Я работаю в страховой три года. Пришла, когда у нас с Артёмом только появилась ипотека и нужны были деньги — нормальные, стабильные. Нашла это место, прошла собеседование, осталась. Коллектив спокойный, работа понятная, зарплата закрывает то, что нужно закрывать.
Виктор Сергеевич стал начальником отдела полтора года назад. Пришёл из другой компании, около пятидесяти, женат, двое детей — это я знаю, потому что он сам рассказывал на корпоративе. Производит впечатление нормального человека. Собственно, он и есть нормальный человек — в этом и проблема.
Если бы он был очевидным хамом, всё было бы проще.
Первые звоночки
Первые месяца три — ничего. Обычный начальник, рабочие разговоры, всё по делу.
Потом начались комплименты. Лёгкие, необидные — «хорошо выглядите сегодня, Катя», «у вас всегда такой аккуратный отчёт». Я не придавала значения — ну говорит человек приятное, и что. Потом появились задержки. Он стал подходить в конце дня — «Катя, у вас есть минута, хочу обсудить клиента». Минута превращалась в двадцать. Разговор начинался с рабочего, потом плавно уходил куда-то в сторону — он спрашивал про выходные, про то, чем занимаюсь, рассказывал что-то про себя.
Я отвечала коротко и уходила.
Однажды он положил руку мне на плечо — просто так, мимоходом, что-то объяснял и положил. Я отошла в сторону, он сделал вид, что не заметил.
Ужин
В сентябре он предложил поужинать.
Мы задержались по реальному делу — горел квартальный отчёт, я помогала. Около восьми он сказал:
— Катя, давайте я вас ужином угощу, вы сегодня меня спасли.
Я сказала:
— Спасибо, меня муж ждёт.
Он кивнул, улыбнулся:
— Повезло мужу.
Я собрала вещи, вышла и в лифте стояла с одной мыслью: вот оно, уже совсем явно.
Артём спросил дома почему я поздно. Я сказала — отчёт. Это была правда — только не вся.
Сообщение в 22:00
В октябре пришло сообщение. Пятница, мы с Артёмом сидели на диване, он смотрел футбол, я листала телефон.
Виктор Сергеевич написал: «Катя, вы сегодня очень хорошо выглядели».
Я прочитала. Артём в этот момент что-то сказал про игру, я ответила «угу». Убрала телефон экраном вниз на колено.
Потом встала, сказала, что хочу чаю, вышла на кухню. Стояла у плиты и смотрела как закипает чайник. Думала: он женат. Я замужем. У меня кольцо на пальце — он его видит каждый день. И всё равно пишет в десять вечера в пятницу «вы хорошо выглядели».
Артём зашёл следом:
— Ты чего? — Ничего, устала. — На работе что-то? — Да нет, просто пятница.
Он обнял меня сзади, поцеловал в затылок. Я стояла и думала: вот он, рядом, ничего не знает. И не узнает. Потому что если узнает — поедет туда. Я его знаю. Он не будет звонить и угрожать — он именно поедет, лично, и устроит всё так, что я вылечу с работы в тот же день, а ипотека никуда не денется.
Я разлила чай, мы вернулись на диван, футбол продолжался.
Что я сделала
В воскресенье я написала Виктору Сергеевичу. Коротко, без эмоций:
«Виктор Сергеевич, прошу общаться со мной только по рабочим вопросам».
Отправила, убрала телефон и легла спать.
Он не ответил ничего. В понедельник на работе был вежлив, корректен и холоден. Перестал подходить в конце дня. Перестал делать комплименты. Задачи ставит через общий чат, не лично.
Я не знаю — хорошо это или плохо. С одной стороны, прекратилось. С другой — я чувствую эту холодность и думаю: не скажется ли это на чём-то. На премии, на задачах, на отношении — пока не сказалось, но я думаю об этом.
Не только я
Месяц назад я заметила кое-что.
Виктор Сергеевич стал задерживаться после работы с Леной — она пришла в отдел в августе, ей лет двадцать восемь, незамужем. Я видела, как он ей что-то объясняет, наклонившись близко, видела, как она смеётся. Точно так же, как я смеялась полгода назад, когда ещё не понимала.
Я ничего ей не сказала. Подумала несколько раз — подойти, намекнуть. Потом решила: не моё дело, может я ошибаюсь и у них правда только рабочее.
Но смотреть на это неприятно. Не из ревности — упаси боже. Просто неприятно узнавать в чужой ситуации свою.
Лена весёлая, открытая, после работы иногда остаётся пить кофе с коллегами. Я теперь ухожу вовремя — собираю вещи ровно в шесть и выхожу. Мне здесь больше не нужно задерживаться.
Артём иногда говорит:
— Кать, ты какая-то закрытая последнее время. Всё нормально?
Я говорю:
— Да, просто устала. Работа напряжённая.
Он кивает. Верит. Я вижу, что верит — и от этого почему-то хуже, не лучше.
Я не изменила мужу. Я не сделала ничего плохого. Но я держу в себе что-то, о чём он не знает, и это давит — тихо, фоново, каждый день.
Иногда думаю: может, надо было рассказать. Не чтобы он ехал разбираться — а просто чтобы не нести это одной. Но я знаю его. Знаю, что он не сможет услышать это спокойно. И я выбрала — нести одной. Может, это правильно — я не знаю. Работу пока не ищу, ипотека ещё семь лет.
Она правильно сделала, что промолчала — или мужу нужно было рассказать? И ещё: почему женщины в таких ситуациях чаще молчат, чем говорят — это защита семьи или страх?
Спасибо за внимание! Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!