3629 подписчиков

Они ждут в коробках. Не знают зачем

ВчераВчера

3 мин

Знаете, что такое «день добра»? Это когда приезжают люди с камерами, улыбками и желанием сделать что-то хорошее. Один раз. Один чёртов раз. А потом уезжают, оставляя за собой пустоту, которую я буду заполнять снова. Каждый день. Без камер. Без улыбок.

Сегодня был такой день. И я смотрела на них — на тех, кто остаётся здесь навсегда, пока кто-то приходит «помочь» на час. Смотрела и думала: а они

Сегодня был такой день. И я смотрела на них — на тех, кто остаётся здесь навсегда, пока кто-то приходит «помочь» на час. Смотрела и думала: а они понимают? Понимают, что для них это не праздник, а обычная среда?

Вот она лежит в этой будке. Хася. Просто лежит. На цепи. В будке из фанеры, которая служит ей домом. Смотрит этими невероятными голубыми глазами, и я не знаю, что в них читать. Надежду? Или привычку к тому, что ничего не изменится?

Коробки. Цепи. Фанерные будки. Это их мир. Не зелёные поляны, не мягкие диваны, не тёплые руки хозяев. Их мир — это 9 квадратных метров пространства и цепь, которая не даёт уйти дальше. И они ждут. Не знают зачем, но ждут.

Хася выглядывает из своей будки, как будто проверяет: а может, сегодня? Может, сегодня кто-то придёт не с камерой, а с ключом от этой цепи? Но нет. Сегодня просто среда. Обычный день в приюте, где «день добра» закончился так же быстро, как начался.

А знаете, что самое страшное? Не то, что они живут в коробках. А то, что они привыкли. Привыкли к этой фанере, к этой цепи, к этому крошечному пространству. Они уже не мечтают о большем. Они просто живут. День за днём. Без вопросов. Без претензий.

Ричи спит, свернувшись под одеялом в красной кофте

Ричи спит. Свернулся калачиком в своей лежанке, в красной кофточке — единственном ярком пятне в его жизни. Он слепой. Глухой. Весит три килограмма. Когда его нашли, были видны все кости. Он не знает, что такое «день добра». Он знает только, что такое холод, голод и боль. И даже сейчас, в тепле, он вздрагивает от каждого шороха. Потому что память не отпускает.

Я смотрю на него и думаю: а нужны ли ему эти «дни добра»? Или ему нужно просто одно — чтобы кто-то остался? Не на час, не на день, а навсегда?

Чип лежит на спине, лапы вверх, язык набок

Чип лежит на спине, лапы вверх, язычок вывалился набок. Он слепой. Беззубый. Его язык всегда торчит на правую сторону — такая у него особенность. Он облаивает всех подряд — соседей, людей, воздух. Хриплым, грубоватым голосом, который узнаешь за три десятка метров. Это его способ сказать: я здесь. Я существую. Я имею право быть.

У него была опухоль яичка. Крупная. Страшная. Её удалили в апреле за четыре тысячи, которые я собирала по крупицам. Он выжил. Но он так и остался в этом вольере, на этой лежанке, с этим языком набок. Потому что никому не нужен слепой, беззубый чихуахуа с характером.

Фырк лежит на спине, показывая живот и лапы

А вот Фырк. Он тоже беззубый. Язык вывален набок. Четыре года. Вся жизнь впереди, если бы не одно «но» — он никому не нужен. Потому что люди хотят красивых, здоровых, удобных. А Фырк — он неудобный. Он требует внимания, ухода, любви. И это слишком много для тех, кто приходит в приют за «милой собачкой».

Знаете, о чём я думаю, когда вижу эти «дни добра»? О том, что они не меняют ничего. Совсем ничего. Потому что завтра я снова буду стоять перед этими коробками, перед этими цепями, перед этими глазами, которые смотрят и ждут. И я снова буду думать: как? Как объяснить им, что помощь — это не разовая акция, а каждый день? Что стольник в пятницу решает всё — жизнь или смерть, корм или голод, тепло или холод?

Но я прекрасно понимаю, что они нужны - такие дни. Из таких дней и складывается целая жизнь. Может такие дни в скором времени будут каждый день? И в это стоит верить и не опускать руки.

─────────────────────