние свободные деньки, когда дышалось легко и свободно, а дальше…
Дальше по списку был Белгород, мама, родной ИНЖЕКОН, Марина Анатольевна рука об руку с ректором и «публичная порка» нерадивого стажёра.
Что ж поделаешь?! Заслужил…
Короче, впереди была длинная, интересная и насыщенная жизнь, но это уже совсем другая история…