Новосибирский театр оперы и балета (НОВАТ) под конец 81-го сезона «угостил» местную публику и гостей сибирского мегаполиса премьерой на своей основной сцене (в то время как большинство оперных премьер последние годы проходили на малой сцене им. Исидора Зака): в репертуар «Сибирского Колизея» вернулась бессмертная «Травиата» Джузеппе Верди.
Одна из самых популярных в мире опер была поставлена здесь впервые в 1945 году – в первый же сезон существования театра. Новое обращение – уже восьмое в истории коллектива, имеющего богатые вердиевские традиции вообще и опыт взаимодействия с «Травиатой» в частности. Эта опера практически не покидала афишу НОВАТа все восемь десятилетий его существования, последний раз к ней обращались в 2014-м – тогдашнюю постановку делала латвийская команда (режиссер Резия Калныня и дирижер Айнарс Рубикис), однако, несмотря на европейский флер, спектакль не отличался радикализмом и эпатирующими моментами. Разумеется, все более ранние постановки советской эпохи были выдержаны строго в духе Верди и Дюма – с сохранением времени и места действия, предначертанных авторами оперы (композитором и его либреттистом Франческо Марией Пьяве). Словом, «Травиата» в Новосибирске не переживала таких радикальных метаморфоз, какие в свое время постигли на этой сцене, например, «Аиду» (работа Дмитрия Чернякова) или «Тангейзера» (режиссер Тимофей Кулябин).
Ожидать радикализма любого толка от «Травиаты»-2026 было бы верхом наивности: времена сильно изменились и нацеленный на актуализацию и переинтонирование сюжетов режиссерский театр западного толка нынче не очень-то в чести. Правда, Сергей Г. Новиков, постановщик нынешней новосибирской версии, умеет ставить по-разному, в том числе и довольно-таки эпатажно и провокативно – достаточно вспомнить его «Иоланту» в «Геликон-опере» (2019). Однако для Новосибирска он приготовил традиционный костюмный спектакль, сделанный с размахом и, очевидно, обошедшийся театру не дешево. Но оно того стоило.
«Травиата» – одна из тех опер-суперхитов мирового репертуара, в которой удивить очень сложно: она ставилась тысячи раз самыми разными режиссерами – от абсолютно безвестных до величайших и знаменитейших. Кроме того, оперу эту очень хорошо знает и любит публика, она буквально разобрана на мелодии, плюс к тому – сама история, рассказанная в ней, столь трогательна и всегда бьет по нервам, что, как правило, вне зависимости от концепции или ее отсутствия, от того, что будет происходить на сцене, любой спектакль по ней практически всегда обречен на успех (особенно, если музыкально он на уровне). И режиссер поступает очень мудро, решая не ввязываться в соревновательную гонку с миллионом прочих решений-интерпретаций, которые когда-либо знавала эта опера, не стремится удивить или поразить чем-то необычным, тем более скандальным – а добросовестно и не без изящества рассказывает давно знакомую всем, но по-прежнему щемящую историю: все по Верди, Пьяве и Дюма. И новосибирская публика имеет счастье погрузиться в настоящие оперные грезы – красивую и трагическую историю парижанки Виолетты Валери – Дамы с камелиями.
Новиков утверждает, что в своем видении отталкивается в основном от романа Дюма: утверждение в известной степени провокативное и спорное – опера это всегда другое произведение, не тождественное литературному прототипу. Но в данном случае серьезного противоречия не наблюдается, поскольку, действительно, Верди и Пьяве следовали за романистом, и существенных расхождений между идеями оперы и драмы нет. Новиков делает ставку на молодость и уникальность главной героини: в его спектакли все исполнительницы партии Виолетты молоды и красивы, а образ, который он разработал с ними – тонко организованной натуры, изящной и нежной, глубоко чувствующей и понимающей. Собственно, все эти идеи и заложены авторами оперы, и умело их высветить в спектакле – большая заслуга режиссера-профессионала. Чем тоньше и интеллектуальнее титульная героиня, тем более вопиющ контраст с тем социумом, в который она погружена – блестящий и пустой, дорогой и вульгарный, бравурный и фальшивый. И тут даже ничего не нужно придумывать специально, чтобы подчеркнуть эту фальшь: Верди уже решил эту задачу, дав героине тонкую лирику бельканто, а ее окружению – брутальные галопирующие ритмы, приторные интонации, клишированные мелодические ходы в репликах и ансамблях. Высвечивая Виолетту, режиссер автоматически кладет глубокие тени на ее окружение – и мы видим в блестящей обертке злых и равнодушных людей, вьющихся вокруг героини пока она в силе, и стерильно исчезающих из ее жизни, как только болезнь окончательно одолевает ее.
Кто хоть раз в жизни бывал в Новосибирске знает, что символ города – величественный красавец-театр, возвышающийся на площади Ленина: шедевр советского конструктивизма. Кто хоть раз бывал внутри этого храма искусств, тем более смотрел спектакль на циклопической сцене «Сибирского Колизея», прекрасно себе представляет, что никакие камерно-интимные решения тут невозможны: масштабы зала и сцены требуют плакатного высказывания, крупного мазка, больших эмоций. Новосибирская сцена словно создана для опер большого стиля – «Аида» или «Турандот», «Борис Годунов» или «Иван Сусанин» – вот то, что здесь смотрится естественно. «Травиата» едва ли подходит для такого пространства: несмотря на то, что тут есть пару ярким массовых сцен (в первой и третьей картинах), в основном все же – это мир тонких чувств и переживаний, мир интимных душевных излияний, в основе своей, идейно, опера – камерная. Однако бешеная популярность навсегда приговорили ее к масштабным площадкам – «Травиату» регулярно ставят даже в веронской Арене на тридцать тысяч зрителей, не говоря уж о прочих сценах мира. Учитывая все это, представляется совершенно бесплодными попытки «минимизировать» эту оперу, лишить ее традиций оперного блокбастера, свести все в некую камерность.
В Новосибирске решили этой спорной дорожкой не идти и сделать спектакль в стиле колоссаль, который неминуемо ассоциируется с мэтром прошлого века Франко Дзеффирелли. Сценограф Сергей С. Новиков показал парижский полусвет во всем его блеске масштабности: покои Виолетты и ее подруги Флоры Бервуа – это настоящие дворцы, просторные и роскошные. Дорогая мебель, шикарные люстры, массивные портьеры, блеск золота: все говорит о богатстве и праздности. Костюмы в стиле эпохи Верди и Дюма выдержаны безукоризненно – они элегантны и эстетичны, их совершенство словно усиленно стремится закамуфлировать душевную пустоту, которая присуща обитателям этого мирка. Важное значение имеет цветовая гамма: если прием у Виолетты в начале оперы выдержан в светлых тонах, символизирующих начало высоких романтических отношений центральной лирической пары, то бал у Флоры насыщен ядовито красным, кичась и не скрывая глубину грехопадения. Не менее масштабны и загородные покои во втором акте: это не скромный сельский домик, а дорогая вилла. Ну и, конечно же, камелии – авторы спектакля сознательно делают акцент на этих цветах, еще более усиливая связь с литературным первоисточником: ими обильно украшена сцена.
Из этой приторной роскоши выбивается лишь финальный акт: все та же парижская квартира Виолетты теперь темна и уныла, а многочисленные шкафы с ее нарядами опечатаны. Исполняя свою финальную арию печали «Addio del passato», героиня проходит по анфиладе этих свидетельств былой жизни, срывает бумажные ленты с дверец шифоньеров, створки приоткрываются и публика видит отблески ярких красок безнадежно ушедшего. Этот простой штрих усиливает драматизм ситуации – он логичен и трогателен. Большую роль в спектакле играет световая партитура Руслана Майорова и видеоконтент Дмитрия Иванченко: они оживляют многие картины, расставляя акценты и порой подсказывая скрытые смыслы происходящего. Блистательно поставлена броская хореография (Александр Омар) на балу у Флоры: это настоящий праздник роскоши и вседозволенности.
Новосибирский оперный театр – один из немногих федеральных театров России, находящихся не в столицах, и он всегда отличается высоким музыкальным качеством своих работ. Что-то бывает более удачно, что-то менее, но в целом уровень – по-настоящему столичный: слабых спектаклей здесь не бывает по определению. «Травиата» с блеском подтвердила высокий класс вокальной труппы: в исполнительском составе не было ни одного слабого звена – самые маленькие партии были спеты очень качественно и выразительно. Циклопическая сцена НОВАТа требует особых навыков – тем еще выше можно оценить профессионализм певцов, которых не просто отлично слышно, но они способны доносить до публики разнообразие красок и нюансов.
Диана Белозор по-настоящему блистала в главной партии: ее плотное, но гибкое сопрано решило все задачи – точная колоратура и уверенные верхние ноты сочетались с захватывающей экспрессией драматических страниц. Таким образом, певица нашла верный баланс в этой сложной партии, сочетающей, по сути, разные типы голосов. Кроме того природная красота и обаяние, актерская тонкость сделали ее Виолетту центром спектакля по праву. Приглашенный из Мариинки Гамид Абдулов удивил брутальным образом своего Альфреда – то же можно сказать и о пении: его баритональный тенор в основном педалировал страстные, экспрессивные фрагменты партии – герой получился одновременно и пылким, и несколько истеричным, мужественным, но импульсивным. Аристократизм вокализации отличал пение Гурия Гурьева в партии Жермона – баритон новосибирского премьера звучал царственно, сумев реализовать богатую интонационную палитру в партии, лишенной нарочито эффектных страниц.
Не меньших похвал, чем солисты, заслуживают коллективы театра: стройно и ярко поющий хор (хормейстер Мария Моисеенко) и идеальный в своей агогической свободе оркестр, способный не только чутко аккомпанировать певцам, но развивать настоящую симфоническую драматургию в этой, в общем-то, вокалоцентричной опере. Приглашенный из «Геликона» маэстро Филипп Селиванов хорошо знает традиции исполнения этой оперной жемчужины: его интерпретация не поражает новизной, но радует естественностью темпов и фразировки, логичностью акцентов и разнообразием нюансовых градаций.
14 июня 2026 г., "Музыкальный журнал"
Сборник статей московского музыкального обозревателя Александра Матусевича "Постсоветский оперный дневник" посвящен оперному искусству постсоветских стран: автор в течение двух первых десятилетий нынешнего века наблюдал развитие жанра оперы в странах бывшего СССР. В своих заметках он размышляет и анализирует достижения и проблемы, с которыми сталкивается оперное искусство в этих странах. Заказать книгу можно по ссылке