Страна без разведки
К началу XX века Соединённые Штаты собирали разведданные так же, как вели внешнюю политику, — бессистемно и от случая к случаю. Армейская разведка G-2, военно-морская разведка ONI, Бюро расследований (будущее ФБР), дипломатическая служба Госдепартамента — каждая контора копала в своём огороде. Данные не пересекались, аналитика не существовала как жанр, а руководители ведомств тратили больше времени на взаимную ревность, чем на противника. С этой конструкцией Америка кое-как прошла Первую мировую, но к концу 1930-х годов стало ясно: надвигается война совершенно иного масштаба, и старая схема не выдержит.
Летом 1940 года пала Франция. Концепция молниеносной войны под названием блицкриг, в которой танковые клинья, авиация и пропаганда действуют синхронно, за шесть недель сделала то, чего кайзеровская армия не добилась за четыре года предыдущей войны. Лондон остался один. Американский президент Франклин Рузвельт, демократ, избранный на третий срок в ноябре 1940-го, отчаянно пытался понять, устоит ли Британия. Ему нужен был человек, который поедет в Лондон, поговорит с Черчиллем и оценит шансы острова не в депешах посла, а глазами военного.
Выбор пал на пятидесятисемилетнего адвоката с Уолл-стрит по имени Уильям Джозеф Донован.
Донован к тому моменту был фигурой, соединявшей несколько несовместимых, казалось бы, миров. Сын ирландских иммигрантов из рабочего Буффало, он по стипендии попал в Колумбийский университет, стал юристом, женился на дочери богатейшего семейства, построил прибыльную практику. Республиканец, дважды поддерживавший соперников Рузвельта на выборах. При этом — герой Первой мировой: в 1918 году, будучи подполковником «Боевого 69-го» нью-йоркского полка, во время Мёз-Аргоннского наступления получил осколочное ранение ноги, но отказался от эвакуации, лёжа руководил батальоном пять часов под пулемётным огнём и сорвал немецкую контратаку. За это в 1922 году ему вручили Медаль Почёта — высшую военную награду США. Пресса окрестила его Диким Биллом — прозвище, которое сам Донован терпеть не мог.
Рузвельт отправил республиканца Донована в Лондон летом 1940-го. Тот вернулся с убеждением: Британия выстоит, и Америке пора создавать собственный разведывательный аппарат.
Координатор информации из тринадцати человек
Донован не просто предлагал идеи. У него за спиной уже был опыт: он ездил в Эфиопию в 1935 году наблюдать за итальянским вторжением, в Испанию в 1936-м — смотреть на новые виды вооружений, в 1935-м встречался с Муссолини в Риме. В Лондоне он сошёлся с Уильямом Стивенсоном, британским разведчиком, известным под псевдонимом Intrepid, и с сэром Стюартом Мензисом, главой британской Секретной разведывательной службы (более известной как MI6). Англичане охотно делились опытом: им нужен был союзник с полноценной агентурной сетью, а не любительская труппа.
11 июля 1941 года Рузвельт подписал приказ об учреждении должности Координатора информации (Coordinator of Information, сокращённо COI). Формально это был гражданский пост в аппарате Белого дома. Задачи прописали максимально широко: собирать и анализировать любые данные, касающиеся национальной безопасности, и проводить «дополнительные мероприятия» по запросу президента. Слов «шпионаж», «диверсия», «психологическая война» в приказе не было — Рузвельт и Донован сознательно избегали конкретики, чтобы не спровоцировать конфликт с военными ведомствами и ФБР.
Первая зарплатная ведомость COI от 18 августа 1941 года включала 13 человек. К декабрю их стало 596, ещё через месяц — 670. К маю 1942 года штат дорос до 1630. В Каире, Чунцине и Лондоне заработали полевые базы, в Северной Африке действовала подпольная радиосеть, в Бирму и Тибет ушли первые специальные миссии.
Семь месяцев спустя, 7 декабря 1941 года, японская авиация атаковала Пёрл-Харбор. COI не предотвратил катастрофу — его запустили слишком поздно, он для этого и не создавался. Но атака подтвердила диагноз Донована: американская разведка была набором глухих комнат. Японское консульство в Гонолулу передавало шифровки о передвижениях флота, американские службы перехватывали японский дипломатический трафик, но информация дробилась между G-2, ONI и ФБР, и ни одна инстанция не сложила пазл.
После Пёрл-Харбора стало очевидно: COI больше не может прятаться под крылом Белого дома. Разведка должна встать на военные рельсы.
13 июня 1942: OSS выходит из тени
К весне 1942 года Донован методично продавливал свою позицию. В феврале был сформирован Объединённый комитет начальников штабов (Joint Chiefs of Staff, JCS) — коллегиальный орган военного руководства, объединивший армию и флот. Донован увидел в нём естественную «крышу»: его служба не могла принадлежать ни одному роду войск по отдельности, поскольку её разведданные были нужны всем. 30 марта 1942 года он направил Рузвельту меморандум с предложением переподчинить COI Комитету. Затем — ещё один 14 апреля. Затем — компромиссный вариант 16 мая. Рузвельт медлил.
Наконец, 13 июня 1942 года Рузвельт подписал Военный приказ. Документ делал три вещи. Во-первых, остатки COI (за вычетом пропагандистского крыла) получали имя Office of Strategic Services, или Управление стратегических служб. Во-вторых, новое ведомство переходило в подчинение Объединённого комитета начальников штабов. В-третьих, его директором назначался Уильям Донован, получивший к этому моменту звание армейского генерала.
Параллельно Рузвельт издал Исполнительный приказ № 9182, учреждавший Office of War Information, Управление военной информации. Туда отошла Служба внешней информации COI, которую Донован полтора года строил вместе с драматургом Робертом Шервудом. Пропаганду отделили от разведки — решение, которое потом сочтут и мудрым, и вредным: мудрым, потому что пропаганда и шпионаж требуют разной этики; вредным, потому что психологическая война без агентурной подпитки слепнет.
В приказе от 13 июня OSS вменялись две функции: «собирать и анализировать стратегическую информацию, требующуюся Объединённому комитету начальников штабов» и «планировать и проводить специальные операции по указанию Комитета». Ни слова о том, что именно такое «специальные операции». Донован получил карт-бланш — именно то, чего добивался с 1941 года.
Фабрика разведданных
Уже к 1945 году через OSS прошло почти 13 000 человек. Треть из них потом составит костяк ЦРУ. Но при жизни OSS оставалась гибридом, не похожим ни на одну другую разведывательную службу мира.
Сердцем организации стал Исследовательско-аналитический отдел, он же Research & Analysis Branch (R&A). Возглавил его Уильям Лэнджер, профессор истории из Гарварда. Лэнджер набрал около 900 учёных — историков, экономистов, географов, антропологов, политологов, психологов. Поименный список R&A выглядит как оглавление гуманитарного справочника середины XX века: Артур Шлезингер-младший, экономист Уолт Ростоу, социолог Эдвард Шилз, философ Герберт Маркузе, дипломат и политолог Ральф Банч, синолог Джон Кинг Фэрбэнк. Семь будущих президентов Американской исторической ассоциации, пять — Американской экономической ассоциации, два будущих нобелевских лауреата. Эти люди сидели в кабинетах и прочёсывали всё подряд: немецкие газеты, железнодорожные расписания, метеосводки, статистику промышленного производства, радиоперехваты, аэрофотосъёмку. Они доказывали — и доказали, — что кабинетный анализ открытых источников часто даёт больше, чем агент с пистолетом за линией фронта.
Параллельно работало агентурное крыло — Secret Intelligence (SI). Офицеры SI вербовали источников и выстраивали сети осведомителей в нейтральных и оккупированных странах. Во Франции до высадки действовали программы SUSSEX и PROUST: десятки команд по 2–4 человека засылались с рациями в немецкий тыл. Из 29 групп SUSSEX немцы раскрыли и казнили три. PROUST потерял одного агента из сорока одного.
Контрразведывательный отдел X-2, созданный Донованом в начале 1943 года, работал с самой чувствительной информацией войны — расшифровками немецкой переписки, полученными по программе ULTRA (взломанная «Энигма»). Британцы требовали особого режима допуска, и X-2 получил автономию от остального OSS.
Отдел специальных операций — Special Operations (SO) — строили по образцу британского Special Operations Executive (SOE), которому Черчилль в 1940 году поставил задачу «поджечь Европу». SO забрасывал в тыл команды для саботажа, организации местного сопротивления и координации авиационных поставок оружия партизанам. Центр снабжения «Площадка H» в Холме, Англия, упаковал в контейнеры для воздушного десантирования 3335 тонн грузов — 75 000 единиц стрелкового оружия и 35 000 гранат для подпольщиков Бельгии, Дании, Франции, Польши и Норвегии.
Джедбурги, качины и кинорежиссёры
Самой известной страницей SO стала операция «Джедбург». Название — по одной из версий, от шотландского городка Джедбург, где в XII веке местные ополченцы резали английских захватчиков топорами, — прилипло к многонациональным командам, которые забрасывали в оккупированную Францию с июня 1944 года. Каждая команда — двое-четверо: офицер OSS, британский офицер, офицер или сержант «Свободной Франции», иногда бельгиец или голландец. Всегда — радист. Все воевали в форме, без шевронов OSS: если бы их взяли в гражданском, расстреляли бы как шпионов, а в форме они считались комбатантами. Девяносто три джедбургские команды выбросили во Францию в течение 1944 года. Первая ушла в ночь перед «Днём Д». Их задачей было координировать поставки Сопротивлению, организовывать засады на дорогах, подрывать мосты, сеять хаос в тылу немецких дивизий, рвущихся к побережью.
Одним из джедбургов был двадцатичетырёхлетний Уильям Колби, будущий директор ЦРУ. Он обманул окулиста, чтобы пройти в парашютисты, — зрение не дотягивало. Через тридцать лет, уже возглавляя ЦРУ, он описывал свою миссию так: «досаждать немцам насколько возможно — засады на дорогах, подрыв мостов, всё в таком духе».
На другом конце мира, в Бирме, работал Детачмент 101 — первое в американской истории подразделение, специально созданное для партизанской войны, шпионажа и саботажа. Его активировали 22 апреля 1942 года под командованием полковника Карла Эйфлера. Отряд вербовал качинов — горные племена на севере Бирмы, ненавидевшие японцев. К 1945 году под началом Детачмента 101 воевало около 11 000 качинских ополченцев. Они собирали разведданные, устраивали засады, спасали сбитых союзных лётчиков, зачищали изолированные японские гарнизоны — и делали это в джунглях, куда регулярные войска просто не могли добраться.
Рекрутинг в OSS шёл не по резюме, а по пригодности навыка. Актёр Стерлинг Хэйден служил в Морской группе и перебрасывал грузы партизанам через Адриатику. Профессиональный бейсболист Мо Берг, владевший несколькими языками, работал по научно-технической разведке. Джулия Чайлд, тогда ещё не автор кулинарных бестселлеров, а рядовая сотрудница, служила в регистратуре секретной переписки. Кинорежиссёр Джон Форд, создатель вестернов, снимал документальные кадры для OSS. Среди оперативников хватало взломщиков сейфов и банковских клерков — брали всех, кто мог пригодиться за линией фронта. Сами сотрудники между собой называли контору «Oh So Secret», «Oh So Silly» или «Oh So Social» — в зависимости от настроения и глубины иронии.
Аллен Даллес и миллион капитулировавших
Если Исследовательско-аналитический отдел был мозгом OSS, то его самой результативной агентурной точкой стал Берн. 9 ноября 1942 года сорокадевятилетний Аллен Даллес пересёк швейцарскую границу на поезде из Виши — за несколько минут до того, как немцы её закрыли. В тот же день союзники высадились в Северной Африке. Даллес поселился в доме № 23 по Херренгассе — мощёной улочке средневекового квартала Берна, спускавшейся к реке Ааре. На двери повесил табличку: «Аллен Даллес, специальный помощник американского посланника». Швейцарские газеты немедленно раструбили, что это «личный представитель президента Рузвельта с особым поручением». Прикрытие было настолько прозрачным, что, по сути, не работало, — но Даллеса это устраивало: к нему сами потянулись люди с информацией.
Среди посетителей дома на Херренгассе были немецкие дипломаты, антинацистски настроенные офицеры Абвера (военной разведки рейха), беженцы, бизнесмены и профессиональные торговцы секретами — те самые, что утром сбывали донесения немецкой резидентуре, днём — британской, а вечером приходили к Даллесу. Два его главных контакта — немецкий дипломат Фриц Кольбе и прикреплённый к консульству в Цюрихе офицер Абвера Ханс Бернд Гизевиус. Первый таскал дипломатическую почту рейха, второй имел доступ к планам заговорщиков, пытавшихся убить Гитлера. В Вашингтоне обоим поначалу не верили: слишком хорошо ложилась информация, подозревали дезинформацию.
Февраль 1945 года. Даллес начинает серию тайных встреч с обергруппенфюрером СС Карлом Вольфом — командующим силами СС и полиции в Италии, человеком, лично причастным к военным преступлениям. Встречи проходят в Лугано и Люцерне. Вольф предлагает сдать немецкие войска в Северной Италии. Переговоры длятся три месяца, через швейцарскую границу курсируют курьеры. Сталин, узнав о контактах, приходит в ярость: ему мерещится сепаратный мир Запада с рейхом за спиной СССР. Рузвельту приходится оправдываться перед Кремлём.
29 апреля 1945 года в Казерте, под Неаполем, представители союзного командования и немецкого вермахта подписывают условия капитуляции. Оружие складывает группа армий «C» — 10-я и 14-я армии, итальянская группа армий «Лигурия», плюс части в южной Австрии. Примерно миллион солдат. Капитуляция вступает в силу 2 мая 1945 года. До общей капитуляции Германии, подписанной генералом Йодлем в Реймсе 7 мая, остаётся пять дней. Пять дней без боёв на итальянском фронте — это тысячи жизней, которые не были потеряны.
Карла Вольфа не тронут на Нюрнбергском процессе. Даллесу это ещё аукнется.
Человек, которого Трумэн не хотел слушать
Донован предвидел победу задолго до неё. 18 ноября 1944 года — через пять месяцев после высадки в Нормандии, когда исход войны уже не вызывал сомнений, — он отправил Рузвельту меморандум с предложением создать «Центральную разведывательную службу» на постоянной основе. В отличие от OSS, завязанного на нужды Объединённого комитета начальников штабов, новая структура должна была подчиняться напрямую президенту, иметь собственный бюджет и право проводить тайные операции за рубежом. Аргумент Донована был прост: мир после войны станет не проще, а сложнее; союз с СССР — временный; стране потребуется инструмент, чтобы видеть угрозы до того, как они материализуются. «Есть здравые причины, — писал он, — не ждать конца войны, а заложить киль этого корабля сейчас же».
Рузвельт разослал меморандум на отзыв профильным ведомствам. Реакция была убийственной. Армия, флот, Госдепартамент и ФБР увидели в плане угрозу собственным разведывательным службам — и начали топить его через прессу. 9 февраля 1945 года газета Washington Times-Herald, входящая в изоляционистский газетный трест Маккормика—Паттерсона, вышла с шапкой: «Донован предлагает сверхшпионскую систему для послевоенного Нового курса». Статья корреспондента Уолтера Трохана утверждала, что новая служба «подомнёт под себя ФБР, Секретную службу, ONI и G-2» и будет следить за гражданами внутри страны. Ни одно из этих утверждений не соответствовало тексту меморандума, но газетный скандал сделал своё дело.
12 апреля 1945 года Рузвельт умер от кровоизлияния в мозг. Вице-президент Гарри Трумэн, бывший сенатор от Миссури, въехал в Белый дом с минимальным представлением о том, чем занимался OSS. Рузвельт никогда не посвящал его в разведывательные дела. Через месяц, 14 мая 1945 года, Донован добился пятнадцатиминутной аудиенции у нового президента. Разговор не заладился с первой минуты. Трумэн записал в дневнике: «Приходил генерал Донован — рассказывал, как важна Секретная служба и как много он мог бы сделать для управления страной». Саркастическая интонация записи не оставляет сомнений в отношении Трумэна к визитёру.
Масла подлил секретный доклад полковника Ричарда Парка из армейской разведки G-2. На 56 машинописных страницах Парк собрал все слухи, жалобы и подозрения, бродившие по европейским штабам: OSS — сборище дилетантов, раздутый бюджет, хаотичное администрирование, некомпетентность в полевых операциях. Большинство обвинений строилось на анонимных источниках и непроверенных разговорах, но гриф «совершенно секретно» придавал документу вес. Трумэн получил доклад в первые дни своего президентства, и тот лёг на уже подготовленную почву.
К этому добавилось давление директора ФБР Джона Эдгара Гувера. Гувер с самого начала — с июля 1941 года — видел в Доноване конкурента и последовательно блокировал расширение полномочий COI, а затем OSS. Именно стараниями Гувера Латинская Америка осталась запретной зоной для OSS на всю войну — при том что немецкие агентурные сети в Аргентине и Бразилии работали без помех. Теперь Гувер настаивал, что OSS надо не просто расформировать, а уничтожить.
Казнь в сентябре
20 сентября 1945 года Трумэн подписал Исполнительный приказ № 9621. Его название говорит само за себя: «Прекращение деятельности Управления стратегических служб и распределение его функций». OSS должен был исчезнуть к 1 октября — через десять дней. Около 13 000 человек в одночасье остались без работы или были раскиданы по другим ведомствам.
Госдепартамент получил Исследовательско-аналитический отдел в виде временной структуры — Interim Research and Intelligence Service, Промежуточной службы исследований и разведки. К концу года её ликвидировали. Всё остальное — агентурные сети, оперативные группы, архивы, оборудование — отошло Военному министерству. Секретарь военного ведомства получил право в любой момент прекратить любую из переданных активностей.
Трумэн вовсе не собирался оставаться без разведки. Ему нужна была разведка без Донована, без амбиций, без намёка на «американское гестапо». Но реальность оказалась сложнее. Военное министерство, получив агентурные останки OSS, образовало в октябре 1945 года Strategic Services Unit (SSU) — по сути, те же люди продолжали заниматься тем же самым, только под другой вывеской. А 22 января 1946 года Трумэн создал Central Intelligence Group (CIG) — промежуточный орган без собственного бюджета и законодательного мандата, укомплектованный прикомандированными сотрудниками других ведомств. Первым директором центральной разведки стал контр-адмирал Сидни Соерс — его назначили 23 января 1946 года. В июне его сменил генерал-лейтенант Хойт Ванденберг, при котором CIG обзавёлся собственным аналитическим аппаратом и правом самостоятельно вербовать персонал. С 1 мая 1947 года директором стал контр-адмирал Роско Хилленкоттер.
Этой конструкции не хватило полутора лет, чтобы показать свою несостоятельность. У CIG не было ни собственного бюджета, ни чётко прописанных законом полномочий. Бюрократический гибрид, собранный на скорую руку, не мог быть инструментом внешней политики. Ванденберг за год своего руководства сумел разогнать машину — но законодательной базы ему не хватило.
26 июля 1947 года Трумэн подписал Акт о национальной безопасности. Закон делал три вещи: объединял военные министерства под эгидой нового министра обороны, создавал Совет национальной безопасности и учреждал Центральное разведывательное управление, Central Intelligence Agency. ЦРУ официально приступило к работе 18 сентября 1947 года. Первым директором центральной разведки остался Хилленкоттер, перешедший из CIG. У ЦРУ впервые появился собственный бюджет, право нанимать персонал и — принципиальное ограничение — запрет на полицейские функции и действия внутри США. Внешнюю разведку намертво отделили от внутренней: ФБР оставалось внутри страны, ЦРУ работало за рубежом.
Треть сотрудников нового Управления вчера носила значок OSS.
То, что осталось
Донован прожил ещё четырнадцать лет. Его назначили послом в Таиланд в 1953 году, но директором ЦРУ он так и не стал. Аллен Даллес — стал: в 1953-м его назначил президент Эйзенхауэр, и Даллес пробыл на посту до 1961 года — дольше всех директоров в истории ЦРУ. При нём Управление организовало перевороты в Иране (1953 год) и Гватемале (1954 год), а затем провалило высадку в заливе Свиней на Кубе в апреле 1961-го, после чего Кеннеди отправил Даллеса в отставку.
Бывший джедбург Уильям Колби возглавил ЦРУ в 1973 году, в разгар Уотергейта и вьетнамского синдрома, и руководил им три года — пока его не сменил Джордж Буш-старший.
Наследие OSS не сводится к персоналиям. Оно — в самой идее централизованной разведки, которой до 1941 года в Америке не существовало. В концепции исследовательско-аналитического отдела, доказавшего, что кабинетный учёный с комплектом иностранных газет может дать более точную картину, чем агент под прикрытием. В организационной модели, где агентурная разведка, контрразведка, анализ и тайные операции собраны под одной крышей — модель, которую ЦРУ унаследовало практически без изменений.
Армейский спецназ США тоже ведёт свою родословную от джедбургов и Оперативных групп OSS. Полковник Аарон Бэнк, ветеран OSS, в 1952 году создал первые отряды армейского спецназа — впоследствии они получат название «зелёные береты», — и учебные программы первых лет были списаны с программ OSS.
Детище Донована прожило три года и три месяца. Оно было хаотичным, перераздутым, вечно враждовало с собственным правительством и теряло людей на операциях, которые потом признают дилетантскими. Но оно же — впервые в американской истории — создало машину, способную одновременно следить за противником, анализировать его слабости и бить по ним руками обученных диверсантов. Машину, от которой после сентября 1945 года попытались избавиться — и уже через полтора года начали строить заново, потому что без такой машины послевоенный мир оказался слишком опасным.
Холодная война уже шла. Через полгода после запуска ЦРУ, в феврале 1948 года, коммунистический переворот в Чехословакии окончательно убедит Вашингтон, что мирное сосуществование с СССР — иллюзия. Ещё через несколько месяцев начнётся Берлинский кризис. Наследие OSS оказалось востребованным куда быстрее, чем кто-либо предполагал в сентябре 1945-го.