Даже стук колес не мог отвлечь от навязчивых мыслей. Антон злился. Вышел из купе, встал в коридоре у окна и стал смотреть в темноту. Соседнее купе было открыто, слышались голоса детей, потом взрослый мужской голос начал отчитывать кого-то… вероятно того шустрого мальчишку, который часто высовывался и норовил убежать. «Рома, сядь на место, ночь уже, пора спать, а не бегать», - повторял все тот же мужской голос.
Потом прошла проводница, понесла кому-то чай. Антон подумал, сходить в вагон-ресторан, но отказался от этой мысли. Какой смысл, завтра свадьба у друга, будет застолье и вообще всё будет. Он прислонился к холодному стеклу, пытаясь охладить себя, но это не помогло.
- Станция! – Крикнула проводница, когда поезд стал замедлять ход. Антон услышал название, посмотрел в сторону тамбура, подумал, может выйти, проветриться. Проводница объявила название станции и сказала, что стоянка десять минут.
Антон снова прислонился к стеклу. – Дура, - тихо сказал он, - устроила показательные выступления... и зачем это всё, зачем? – Он стукнул кулаком по стеклу, но не со всей силы, а чтобы просто выпустить пар из себя. Он еще не отошел от ссоры с Леной.
В памяти всплыла их первая встреча, потом свидания, и тот день, когда они остались вдвоем… а потом снова и снова вместе. Он, конечно, думал, что женится… когда-нибудь. Но именно так, чтобы без всяких причин и обстоятельств. И Лена об этом знала, он говорил ей, всё ведь можно спланировать так, как нужно им, а не жениться по случаю.
А получилось… Антон снова прислонился к стеклу, на душе кошки скребли. Раньше вообще не знал, как это, когда кошки скребут на душе, слышал это выражение от бабушки еще в детстве. А вот сейчас, когда завтра такое торжественное событие, друг женится, Антон понял, как скребут кошки на душе, просто потому, что нет настроения, тошно ему.
Поругались они. Он сказал, что не время, не собирается жениться только потому, что беременность наступила. И вообще, у них ведь иные планы, поэтому надо просто избавиться, всё это решается быстро и цивилизованно. А Лена повела себя совсем не так, как ожидал Антон. Отказалась. Наотрез отказалась избавиться. А потом сказала, что замуж за него не пойдет. А тут надо к Валерке на свадьбу ехать, к тому же они с Валеркой задумали общий бизнес построить, у Валерки ведь связи… да чего там, у него теперь тесть-предприниматель.
Он вспоминал ее слезы и отказ ехать на свадьбу. А потом, когда уходил от нее, она тихо и очень устало пообещала: «Хорошо, сделаю, как ты хочешь, не хочу быть матерью-одиночкой. Но на свадьбу не поеду, можешь сам ехать».
И вот он едет один, трясясь в этом вагоне в промозглую пору, когда за окном осенний дождь льет.
Поезд приблизился к станции, появился освещенный перрон, маленькое здание вокзала. Потом всё медленнее, и медленнее и вот остановился, будто выдохнул усталость после долгого перегона. Кто-то из пассажиров вышел. Два человека вошли, стали искать свое купе.
Антон так и стоял, еще не решив, выйти или нет. Увидел, как на перроне разговаривают мужики, и решил присоединиться. Дождь чуть охладил свою прыть и можно обойтись без зонта.
Антон почувствовал свежесть, стало легче. Время шло быстро, вот уже пассажиры вошли в вагон, скоро поезд тронется. Антон тоже поднялся, пошел по коридору к своему купе, а в голове всё та же злость и неопределённость ситуации. Он рывком открыл купе, взял сумку и вышел. И также быстро пошёл к выходу. Проводница уже закрывала дверь в тамбуре.
- Мне надо, - сказал он.
- Куда ты? Тебе же до конечной.
- Мне здесь надо, - успел сказать он и спрыгнул с поезда, уже набиравшего скорость.
- Ну что за люди? – кричала проводница. – Вот что ты творишь?
- Простите, - крикнул он, поднимая сумку.
Ночь. Станция. Дождь… он снова припустил, и Антон почувствовал, как холодные капли стекают ему за воротник. Быстро пошел в сторону вокзала, в надежде, поймать попутку, чтобы ехать в обратном направлении.
Сто пятьдесят километров от дома. Утром должен быть у друга, у него ведь свадьба. Но теперь уж точно Антон не попал на свадьбу. Хотел позвонить или сообщение скинуть, но телефон разрядился. Он снова разозлился, но уже на самого себя, что допустил такую оплошность.
Автобусов нет. Поезд в сторону дома только утром. Он вышел на привокзальную площадь, если можно назвать площадью небольшую территорию у вокзала, такси не было.
Прошел дальше, вышел на дорогу, остановил грузовую.
Ехал и не знал, зачем сделал это. Что его подтолкнуло? Ведь еще двадцать минут назад злился на Ленку, на ее упрямство, на ее обиду злился. А ведь она обиделась. Да, пообещала, что ребенка не будет, но обиделась.
Забрызганный грязью, в мокрой куртке и с непокрытой головой, волосы так намокли, хоть выжимай, он постучал в знакомую дверь. Было уже второй час ночи. Это он проделал путь в сто пятьдесят километров, когда сошел с поезда.
Дверь открыла Ирина Аркадьевна, мать Лены. Лицо испуганное, заспанное, совершенно не ожидала увидеть Антона в столь поздний час. К тому же Лена призналась, что у них все кончено, нет будущего.
- Мне Лену надо, - сказал Антон, вытирая ладонью мокрую щеку.
- А нет Лены… нет ее дома… - растерянно ответила хозяйка.
- Как нет? Не может быть!
Этого он не ожидал, неужели она в больнице… неужели не успел.
- Ну нет ее…
- А где она?
- Нет дома…
- Точно нет?
- Да что случилось? Что стряслось? Дочь ходит как потерянная, этот явился среди ночи… что вообще происходит? – настойчиво спросила Ирина Аркадьевна.
- Вы извините, но я должен убедиться, что Лены нет дома… ну или скажите, где она… может в больнице?
- Лена-аа, иди сюда, тут ночной гость к тебе явился, на часы не смотрел, наверное. Сами тут разбирайтесь, а то нагрянул среди ночи…
В проеме двери появилась Лена. Поверх легкого халата накинут палантин, вероятно Ирины Аркадьевны. Волосы чуть спутались, наверное, спала, только что встала.
Антон прислонился к стене и сказал: - Успел.
- Ты что здесь делаешь? Ты же на свадьбу уехал…
- Вернулся.
- Зачем?
- А ты зачем попросила Ирину Аркадьевну солгать, что тебя дома нет?
- Не хочу тебя видеть.
- Что с ребенком?
- Какое тебе дело, это теперь мой ребенок.
- Наш. - Сказал Антон.
Из комнаты послышался ворчливый голос Ирины Аркадьевны: - Вы там скорей уж решайте, а то утро скоро, нашли время отношения выяснять…
- Строгая у меня теща будет, но справедливая, - сказал Антон.
Семнадцать лет спустя
- Ты видел? Ты это видел? – спросила Лена, отойдя от окна. – Она с парнем у подъезда… кажется, он ее поцеловал… это как понимать?
- Выросла дочка…
- Ей всего шестнадцать.
- Ну понятно, что шестнадцать – не двадцать шесть, но ничего же страшного не случилось, подумаешь, мальчик проводил.
- Все равно, в таком возрасте… нам надо ушки на макушке держать, - Лена для наглядности даже коснулась ладонями собственных ушей.
- Не переживай раньше времени, у меня всё под контролем, - ответила Антон, - всех ее мальчиков проверяю на благонадежность.
Лена рассмеялась. – Это точно. С детского сада все знали, кто у Насти папа, и если кто-нибудь Настю обидит, будет иметь дело с дядей Антоном. – Шутливо заметила Лена. А потом серьезно сказала: - Избаловал ты ее, она же из тебя веревки вьёт.
Стукнула входная дверь, пришла Настя. Антон приготовился спросить, с кем это она прощалась у подъезда, но не успел. Настя, сняв кроссовки, сразу обняла отца и чмокнула в щеку. – Папа, наша волейбольная команда победила, поздравь меня.
- Поздравляю, - сказал Антон и растаял, будто снег весной. Сразу захотелось сказать что-то хорошее, теплое, как будто соскучился, хотя не виделись всего полдня.
Десятилетний Егор выглянул, чтобы убедиться, что сестра дома. – Кто-то обещал уроки помочь сделать, а обещание не выполнил…
- Так еще не вечер, сделаем, - пообещала Настя, - если вести себя будешь хорошо…
- А ты сама-то…
- Егор, не дерзи, - приказал отец.
- А чё она? Сказала придет в пять, а сама явилась поздно.
- Нельзя так со старшей сестрой разговаривать…
- Пап, я же младше ее…
- Ты парень, мужчиной растешь, девочек нельзя обижать в любом возрасте, тем более просишь с уроками помочь.
Никогда Антон не ругал Настю, только объяснял, долго и, порой, нудно, рассказывал, как лучше поступить. С самого ее рождения он выплёскивал на дочку много нежности и заботы, будто хотел оправдаться за тот порыв, когда сказал Лене избавиться от нее. Теперь ему не хотелось об этом вспоминать, да и вообще было стыдно.
Он ехал тогда ночью на свадьбу к другу Валерке, но так и не попал. А через год друг развелся. Он хотел создать совместный бизнес с другом, но после развода Валерию было не до общего дела. А у Антона и Лены уже родилась Настя, и он теперь шел своей дорогой, взяв на себя ответственность содержать семью. Небольшое дело открыл сам и продолжает до сих пор.
Он может быть резким на работе, непреклонным в некоторых спорах, но понимающим и любящим с детьми. Иногда Антон вспоминает ту ночь, когда ворвался в дом Ирины Аркадьевны и она назвала его ночным гостем. Но не хочется думать, что могло произойти, если бы он не сошел с поезда, или попросту не успел. И пусть Лена призналась потом, что не собиралась его слушать, сразу решила сохранить ребенка, Антону все равно было не по себе от той мысли, что мог потерять всё. А всё – это не свадьба друга, не их мечта открыть общее дело. ВСЁ – это его семья теперь.
- Настя, может расскажешь нам, кто тебя провожал, - напомнила Лена.
Настя крутанулась на месте, она так всегда делала, когда у нее хорошее настроение, не сдержалась, улыбнулась, в глазах мелькнули веселые огоньки. – Он очень хороший, я о нем расскажу… ну, правда, расскажу. Только, пожалуйста, папочка, не надо за мной следить, как это было в восьмом классе, мне тогда всего лишь рюкзак помогли донести.
- Ладно, не буду, - пообещал Антон и с гордостью взглянул на дочь-красавицу.
- Лучше расскажи, как ты с мамой познакомился, как вы поженились, - спросила Настя, присев рядом с отцом на диван.
Антон немного опешил, потом «поправил себе выражение лица», и с важным видом стал рассказывать красивую романтическую историю знакомства и их волшебную свадьбу.
Лена была на кухне и краем уха слушала. Когда дочка ушла помогать Егору с уроками, Лена тихо сказала мужу: - Ну ты и мастер сглаживать острые углы, красивую картинку нарисовал, а ведь не так все было.
- Ну, а что я должен был рассказать? Как с поезда сошел, мчался ночью к тебе… ну знаешь, там у меня репутация не ахти какая. Уж лучше пусть будет все красиво, мы же пример для дочери…
- Да я же в шутку сказала, я ведь все понимаю, мне твоя история тоже нравится. Пусть так и будет.
- Вот именно, главное результат. Мы с тобой вместе и двое детей с нами.
Весенний дождь за окном снова напомнил ту ночь семнадцать лет назад. Но теперь это был теплый дождь, обнадеживающий. Завтра утром обязательно будет солнце и деревья, трава, кустарники – всё будет радовать свежестью и ароматом весны.