Когда шведы покупали у англичан танки Centurion, вместе с ними им передали горы отчётов о танковых боях Второй мировой и Кореи.
И в этих бумагах нашлась цифра, которая всё перевернула. Больше половины подбитых танков получали роковое попадание именно в башню или в её погон, в тот узкий стык, где башня крутится на корпусе.
Низ корпуса ловил снаряды куда реже. А ещё выяснилась простая вещь, чем выше танк, тем легче в него попасть.
Логика отсюда выходила почти издевательская. Башня, главная гордость любого танка, оказывалась его же главной мишенью. Она торчит выше всего, в неё чаще всего и бьют. Конструктор Свен Берге сделал вывод, от которого у танкистов того времени, наверное, дёргался глаз, надо убрать башню совсем.
В том же конкурсе на столе лежали и спокойные варианты, купить готовый танк у американцев или у немцев. Свой, доморощенный проект назвали вариантом "С", от слова Sweden. Его и выбрали, хотя выходил он дороже и рискованнее остальных.
Расчёт был под шведскую манеру воевать. Нейтральная страна, лесистые холмы, узкие дороги между скалами, по которым враг волей-неволей пойдёт прямо под огонь.
Идеальная тактика тут, спрятаться в укрытии, вкопаться, дождаться и ударить первым. Для такой засады башня и не нужна, ведь ты уже стоишь носом к противнику. Главная защита тут даже не броня, а то, что в тебя попросту трудно попасть.
Танк без башни получался настолько плоским, что в окопе над землёй торчала только макушка командирской башенки.
Как целятся машиной целиком
Раз пушка закреплена в корпусе, наводить её приходится самим корпусом. И вот тут шведы придумали хитрую двухступенчатую систему.
Грубо, по горизонтали, танк доворачивается гусеницами, проворачивает их в разные стороны и встаёт носом точно на цель. А дальше в дело вступает подвеска.
Подвеска у "эски" не простая, а управляемая, на газе и жидкости. Она умеет приподнимать и опускать нос машины, наклонять весь корпус вперёд и назад. Именно так наводят пушку по высоте, задирают или опускают всю переднюю часть танка в пределах примерно от минус 10 до плюс 12 градусов.
Перед выстрелом подвеску жёстко фиксируют, чтобы машину не качало. Получается, что танкист водит на цель не ствол, а танк под собой, как лётчик доворачивает самолёт, чтобы поймать врага в прицел.
Сам приём шведы не выдумали с нуля. Ещё во время войны у французов был тяжёлый Char B1 с крупной пушкой, закреплённой прямо в корпусе, и наводили её, разворачивая весь танк.
Берге наткнулся на описание этих машин в 1943 году и запомнил. А чтобы проверить, что затея рабочая, навесили механизмы наводки на старый американский "Шерман" и погоняли его по полигону. Вся проверка обошлась всего в 5000 крон, и только после неё взялись за настоящий танк.
Двигателей у машины было сразу два, и каждый под свою работу. Дизель крутил гусеницы на малом ходу и помогал точно доворачивать корпус при наводке. А газовая турбина включалась, когда надо было быстро ехать или ползти по тяжёлому грунту.
А ещё "эска" стала первым в мире серийным танком с газовой турбиной, раньше американского Abrams и советского Т-80.
Заряжал пушку автомат, без живого заряжающего. Снаряды лежали в задней части корпуса, отдельно от экипажа, и автомат подавал их с такой скоростью, что машина выдавала до 15 выстрелов в минуту.
Стреляные гильзы тут же выбрасывались наружу через лючок в корме. Боекомплект, 50 снарядов, командир и наводчик могли расстрелять, ни разу не притронувшись к ним руками.
Танкист, посаженный лицом назад
Сначала шведы хотели обойтись экипажем из двух человек. Места наводчика и командира сделали совершенно одинаковыми, с одними и теми же рычагами и прицелами, так что вести машину и стрелять мог любой из двоих.
Но на испытаниях вылезла бытовая правда войны. Вдвоём невозможно одновременно нести караул, чинить гусеницы, грузить снаряды и спать. Людей просто не хватало на всё это.
Так в экипаже появился третий, и посадили его задом наперёд. Радист, он же запасной механик-водитель, сидел лицом к корме, и перед ним стоял полный комплект органов управления. Не половинка, не аварийная ручка, а настоящее второе место водителя, развёрнутое назад.
Сделали так не от любви к чудачествам. У задней передачи скорость была такая же, как у передней, до 60 км/ч. Это значит, что "эска" могла удирать задним ходом так же быстро, как ехала вперёд.
И в этот момент она пятилась, не подставляя врагу тонкую корму и борта, а держа его на прицеле толстым лобовым бронелистом. Отстрелялся из засады, и тут же откатился назад на полной скорости, лицом к противнику.
В чём эта машина была хороша
В засаде "эске" не было равных. Вкопанная в землю, она показывала врагу крохотный кусочек брони над краем окопа. Чтобы зарыться, машине даже не нужен был экскаватор, под носом у неё крепился бульдозерный отвал, которым она сама себе копала укрытие.
Корпус при этом ещё и приседал на подвеске на лишние 13 см. Снаружи оставалась полоска железа, по которой ещё попробуй попади.
Брони у "эски" по толщине было немного, зато передний лист стоял под таким наклоном, что снаряд скользил по нему, как камешек по воде. Боезапас лежал отдельно от людей, в корме, и не грозил рвануть прямо под экипажем.
А в случае войны спереди вешали секретную решётку, которую держали в тайне до 1992 года. Она ловила кумулятивные снаряды, заставляя их взрываться раньше, чем те доберутся до основной брони.
Вдобавок танк умел плавать, нацепив вокруг корпуса складной брезентовый экран, и был готов войти в воду минут за 20.
Иностранцы такую машину подолгу гоняли на своих полигонах и удивлялись. В Англии, в танковой школе Бовингтона, отчёт прямо признал, что схема без башни даёт серьёзное преимущество перед обычными танками.
На американском полигоне Форт-Нокс в середине 70-х "эска" стреляла точнее тогдашнего M60, проигрывая ему всего полсекунды на выстрел, причём своего дальномера на ней тогда не стояло вовсе.
Норвежцы заметили, что с закрытыми люками шведская машина находит больше целей и бьёт быстрее, чем немецкий Leopard.
А где она была почти беспомощна
Платой за всё это стала одна жирная слабость. "Эска" не умела стрелять на ходу. Совсем. Пока корпус движется, пушку никуда не навести, цель в прицеле скачет вместе с машиной.
Чтобы выстрелить точно, танк обязан был остановиться, замереть, довернуться и только тогда дать огонь. В наступлении, когда надо переть вперёд и бить на ходу, это превращало грозную машину в неуклюжую мишень.
С флангом тоже была беда. Обычный танк ловит врага сбоку, просто крутанув башню. А "эске", чтобы повернуть пушку, надо было разворачивать весь корпус, и на это уходило время. Противник, выскочивший сбоку, успевал выстрелить первым.
И отдельная ирония для скандинавской машины, она плохо чувствовала себя на снегу и грязи. Гусеницы у неё были короткие, и на мягком, раскисшем грунте машина проседала и вязла хуже того же Centurion.
Стенку она брала всего 80 см там, где британец перелезал через метровую. Американцы, погоняв танк в 70-х, добавили ещё один упрёк, наводчик-водитель в одиночку был перегружен работой так, что хватался за всё сразу.
Когда машину впервые показали миру в начале 60-х, посмотреть съехались все, от французов до американцев. Президент Кеннеди лично попросил доклад, что это за диковина у шведов.
Вывод американцев вышел трезвый, перед ними не танк в привычном смысле, а машина для обороны и засад, ближе к истребителю танков. Для открытого боя в чистом поле она и правда не годилась.
Сами шведы про слабое место знали и в обороне противопоставили ему расчёт. Доктрина у них с самого начала строилась на том, что танков у них будет меньше, чем у нападающего, и брать придётся не числом, а укрытием и первым выстрелом из засады.
В конце 90-х под Кварном устроили показательный учебный бой. Семь старых "эсок" без башни, засевших в обороне, сошлись против семи новейших Leopard 2, самых современных танков, что были тогда у шведов.
Все семь "Леопардов" записали в подбитые. "Эски" потеряли при этом всего одну машину. Списали их вскоре после этого, в 1997 году, заменив теми самыми "Леопардами".