Наверное, немного странно это, но в моем детстве с мифами Древней Греции меня познакомил не Кун и не Гаспаров, а Роберт Грейвс. Не самая подходящая книга для подростка: слишком много античных подробностей о том, кто кому что отрезал и кто каким способом кем овладел (впрочем, может, наоборот - для подростка самое оно), слишком сухой текст, по сути пересказывание нескольких вариантов каждого мифа со скрупулезными ссылками на источники. И в то же время - возможно, чересчур смелые, но очень интересные трактовки! И это было то, за что я полюбила эту книгу. Она не просто пересказывала истории, передававшиеся из уст в уста тысячи лет назад, она пыталась их понять. И это - совершенно точно то, что очень нужно всем подросткам - понять, что вообще происходит.
Грейвс первым рассказал мне, что в Древней Греции сменилось несколько народов в бронзовом веке, и попытался препарировать мифы по волнам миграции. Загадочные пеласги часто упоминаются в трудах античных историков и поэтов как догреческие обитатели Эллады. В ходе Элладского периода (2-е тысячелетие до нашей эры) они были, по-видимому, постепенно покорены и ассимилированы двумя волнами греческих вторжений - ахейцами и затем дорийцами. Уже в начале книги он разделяет мифы творения на пеласгический, Гомеровский, орфический и Олимпийский, не забывая также и о философских.
Здесь же я узнала о сложной судьбе Загрея-Диониса, важности культа орфиков (хотя казалось бы, такой невнятный персонаж, простую инструкцию не смог выполнить) и о том, как потомки Тантала, скормившего богам на пиру собственного сына (именуемые чаще Атридами в честь его внука Атрея, повторившего преступление деда) несли проклятие.
Подробно описан здесь весь Троянский цикл легенд, можно свериться со ссылками автора и читать его источники, хотя, конечно, понятно, что все, что дошло до нас - это пересказы пересказов. Например, греки ценили циклические поэмы, некоторые из них даже сравнивали с гомеровские эпосом, но они до нас не дошли, что о многом говорит.
Почти всё, что мы знаем о сюжетах несохранившихся частей Троянского и Фиванского циклов, опирается на «Хрестоматию» античного грамматика Прокла. Его Грейвз часто цитирует, рассказывая о предыстории Троянской войны. Ещё одним автором, сохранившим в пересказах древние сюжеты является Аполлодор (а вернее псевдо-Аполлодор, потому что автор этих пересказов жил на несколько столетий позже имярека). Конечно, много ссылок и на Гесиода, Геродота, и на трагиков, которых, вероятно, можно считать наиболее древними из пересказчиков мифов.
У Грейвса я также встретила впервые упоминание тех самых людей моря, о которых мы говорили в статье про Силена: "В XIV в. до н.э. Египет и Финикия страдали от частых набегов кефтиу, или «людей моря», в которых троянцы, вероятно, играли не последнюю роль."
Мне очень нравится, как Грейвс проводит параллели между разными мифами, не забывая перечислять все вариации бродячих сюжетов в весьма драматичной манере: "Когда Парис решил сделать Елену своей женой, он не предполагал, что ему придется отвечать за то, что он отплатил черной неблагодарностью Менелаю за его гостеприимство. Разве критян призвали к ответу, когда они от имени Зевса похитили Европу у финикийцев? Пришлось ли аргонавтам платить за похищение Медеи из Колхиды? Или, может быть, афиняне платили за похищение критянки Ариадны? А фракийцы платили за похищенную афинянку Орифию? Однако в случае с Парисом все оказалось по-другому." Потому что ахейцам "захотелось" в поход, а захотелось им потому, что Гея пожаловалась Зевсу на перенаселение. Вполне валидное описание причин катастрофы бронзового века.
По этой книге стоит сделать очень важный дисклеймер. Она следует концепции, которая была популярной во время ее написания, но сейчас отвергнута - о матриархате как обязательной стадии в истории человечества. Её ввел швейцарский правовед и филолог Иоганн Якоб Бахофен в 1861 году в работе «Материнское право», введя в научный обиход сам термин. Энгельс использовал эту концепцию в 1884 году в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (книжечка небольшая и интересная, невзирая на то, что местами устаревшая). Современная академическая наука считает идею глобальной «стадии матриархата» (как эпохи тотального женского господства) мифом, однако сам феномен матрилинейности (счет родства по материнской линии) признается реальной практикой у многих древних народов, поскольку понять точно, кто отец ребенка, было невозможно до развитого патриархата (когда женщин догадались замуровывать на женской половине дома без права общения). Логично, что родство считали и имущество передавали по женской линии родства (это не значит, что самим женщинам). Это, конечно, не приводило с необходимостью к матриархату, но это однозначно сигнализирует от том, что женщина тогда пользовалась существенно большей свободой, чем в классической Греции, раз по поводу отцовства ее детей в принципе могли возникать сомнения.
На основе этой красивой (и что уж скрывать, для меня лично приятной) концепции исконного матриархата Грейвс развил свою концепцию триединой Великой богини (у него есть ещё отдельная книга Белая богиня), а также вырулил толкования многих мифов в концепцию ежегодного принесения в жертву царя-жреца.
В честь Белой богини я смешала коктейль Белая леди, классический сауэр на джине. И мне очень понравилось! Гармоничное сочетание джина (40 мл), куантро (20 мл), лимонного сока (20 мл) не потребовало даже никакого сиропа. Очень простой и изящный коктейль.
Если честно, мне страшно интересно было читать в детстве интерпретации мифов Грейвса, и я, конечно, расстроилась, когда узнала, что это поэтический вымысел. Но, пусть и опровергнутая, эта концепция сложила древнегреческие мифы для меня в какой-то пазл. И читать было интереснее. А главное, это была первая попавшая в мои руки попытка именно анализа мифов. Возможно, его книга не стала тем сводом доказательств теории о Великой богине, на который он надеялся (как и Principia mathematica не стала полным и исчерпывающим описанием математики - что за амбициозные цели ставили перед собой авторы в прошлом веке!), но она даёт отличное описание мифов в нескольких изводах с исчерпывающим цитированием источников. А ещё привычку анализировать даже самые волшебные явления.