В 1634 году секретарь голштинского посольства Адам Олеарий въехал в Москву и немедленно обратил внимание на странность: русские носили кафтаны с рукавами длиной до земли. Их собирали во множество складок или оставляли свисать ниже кистей. Олеарий изучал в Лейпцигском университете математику, астрономию и географию и прибыл в Россию с посольством герцога Фридриха III Гольштейн-Готторпского. Причину длинных рукавов он выяснил быстро. «Некоторые рабы и легкомысленные сорванцы носят в таких рукавах камни и кистени, — записал он, — что нелегко заметить; нередко, в особенности ночью, с таким оружием они нападают и убивают людей». Запись вошла в его труд «Описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию», опубликованный в 1647 году и с тех пор цитируемый каждым, кто пишет о русском холодном оружии.
То, что описал Олеарий, русские называли «гасило». Или «летучий кистень». Холодное оружие ударно-раздробляющего действия: металлическая гирька на кожаном ремне или пеньковой верёвке с петлёй для руки — и никакой рукояти. Именно отсутствие рукояти отличало гасило от классического кистеня. Груз в кулаке, ремень вдоль рукава — со стороны человек шёл, засунув руки в карманы или скрестив их на груди. Ни меча, ни дубины, ни топора на поясе. До первого взмаха.
В XIX–начале XX века ударные грузы простонародных гасил весили от 50 до 400 граммов — от 1/8 до 1 фунта. Ремень имел длину 60–70 сантиметров и заканчивался петлёй для кисти. Вместо чугунных гирек иногда использовали кованые, с гранями или шипами. Такие гасила были в ходу у ямщиков для самообороны на тракте, а при случае — и в кулачных боях, где наличие оружия запрещалось, но соблазн был велик.
Что рассказывают археологи
Древнейшие находки ударных грузов от кистеней на территории Восточной Европы датируются VIII веком. Они принадлежат салтово-маяцкой культуре — археологической общности, которую большинство исследователей связывает с Хазарским каганатом. Советский археолог Александр Крыганов в 1987 году опубликовал сводку из 51 боевой гири, найденной в Подонье. Он разделил их на шесть типов: костяные или роговые (14 штук, IX–X века), железные (19 штук, вторая половина VIII–X век), бронзовые и биметаллические — с бронзовым корпусом и свинцовой или железной сердцевиной (10 штук), свинцовые (5 штук), каменные (2 штуки).
Примечательная деталь — из 51 находки 30 обнаружены в захоронениях, и среди них были женские. Лишь в восьми случаях гирьки лежали в могилах с другим оружием, и лишь в четырёх — с конским снаряжением. Иными словами, кистень не был исключительно воинским атрибутом. Им пользовалось гражданское население — возможно, для самообороны на дорогах. Впрочем, существует и альтернативное объяснение. Часть гирек в невоинских погребениях могла служить статусным предметом или амулетом, не имевшим боевого назначения. Археологи Александр Комар и Олег Сухобоков впоследствии подвергли классификацию Крыганова критике, предложив делить находки по конструкции (петля или сквозной канал), а не по материалу. Они же отметили, что часть изделий, принимаемых за кистени, оружием не являются — это могли быть грузики для ткацких станков или весов.
Костяные гири ранних кистеней изготавливали из лосиного рога. Форма варьировала от шаровидной до грушевидной и сильно вытянутой. Внутри по оси симметрии просверливали канал для продевания ремня — простейший способ крепления. Более сложный вариант предполагал вставку железного стержня с петлёй, расклёпанного в основании гири. Одна железная гирька из Верхнесалтовского могильника имела четыре шипа — за семьсот лет до немецкого моргенштерна.
Ко второй половине X века кистени распространились по всей территории Древней Руси. Механизм переноса остаётся предметом дискуссий: шёл ли он напрямую от хазар через торговые пути или через степных кочевников-посредников — но хронологический стык очевиден: Хазарский каганат пал в 960-е годы, а на Руси кистени фиксируются именно с X века. Советский и российский археолог Анатолий Кирпичников, чей двухтомник «Древнерусское оружие» (1966–1971) остаётся базовым трудом по теме, исследовал 127 находок IX–XIII веков. Он установил: до XII века преобладают костяные гири — 35 из 122 учтённых, то есть примерно 30%. Вес костяных гирь — от 100 до 250 граммов; металлические могли быть легче — от 63 граммов. Затем, по мере совершенствования доспехов, кость вытесняют металлом. Бронзовые гири XI–XIII веков нередко украшали серебром; на некоторых гирьках XIII века встречаются изображения животных. Убойной силы хватало — 200–250 граммов на ремне проламывали шлем или оглушали противника.
В 2023 году вышла работа археолога Сергея Каинова, посвящённая находкам кистеней в Гнёздовском археологическом комплексе под Смоленском — крупнейшем памятнике эпохи викингов на территории России. Среди находок — кистень, украшенный сложной инкрустацией. Гнёздово было перекрёстком торговых путей, и наличие там таких предметов подтверждает, что оружие это имело хождение во всех слоях общества, от дружинников до купцов.
От кистеня до «загасить»
Само название «кистень» имеет две основные версии происхождения. Первая, тюркская: «kistän» — дубина, палка. В татарском, казахском и других тюркских языках корень сохранился. Донские казаки в XVII–XVIII веках называли кистени заимствованными у тюрок словами «калдаш» или «калдай». Вторая версия выводит слово от «кисти» руки — на которую и надевали петлю оружия во время боя. Рассматривалась и версия происхождения от старославянского «кыдати» (рвать, бросать) через санскритские параллели.
Владимир Даль, лексикограф, врач и этнограф, составивший «Толковый словарь живого великорусского языка» (1863–1866), даёт кистеню такое определение: «ядро, гиря, рогулька на ремне, либо на коротком кистенище, рукояти». Он же приводит десяток синонимов, бытовавших в разных губерниях: навязень, цепник, телепень (с двуручной рукоятью), басалык, чекмарь (для верховой охоты на волков), звездыш, нагвоздень, гвоздырь (с шипами). Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона — главная русская энциклопедия рубежа XIX–XX веков — сообщает, что кистень как боевое оружие «по-видимому, было применено впервые монголами».
Даль описывает технику боя гасилом — кистенём без рукояти — скупо, но ёмко: «Кистень летучий — гиря на ремне, который наматывается, кружа, на кисть, и с размаху развивается; бивались и в два кистеня, в-оберучь, распуская их, кружа ими, ударяя и подбирая поочерёдно; к такому бойцу не было рукопашного приступа». Это единственное в русской литературе описание «двуручного» боя гасилом — техники, напоминающей работу с двумя нунчаками одновременно: непрерывное вращение, удары поочерёдно, невозможность приблизиться.
Название орудия — «гасило» — происходит от глагола «гасить»: гирька на ремне «гасила» жертву, лишала сознания одним ударом. Существует распространённая версия, что и уголовно-жаргонное «загасить» (избить до бесчувствия, «вырубить») восходит именно к названию этого оружия. Прямых академических подтверждений у этой этимологии нет — она бытует скорее в популярной литературе и оружейных кругах. Но хронология не противоречит: глагол «загасить» в значении «лишить сознания» фиксируется в рукописных лексиконах не позднее XVIII века, а само орудие под названием «гасило» описано Олеарием ещё в XVII веке.
Помещик и этнограф
Помимо Олеария, о применении гасила оставил запись ещё один мемуарист — чиновник и литератор XIX века Владимир Михайлович Жемчужников. В его «Записках», опубликованных посмертно в 1899 году, описан случай из XVIII века. Прадед Жемчужникова, помещик, узнал, что некий сосед NN собирается силой увезти его жену. Прадед сел за стол, потихоньку надел на руку кистень — именно гасило, оружие без рукояти — и ждал. Когда стремянный подтвердил опасения, помещик «вскочил, взмахнул кистенем и хлопнул им в голову своего противника: NN упал мёртвый». Убийца отправился в Сибирь, но позже был прощён. Бытовая история, далёкая от батального героизма: соседская ссора из-за женщины, гирька на ремне, смертельный удар — и каторга.
Василий Шукшин в рассказе «Охота жить» (1971) вкладывает в уста персонажа предельно бытовой совет: «А ты бы взял — раз послабей — гирьку, привязал бы её на ремешок да гирькой бы его по башке. Я его гирькой от часов разок угостил — отстал». Это импровизация, собранная из подручного хлама: гирька от ходиков на ремешке. Принцип действия ровно тот же, что и тысячу лет назад — груз на гибком подвесе, внезапный удар. Шукшинский персонаж не читал ни Кирпичникова, ни Крыганова, но владел технологией, переданной через поколения без всяких учебников.
Этнограф и революционер Владимир Богораз (публиковавшийся под псевдонимом В. Г. Тан) описал, согласно ссылкам в оружиеведческой литературе, ещё одну вариацию — «еврейскую нагайку». Богораз родился в 1865 году в еврейской семье в городе Овруч Волынской губернии, учился в Таганрогской гимназии, затем в Петербургском университете, участвовал в народовольческом движении, отбывал ссылку на Колыме, а позже стал одним из крупнейших этнографов России. «Еврейская нагайка» была орудием самообороны, распространившимся в черте оседлости во время еврейских погромов начала XX века. Конструкция представляла собой кусок резины или короткую спиральную пружину — такую ставили для притвора дверей — со свинцовой гирькой на конце. Нагайка пряталась в рукаве, как и классическое гасило, и применялась внезапным взмахом руки. Оружие было сугубо оборонительным, его пускали в ход только в крайних случаях.
Трактаты и судебные поединки
Одно из ранних европейских изображений оружия, аналогичного гасилу, зафиксировано в фехтовальном трактате 1459 года. Автор рукописи — немецкий мастер меча Ханс Тальхоффер, уроженец Швабии, служивший «мастером оружия» рыцарю Лойтольду фон Кёнигзеггу в южной Германии. Тальхоффер создал не менее шести рукописей по боевым искусствам, и в копенгагенской рукописи MS Thott 290.2° запечатлён судебный поединок: один из бойцов сжимает в руке ремень с грузом — гасило. Ни рукояти, ни цепа. Только гибкий подвес и ударная гиря.
В той же рукописи есть и изображение боевого цепа — оружия, произошедшего от сельскохозяйственного молотила. Им вооружались крестьянские ополчения: чешские гуситы в XV веке под командованием Яна Жижки, немецкие крестьяне в Крестьянской войне XVI века. У цепа рукоять была длинной — более метра, — а подвес коротким. У кистеня наоборот: короткая рукоять и длинный подвес. Гасило же обходилось вовсе без рукояти, и техника боя им была сложнее, но скрытность — несравненно выше.
Немецкий моргенштерн («утренняя звезда») — это шипастый металлический шар весом более 1,2 кг, который крепился либо непосредственно на древко, либо на цепь. Он был популярен в германских землях в XVI–XVII веках и даже применялся в траншеях Первой мировой войны — сохранились образцы 1914–1918 годов. Однако главное преимущество классического гасила — компактность — при этом терялось. Шипы цеплялись за одежду, доспехи, застревали в щитах. Венский оружейный историк Венделин Бёхайм, чья «Энциклопедия оружия» (1890) стала классикой, отзывался о моргенштерне как об оружии скорее устрашающем, чем практичном.
На тебризской миниатюре начала XIV века — одной из ранних иллюстраций скрытно носимого гасила — виден человек, из рукава которого свисает ремень с ударным грузом сложной формы, возможно многолопастной. Персия, перекрёсток торговых путей, оказалась ещё одной точкой, где это оружие оставило свой след: судя по миниатюре, прятали его там точно так же, как на Руси четыре столетия спустя.
Молот-метеор и цепь ниндзя
В Китае аналогом гасила был лю син чуй — «молот-метеор». Металлический груз крепился на верёвку длиной от трёх до шести метров, чаще около четырёх с половиной. Форма груза варьировала: сфера, тыква, груша, шести- или восьмигранник. Существовала версия с шипами — ланъачуй, «волчезубый молот». Сразу за гирей часто крепился платок — он ограничивал скорость груза и дезориентировал противника. Парный молот-метеор нёс по грузу с каждого конца более короткой верёвки. Согласно китайской легенде, оружие изобрёл мастер, отбившийся от разбойников кошельком с монетами на верёвке. Достоверных исторических подтверждений этой легенды нет. В 1962 году лю син чуй был включён в утверждённый китайским правительством список 18 классических видов оружия. Технику работы с ним изучают в современных школах боевых искусств КНР. Во время показательных выступлений грузы иногда заменяют на пропитанные горючей жидкостью фитили и поджигают.
В Японии ближайшим аналогом был сурудзин — верёвка длиной полтора-три метра с грузами на обоих концах. Его использовали в окинавском кобудо. Более компактное оружие — кусари-фундо, манрики-гусари — представляло собой цепь длиной менее метра с грузом. Применялось ниндзя и самураями. Название «манрики-гусари» переводится как «цепь силой в десять тысяч человек» — японская склонность к поэтическим преувеличениям здесь очевидна, но цепь действительно позволяла одному безоружному с виду человеку нейтрализовать противника. Существовала и кусаригама — серп, к рукояти которого цепью крепился ударный груз. Сначала цепью опутывали противника или его оружие, затем наносили удар серпом. Груз на цепи можно было метать в осаждающих при обороне крепостей, а затем выдёргивать назад.
Японское искусство связывания ходзё-дзюцу (или торинава-дзюцу), сформировавшееся в период Эдо (1603–1868), также использовало орудия, близкие к гасилу: мусубинава и торинава — длинные верёвки с небольшим грузом на конце. Груз позволял перебросить верёвку через противника или обмотать её вокруг него, после чего следовало связывание. Из ходзё-дзюцу в XX веке выросло эстетическое искусство связывания шибари, но это уже совсем другая история.
Америка, Новая Зеландия и Запад
На американском континенте индейцы Патагонии и аргентинской пампы использовали болас — метательное оружие из двух-трёх каменных шаров, соединённых кожаными ремнями. Его раскручивали над головой и бросали в ноги животного или человека, чтобы опутать. Позже болас переняли гаучо — аргентинские пастухи, использовавшие его для ловли скота. Конструктивно это то же гасило, только с несколькими грузами и метательным, а не ударным применением.
Западный аналог гасила — slungshot — произошёл от морского узла monkey's fist («обезьяний кулак»). Этим узлом моряки оплетали камень или кусок свинца, чтобы утяжелить бросательный конец при швартовке. Сойдя на берег, моряк мог пропустить руку через петлю, и «обезьяний кулак» превращался в опасное оружие. Уличные банды быстро оценили преимущества slungshot: дёшев в изготовлении, легко прячется в кармане или рукаве, бесшумен, смертоносен. В 1858 году будущий президент США Авраам Линкольн, в то время адвокат, успешно защищал некоего «Даффа» Армстронга, обвинявшегося в убийстве с применением slungshot. Впоследствии ношение этого оружия было запрещено во многих штатах — в Калифорнии, Оклахоме, Массачусетсе, Мичигане оно считается уголовным преступлением до сих пор. Флорида отменила аналогичный запрет только в марте 2016 года.
У маори Новой Зеландии бытовало оружие, представлявшее собой камень, привязанный к верёвке, сплетённой из растительных волокон. Его иногда называют «мэр» — от маорийского mere, — хотя этот термин требует оговорки: классическое маорийское mere — это короткая плоская палица из нефрита, а не оружие на верёвке. Речь, по-видимому, идёт об отдельной разновидности, конструктивно повторявшей всё то же гасило, но с грузом из местного нефрита (поунаму). Орудие имело не только боевое, но и церемониальное значение.
Казаки, ямщики и безмены
Боевой цеп — ближайший родственник кистеня — в России также имел хождение. В музейных собраниях сохранились русские боевые цепы XVII века, как правило цельнометаллические или деревянные, обитые железом. Казаки использовали кистени наряду с саблей и пикой: ременные кистени назывались «калдаш» или «калдай», цепные — «басалык». Автор книги «Основы личной безопасности» Дмитрий Самойлов описывает гасило как «гирьку на ремне» с подвесом весом до полукилограмма и отмечает: это не русское изобретение, подобными орудиями пользовались и в Европе, и в Азии.
Западносибирские ямщики в XIX веке возили кистень как дорожное оружие против грабителей. Согласно описанию Омского музея-заповедника «Старина Сибирская», ямщицкий кистень состоял из короткой деревянной рукояти — не длиннее предплечья — с ремнём или цепью и грузом. Существовали и миниатюрные версии без рукояти: гасила, помещавшиеся в карман. Музейная запись добавляет: «Но самое главное не оружие, а умение им владеть. Кистенём без ловкости и навыков можно навредить не противнику, а самому себе».
Отдельного упоминания заслуживает русский безмен — рычажные весы, известные с XIII века. Безмен представлял собой металлический стержень с грузом на одном конце и крюком для товара на другом. В полевых условиях такая конструкция вполне могла применяться как импровизированное оружие. Исследователь Л. И. Смирнова выдвинула гипотезу, что часть находок, традиционно классифицируемых археологами как кистени, в действительности служила гирями для безменов «римского» типа. Это породило многолетнюю дискуссию, не утихающую до сих пор: где грань между весовой гирей и боевым оружием, если конструктивно они совпадают почти полностью.
Литература и кино
В русской литературе гасило фигурирует с завидной регулярностью — и почти всегда маркирует либо уголовный мир, либо крайнюю степень насилия. В повести Алексея Толстого «Гадюка» (1928) главную героиню Ольгу Зотову «гасят» пятифунтовой аптекарской гирей на ремешке — снаряд весом около 2,05 кг, удар по касательной. Героиня выживает. В романе Бориса Акунина «Пелагия и красный петух» (2003) одноглазый убийца вооружён гасилом на проволочной пружине, закреплённым на запястье, — механизм мгновенного выбрасывания гири из рукава. В боевике Виктора Доценко «Тридцатого уничтожить!» главный герой находит в сейфе гасило из гирьки на тонкой цепочке и с успехом применяет его при побеге.
В мировом кинематографе самый яркий эпизод — фильм Квентина Тарантино «Убить Билла» (2003), где телохранительница Гого вооружена сурутином, японской разновидностью гасила: цепь с шаром раскручивается в смертоносном танце. В «Храбром сердце» (1995) Мэла Гибсона шотландский повстанец Уильям Уоллес убивает предавшего его дворянина при помощи гасила — металлического шара на цепи, без всякого меча. В советском фильме «Султан Бейбарс» показан вариант с заострённой гирькой на длинной цепи — её не вращают, а выбрасывают остриём вперёд, превращая гасило в колющее оружие.
Почему гасило исчезло
К концу XVII века кистень как армейское оружие сошёл на нет. На смену пришли пистолеты и шпаги. Но в гражданском обороте — у разбойников, ямщиков, казаков, мастеровых — он держался до начала XX века. А затем исчез и оттуда. Вместе с большими дорогами, конными обозами и лихими людьми, которые при виде путника бормотали: «Помилуй, Господи!» — и незаметно наматывали на кисть ремень с гирькой.
Сегодня гасило — экспонат музейной витрины и строчка в энциклопедии холодного оружия. След его остался в языке: глагол «гасить» — «бить до потери сознания» — живёт в русской разговорной речи без всякой привязки к своему железному предку. А пословица «Помилуй, Господи! — а за поясом кистень» по-прежнему описывает людей, чьё благочестие не мешает им держать гирьку на ремне под рукой.