– Соломон Александрович! Кофе по Вашему любимому рецепту готов, и через пять минут пожарю яичницу с беконом, как Вы любите, – раздался ласковый голос аспирантки Семеновой с кухни.
Профессор Соломон Александрович с умилением представил Семенову сейчас на кухне, в трусиках и его белоснежной рубашке, налил 50 грамм виски, набил трубку своим любимым голландским табаком, чиркнул спичкой, раскурил трубку и, откинулся в кресле, прикрыв глаза. Первым его встретил пряный, чуть дымный аромат. А затем на языке проявилась пикантная терпкость, игриво переплетённая со сдержанным, но отчётливым сладким привкусом.
«Какие ощущения!» – подумал он, – Ничуть не уступают медленному утреннему сексу с Семеновой. Через три дня приезжает с курорта жена, надо все успеть. Купить такую же бутылку виски Джек Дэниэл, что я выпил. Да, на послезавтра обязательно клининг. Пусть все вылижут тут до блеска, как это умеет делать в постели Семенова».
– А кстати, Настуся, есть идея. Тебе надо включить во вторую главу пример клининг-бизнеса. Большими темпами он развивается.
– Соломон Александрович! Я еще с примером туристического бизнеса не разобралась.
– Ну да, ну да.
Профессор кликнул мышкой. Вспыхнул экран компьютера, где была новая статья профессора о здоровом образе жизни тех, кому за семьдесят, где Соломон Александрович с пеной у рта и примерами из собственной жизни доказывал, что лишь в комплексе можно решить эту проблему. Статья была уже почти готова. Жестко удалась аннотация.
Профессор, вооружившись обоймой аргументов спорил со сторонниками употребления алкоголя и его вреде, написал яркие разделы об интервальном голодании, длительном сне, отказе от секса и табака, написал как он без единого пропуска совершает утренние пробежки, и теперь подробно расписывал питание стариков на неделю, где в длинный ряд встали кефиры, твороги обезжиренные, каши без соли, молока и масла, супы (особенно гороховый суп), и квашеная капуста, которую Соломон Александрович на дух не переносил.
Тут в дверь кабинета требовательно постучали.
– Настуся, ты же знаешь меня нельзя тревожить, пока я не выйду. Сейчас допишу Введение и я весь твой.
– Моня! Это же я, Аглая – раздался голос жены.
– Аглая??? – Профессор вздрогнул, стакан с виски выпал из его рук и вдребезги разбился, а трубку он затушил в горшке с фикусом.
Поправив пижаму, он прохрипел осипшим голосом:
— Войдите.
Дверь распахнулась.
Аглая с загаром до шоколадного оттенка и с выражением лица, которое не предвещало ни забав с Семеновой, ни кофе, ни виски, а одно только интервальное голодание, сказала:
– Ты почему не встаешь? Я так соскучилась, что решила сделать сюрприз. Вот творожок с рынка.
Она сделала шаг вперед.
— Соломончик, — медленно произнесла она, принюхиваясь. — Почему здесь пахнет виски, табаком и женскими духами? И почему фикус дымится?