Я учусь на пятом курсе, осталось защититься и всё. Курсовую — последнюю перед дипломом — писала три месяца. Тема была согласована с самим научным руководителем ещё в сентябре, структуру он одобрил, черновик читал и правил два раза.
Галина Петровна вела у нас профильный предмет — тридцать лет в университете, все её боятся, репутация строгой и принципиальной. На деле, как я поняла позже, она просто придиралась к тем, кто ей не нравился. А я ей не нравилась — это было видно с первого курса. Не знаю почему. Может, потому что я как-то один раз поспорила с ней по теме на семинаре, и она это не забыла.
Защита
Защита проходила перед комиссией из трёх человек, Галина Петровна — одна из них.
Я рассказала работу, ответила на вопросы научного руководителя — он был доволен, кивал. Потом слово взяла Галина Петровна. Она открыла мою работу и сказала:
— А почему у вас список литературы оформлен не по ГОСТу?
Я ответила:
— Галина Петровна, у нас в методичке указан именно такой формат, я проверяла.
— Методичка устарела. Сейчас другие требования.
Я растерялась. Никто никогда не говорил про новые требования — ни на одном курсе, ни в одной методичке. Я посмотрела на научного руководителя, он тоже выглядел удивлённым, но молчал.
Галина Петровна продолжила:
— И введение слишком короткое. И заключение не отражает выводов по главам.
Я попыталась объяснить:
— Заключение я писала по структуре, которую вы сами давали на лекциях в третьем семестре.
— Я такого не говорила.
Она говорила это спокойно, уверенно — как будто действительно не помнила или делала вид. Комиссия молчала. В итоге она поставила за работу четыре с минусом — при том что научный руководитель готовил меня на пять, и работа была сильной, я это знала.
Коридор
После защиты я вышла в коридор. Было обидно до тряски в руках — я три месяца работала, и оценку снизили за формальности, которых нигде не было прописано.
Научный руководитель вышел почти сразу за мной. Догнал меня у окна:
— Алина, подожди.
— Да?
— Я сам в шоке. Я никогда не говорил про требования ГОСТа, у нас методичка единая для всего курса.
— Так почему вы молчали на защите?
Он вздохнул:
— Потому что с Галиной Петровной спорить на комиссии — это себе дороже. Она тридцать лет здесь, у неё связи. Я не хотел портить отношения перед твоим дипломом — мне ещё тебя вести дальше.
Я посмотрела на него:
— То есть вы знали, что она не права, и промолчали — ради себя?
Он не сразу ответил:
— Ради нас обоих, если честно. Но да, в первую очередь — чтобы не создавать себе проблем.
Это было неприятно слышать. Но хотя бы честно.
Через несколько минут в коридоре появилась Галина Петровна, на ходу разговаривая с кем-то по телефону.
Я не сдержалась, подошла:
— Галина Петровна, можно вопрос? Где именно прописаны новые требования к оформлению, о которых вы говорили?
Она убрала телефон:
— Алина, не устраивайте сцен в коридоре.
— Я не устраиваю сцен, я хочу понять, почему мою оценку снизили за то, чего нет ни в одном документе.
— Значит, вы плохо читали документы.
— Я читала. И мой научный руководитель тоже их читал. Может быть, вы просто решили снизить мне оценку, потому что я вам не нравлюсь?
Это было резко, я понимаю. Но я была на пределе.
Галина Петровна изменилась в лице:
— Вы понимаете, с кем вы разговариваете? Я тридцать лет здесь работаю. Если хотите проблем с дипломом — продолжайте в том же духе.
Она развернулась и ушла.
Подруга
В тот же вечер я позвонила подруге Кате — мы учимся в параллельной группе, у неё та же Галина Петровна была раньше.
— Катя, ты представляешь, что было на защите.
— Что случилось?
Я рассказала всё — про ГОСТ, про введение, про оценку.
— Подожди, — сказала Катя. — Она тебе сказала, что методичка устарела?
— Да.
— Лина, у меня в прошлом году было то же самое. Слово в слово. Я тоже спорила, она тоже сказала что я плохо читала документы.
— И что ты сделала?
— Ничего. Смолчала, взяла свою четвёрку и ушла. Не было сил воевать перед самым дипломом.
Я молчала какое-то время, потом сказала:
— Я не хочу смолчать.
— Лина, она тридцать лет здесь. Тебе с ней ещё диплом защищать.
— Поэтому я и не хочу смолчать. Если сейчас не скажу — потом будет только хуже.
Катя помолчала, потом сказала:
— Ладно. Если решишь идти к декану — я тоже могу написать, что у меня было то же самое. Если поможет.
Это было неожиданно. Я не просила, она сама предложила. Я поняла — я не одна такая.
Я не пошла домой плакать. Поехала к декану — записалась через секретаря, попала на следующий день.
Декан выслушала меня молча, потом достала папку:
— Алина, вы не первая, кто приходит с похожей жалобой на Галину Петровну. За последние два года это четвёртое обращение.
Я не знала об этом. Спросила:
— И что с предыдущими?
— Спускались на тормозах. У неё большой стаж, заслуги, никто не хотел разбираться.
Декан попросила меня написать объяснительную с подробностями — что именно говорилось на защите, какие требования были озвучены, когда. Я написала всё, включая разговор в коридоре — честно, без прикрас, и то что сама была резкой тоже написала.
Через неделю декан вызвала меня снова — научный руководитель тоже подтвердил, что требования по ГОСТу никогда не озвучивались и в методичке действительно указан другой формат. Оценку пересмотрели — поставили пять.
После
Галина Петровна со мной больше не разговаривает — ни здравствуйте, ни до свидания. На паре проходит мимо, как будто меня нет.
Я защитила курсовую на пять, дипломную работу теперь у меня принимает другой преподаватель — декан перевела меня в другую группу по этому предмету, без объяснений, но я поняла зачем.
Я не чувствую себя победительницей. Чувствую усталость. Три месяца работы, нервы, разговор на повышенных тонах, который я прокручиваю в голове — может, не надо было так резко. А может, надо было ещё резче, раньше, на первом курсе, когда она впервые начала ко мне придираться.
Самое неприятное — узнать, что я не первая. Что систему это не удивило, удивило только то, что я не сдалась.
Она правильно сделала, что пошла к декану — или стоило просто промолчать и доучиться спокойно?
Спасибо за внимание! Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!