Осенью 1943 года Москва жила войной. Фронт ушёл на запад, но город затемнялся по-прежнему. Фонари на улицах не горели. Единственным источником света для многих были ручные динамо-фонарики – «жучки», которые нажимались рычагом и давали слабую лампочку. В этой тьме и началась эта история.
Малая Семёновская, 6. Жилой дом. За ним – веранда и огород. Лейтенант Алексей Талдыгин провожал свою девушку Зинаиду. Он был на побывке, уезжая вскоре на фронт. Лейтенант замялся у подъезда, хотел признаться в любви, но не успел. Что-то увидел за спиной девушки, раздался шорох. Талдыгин сказал: «Зина, я сейчас» – и ушёл в темноту. Прогремел выстрел. Девушка бросилась на звук. Он ещё успел сказать, что любит её.
На место выехала оперативная группа. Возглавлял её Владимир Чванов – молодой сыщик, в 23 года ставший легендой уголовного розыска. Коллеги и преступники называли его «Профессором». Он пришёл в милицию с фронта в 1942-м после тяжёлого ранения под Ельней. Прошёл путь от оперуполномоченного до начальника угрозыска 20-го отделения – самого криминального участка столицы, Марьиной Рощи. В 1943 году Чванова пригласили в МУР.
Допросили Зинаиду. Девушка ничего не видела. Никаких зацепок. На помощь приехал кинолог Сорин со своим псом Бураном. К 1943 году они уже задержали полтора десятка преступников. Буран обнюхал следы и бросился на поиски. Он залаял у входа в подвал. Милиционеры запустили собаку. Через несколько секунд Буран подал голос. В подвале обнаружили тяжело раненого мужчину около шестидесяти лет. Врачи насчитали на его теле три огнестрельных ранения. Если бы не Буран, он бы умер.
При повторном осмотре Буран указал на предмет – ручной фонарик «жучок». На фонарике нашли отпечатки пальцев. Когда группа вышла из подвала, Буран потянул к мальчишке, с интересом смотревшего на всё происходящее вблизи, и дал голос. Пацана задержали. Его звали Геннадий Твердохлёбов, 13-ти лет. Мальчишка твердил, что просто играл в подвале. Но Чванов чувствовал – врёт. Сыщик выложил перед ним фотографии с мест преступлений. Давил на совесть, рассказывая, что вот этот лейтенант выжил на фронте, а в тылу его лишили жизни бандиты. А тот мужчина в подвале!? Мальчишка решился на правду.
В тот вечер он увидел троих, прошедших через двор. Вскоре туда же въехал грузовик. Двое спрятались, а третий метнулся под колёса. Водитель выпрыгнул, обозвал «прыгуна», а тот трижды выстрелил в упор. Подельники уволокли шофёра в подвал и скрылись на машине. Невзирая на страх, Гена спустился в подвал, подсвечивая фонариком. Пределом испытаний стало то, что из темноты снизу кто-то схватил его за ногу. Парнишка выронил фонарик и бросился наутёк. Стало ясно, что раненый в подвале тот самый шофёр. Чванов объединил два дела.
Он снова допросил Зинаиду. Девушка подтвердила, что лейтенанту угрожали. Некий Зубанов претендовал на её сердце, а когда появился Алексей, угрожал тому, мол, посмотрим, чья возьмёт. А на следующий день лейтенанта убили. Поскольку расправились с офицером, делом занялся НКВД. Через два дня Зубанов попросился на допрос к Чванову и сознался в преступлении. Задав арестованному пару практических вопросов по подробностям содеянного, следователь понял, что тот не виноват. И отпустил его.
А вскоре банда снова дала о себе знать. 23 октября 1943 года Алевтина Борисова ждала мужа с работы. Двухлетний сын Слава уснул. В дверь постучали. Женщина, не задумываясь, открыла. Оттолкнув её, ворвались двое вооружённых мужчин. Первый, с пепельно-седыми волосами под угрозой жизни потребовал деньги. Когда малыш от шума проснулся, стал угрожать ему. Отважная мать бросилась на защиту. Кто знает, чем бы это закончилось.
К счастью, на лестнице бандиты услышали шаги. Они бросились к входной двери, прислушиваясь. И в этот момент невероятным усилием Алевтина сумела сдвинуть шкаф и забаррикадировать им дверь в комнату, где была с сыном. Бандиты начали долбить в дверь комнаты. Женщина сидела полуживая от страха. Но видимо по лестнице в подъезде действительно кто-то поднимался. Оба бандита с руганью выскочили из квартиры. Вскоре она услышала голос мужа, который звал её.
Снова приехал Сорин с Бураном. Пёс взял след и привёл к квартире на втором этаже в соседнем доме. Дверь открыла девушка Валентина Ларцева, которая представилась секретарём народного суда Сталинского района. Сыщики извинились и ушли. А Буран был обижен, ведь он не ошибся. Пули из квартиры Борисовой оказались идентичны тем, что использовали против Талдыгина.
Бандиты дали о себе знать снова. 13 октября четверо мужчин проникли в ателье №4 на Преображенской. Связали охранника Лухменскую. Вынесли товаров на 18 тысяч рублей по госцене (в коммерческой торговле – около 300 тысяч). И снова как главаря описали мужчину с пепельными волосами. Через день «обнесли» ещё одно ателье. Трёх работниц заперли в подсобке, забрали изделий на 20 тысяч. Бандиты только выбрались на улицу, как женщины сумели вырваться и стали звать на помощь. Бандиты расстреляли их.
Информация дошла до горкома партии. Коммунисты поставили сотрудникам МУРа ультиматум – за две недели и так страдающий от войны город должен быть избавлен от банды. Иначе ответят милицейские руководители. Учитывая, что за годы войны расстреляли нескольких начальников райотделов за плохую раскрываемость, предупреждение было серьёзным.
Прошло три дня. Ограблению подвергся склад фабрики тканей на Малой Семёновской, 16. Похитили 486 метров ткани, что на вес составляло почти 400 килограммов. Транспорта у преступников не было. Чванов понял – налёты происходят на небольшом пятачке между Семёновской и Преображенкой. А значит, схрон где-то рядом.
Буран взял след и привёл во двор дома Борисовой. Пёс подбежал к сараю и сел. Взломали замок и нашли краденый товар. К удивлению оперативников сарай числился за Валентином Ларцевым, сестрой которого была та самая Валентина Ларцева, секретарь суда. В её квартиру нагрянули с обыском, установили адрес брата.
Ларцев, заметив подъезжавших оперативников, выпрыгнул из окна дома с другой стороны и надеялся уйти. Но его задержал Буран. Так взяли первого участника банды. Он был бывшим офицером-подводником. После тяжёлого ранения списали на берег. Чванова потрясло, что боевой офицер, героически сражавшийся на флоте с немецкими кораблями и субмаринами, встал на такой путь. Оперативник сумел склонить Ларцева к раскаянию и попросил его помощи в поимке банды.
В бандитскую квартиру на Трубной площади Валентин постучал условным стуком. Ему открыли и тут же ударили финкой в живот. Оказалось, что бандиты знали, что он задержан. И когда пришёл к ним – всё поняли. К счастью, в квартиру уже ворвались милиционеры. Среди восьми арестованных были верные помощники главарей – малышка-Цыганок и Чепа. Главарей, Седого и Шанхая, здесь не оказалось.
20 ноября 1943 года в пивной на Щербаковской гражданин неосмотрительно похвастался крупной суммой. У дома его ждали трое. Седой выстрелил в хозяина, его жена Елизавета Кушка получила четыре пули, но выползла на лестничную клетку и позвала на помощь. Через десять минут на месте были сотрудники, ещё через пятнадцать – Сорин с Бураном. Пёс повёл в Измайловский парк.
Троих преступников преследовали двое: Сорин и лейтенант Камышин. Заметили трансформаторную будку, и Сорин сделал несколько шагов вперёд. Оттуда раздались выстрелы. Кинолог упал – пули попали в грудь, в живот, в ногу. Буран лизал хозяину лицо, пытаясь так его поднять. Милиционерам требовалась срочная помощь. В надежде, что пёс его поймёт, Сорин дал команду «домой». Пёс помчался. А ему вслед засвистели пули. По тому, как собака неожиданно подпрыгнула и начала сильно хромать, стало понятно – попали. Но Буран сумел скрыться.
Когда его увидели на Петровке, 38, кинологи поняли: случилось страшное. Раненый пёс не давался в руки, он звал за собой. Тем временем Камышин из последних сил сумел подобраться к трансформаторной будке и рывком вдёрнул в «ушки» запора арматурный прут. Затем подпёр крепкие двери доской. Бандиты начали биться в дверь, пытаясь её выбить. Теперь оставалось только надеяться, что умный пёс приведёт помощь.
Запор открыла прибывшая группа МУРовцев. Бандитам приказали выходить по одному и немедленно бросать оружие. Всякое лишнее движение будет расценено как попытка к бегству. Камышин повернул голову, чтобы посмотреть, что там с Сориным. Кинолог больше не дышал. Положив голову ему на грудь, лежал мёртвый Буран.
Всего по делу проходило 22 человека, 19 из них – матёрые бандиты. Главаря Николая Букварёва («Седой»), Володина («Шанхай»), Сокова («Сокол»), Голубева («Чепа»), Кузнецова («Лёнчик») и Антонова («Малышка-Цыганок») приговорили к расстрелу. Множество жалоб и апелляций не помогли. В помиловании было отказано.
Верного Бурана захоронили рядом с лейтенантом Сориным – тем человеком, за которого пёс отдал свою жизнь. Такой ценой была обезврежена крупная банда, которая без жалости расправлялась с людьми, в то время, как большая часть советских граждан работала на фронт и будущую Победу.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.