– Марина Сергеевна, вы личные вещи сами соберёте или позвать кого-нибудь из хозяйственного отдела?
Я остановилась в дверях собственного кабинета. Возле книжного шкафа стоял кладовщик Николай с пачкой сложенных коробок, а моя секретарь Лида держала в руках табличку с фамилией, которую только что сняла с двери.
На столе уже лежал рулон упаковочной плёнки.
– А куда я переезжаю? – спросила я.
Николай отвёл глаза.
– Мне не сказали. Велели освободить помещение до обеда.
– Кто велел?
Лида едва заметно кивнула в сторону директорской приёмной.
Ответить я не успела. По коридору прошёл Виктор Алексеевич Громов, директор нашей компании. За ним следовал молодой мужчина в светлом костюме, с новой кожаной папкой под мышкой. Я видела его утром возле проходной, но решила, что приехал представитель заказчика.
Громов остановился у двери и удовлетворённо оглядел коробки.
– Отлично, уже начали.
– Начали что? – спросила я.
– Реорганизацию клиентского направления.
– О которой руководитель направления узнаёт от кладовщика?
– Марина Сергеевна, не надо делать из обычного рабочего решения событие вселенского масштаба.
Он повернулся к молодому мужчине.
– Артём, знакомьтесь. Марина Сергеевна Власова. Двадцать семь лет в компании, знает каждый договор и каждого заказчика.
– Очень приятно, – сказал Артём.
Он протянул руку. Я пожала её.
– Взаимно. А кем вы приняты?
Артём посмотрел на директора.
– Руководителем отдела по развитию клиентских проектов.
– Такого отдела у нас нет.
– Теперь будет, – ответил Громов. – Мы меняем структуру.
– Приказ готов?
– Подпишу после совещания.
– Должностные обязанности утверждены?
– Марина Сергеевна, вы опять начинаете цепляться к формальностям.
– Я пытаюсь понять, почему из моего кабинета выносят вещи.
Громов вздохнул так, словно ему пришлось объяснять очевидное особенно медлительному человеку.
– Освобождайте кабинет, вас заменит молодой специалист. Артёму нужно нормальное помещение для встреч с клиентами. Вы пересядете в комнату рядом с архивом. Там тихо, никто не мешает. Для вашей текущей работы вполне достаточно.
– Какой именно текущей работы?
– Передадите дела, введёте Артёма в курс, завершите старые договоры. Потом посмотрим.
– Посмотрим что?
– Как вы впишетесь в новую систему.
По коридору проходили сотрудники. Они замедляли шаг, делая вид, что заняты телефонами и папками. У дверей бухгалтерии остановилась Людмила Ивановна. Увидев мой взгляд, она тут же опустила голову.
Громов не говорил прямо, что собирается меня увольнять. Он предпочитал другие выражения: «перераспределить нагрузку», «освободить от оперативных задач», «дать возможность передать опыт». За подобными словами обычно следовало предложение написать заявление по собственному желанию.
– Я передам дела на основании официального распоряжения, – сказала я. – До этого коробки останутся пустыми.
Директор побагровел.
– Вы решили показать характер?
– Я решила соблюдать порядок.
– Ваш порядок уже давно тормозит работу компании.
– В таком случае изложите претензии письменно.
Артём переступил с ноги на ногу.
– Виктор Алексеевич, может быть, я пока сяду в переговорной? Мне кабинет не принципиален.
– Вам нужно начинать работать, а не кочевать по свободным углам, – отрезал Громов. – Марина Сергеевна, у вас два часа.
Он ушёл, не дожидаясь ответа. Артём задержался.
– Я не знал, что кабинет освобождают таким образом, – тихо сказал он.
– А каким образом вы думали?
– Виктор Алексеевич говорил, что вы сами хотите оставить должность.
– Вам сказали неправду.
– Понятно.
Он поправил папку и поспешил за директором.
Николай всё ещё стоял возле шкафа.
– Заберите коробки, – попросила я.
– А если Виктор Алексеевич спросит?
– Скажите, что я не разрешила упаковывать документы без описи.
Кладовщик облегчённо подхватил картон и вышел. Лида вернула табличку на дверь.
– Простите, Марина Сергеевна. Он вызвал меня утром и велел снять. Я не знала, как вам сказать.
– Ты не виновата.
– Все думали, сначала будет общее совещание.
– Значит, не все.
Я вошла в кабинет и закрыла дверь. На столе лежали три папки с договорами, чашка недопитого кофе и зелёный блокнот, в котором я записывала звонки заказчиков. За окном медленно разворачивался грузовик с металлическими корпусами для вентиляционных установок.
Наше предприятие выпускало промышленные системы очистки воздуха. Не самый заметный товар, но без него не работали покрасочные цеха, лаборатории и пищевые производства. Я пришла сюда после института обычным инженером, когда компания ещё занимала два этажа старого административного здания и один сборочный корпус.
Клиентский отдел вырос из моего стола возле окна и телефонного аппарата, который постоянно заедал. Я сама составляла первые коммерческие предложения, ездила на заводы, объясняла заказчикам разницу между установками, выслушивала претензии и уговаривала производство исправлять недочёты.
Потом появились специалисты, отдельный отдел, система учёта и этот кабинет. Я никогда не считала его наградой. Здесь просто было удобно раскладывать большие чертежи, хранить договоры и разговаривать с людьми без шума общего зала.
Громов пришёл в компанию после смены одного из учредителей. В первый месяц он обходил цеха, здоровался со всеми за руку и говорил, что опытные сотрудники являются главной ценностью предприятия.
– Никаких резких движений, – уверял он. – Сначала разберусь, потом будем улучшать.
Разобрался он быстро. Сначала поменял служебные машины и мебель в своём кабинете. Затем пригласил консультантов, которые два месяца рисовали стрелки на больших листах бумаги и объясняли нам, что заказчика нужно «вести по пути впечатлений».
Я не возражала против новых методов, пока они помогали делу. Мы внедрили электронный учёт обращений, обновили образцы договоров, перестали терять заявки между отделами. За это я благодарила Громова.
Проблемы начались, когда он решил, что любую производственную задержку можно исправить красивым письмом.
Виктор Алексеевич обещал заказчикам сроки, не советуясь с цехом. Подписывал договоры на оборудование, для которого ещё не были получены комплектующие. Требовал брать авансы, хотя технический отдел предупреждал о рисках.
– Сначала продадим, потом производство найдёт решение, – говорил он.
Иногда решение действительно находилось. Рабочие выходили по субботам, конструкторы меняли проект, снабжение искало детали по всей стране. А иногда происходило то, что произошло с заказом для северного пищевого комбината.
Им требовались четыре установки с особой системой защиты двигателей. Начальник производства сразу предупредил: привычный поставщик задерживает комплектующие, а замена не прошла испытаний.
Громов всё равно пообещал отгрузку к концу месяца.
Когда установки собрали, испытательная лаборатория обнаружила перегрев. Двигатели работали, но при длительной нагрузке температура поднималась выше расчётной.
– Через месяц вернутся все четыре, – сказал мне начальник лаборатории. – И хорошо, если только вернутся.
Я отказалась подписывать письмо о готовности оборудования.
Громов вызвал меня в кабинет.
– Вы клиентский отдел или отдел препятствий?
– Я не могу сообщить заказчику, что оборудование готово.
– Оно стоит в цехе.
– Стоять и работать – разные вещи.
– Производство доведёт.
– После отгрузки?
– Не драматизируйте. Там запас по мощности.
– Лаборатория говорит обратное.
Он потребовал подготовить письмо без упоминания испытаний. Я отказалась. Тогда письмо отправил его помощник, а в копию поставили меня, словно решение было согласовано.
Отгрузка не состоялась только потому, что представитель заказчика неожиданно приехал лично и попросил показать протоколы испытаний. Громов пытался убедить его, что документы оформляются, но начальник лаборатории не стал лгать.
Компания получила претензию, штраф за задержку и испорченные отношения с одним из крупнейших клиентов.
После этого директор начал говорить, что я «слишком привязана к старым правилам».
Он не повышал голос при других. Только приглашал к себе и напоминал, что возрастному сотруднику трудно приспосабливаться к современной скорости.
– Вы прекрасный специалист, Марина Сергеевна. Но сейчас нужны люди с другим мышлением.
– С каким?
– Гибким.
– Гибкость предполагает сообщение заказчику неправды?
– Опять вы всё упрощаете.
Я не упрощала. Наоборот, мне приходилось собирать по кусочкам то, что директор старательно запутывал.
После истории с северным комбинатом один из учредителей, Павел Романович Сазонов, пригласил меня на разговор. Он редко появлялся на предприятии, потому что занимался другими направлениями группы компаний. Мы встретились не в директорском кабинете, а в небольшой комнате возле юридического отдела.
– Мне нужны факты, – сказал он. – Не слухи и не личные оценки.
Я принесла переписку, служебные записки и хронологию решений по нескольким договорам. Не ради мести. Я хотела, чтобы учредитель увидел: штрафы и возвраты возникали не потому, что сотрудники плохо работали, а потому, что Громов сознательно игнорировал предупреждения.
Павел Романович ничего не обещал.
– Будет внутренняя проверка. О разговоре пока не распространяйтесь.
Проверка шла почти месяц. У меня запрашивали копии писем, журналы согласования, данные по претензиям. Вопросы задавали и другим руководителям. Громов знал, что учредители изучают показатели, но был уверен: речь идёт о подготовке к продаже части компании.
Он даже хвастался, что после проверки получит расширенные полномочия.
В зелёном блокноте на сегодняшний день была сделана запись: «Пятнадцать часов. Расширенное совещание. Быть на месте».
Сообщение пришло от помощника Павла Романовича. Именно поэтому я знала: директор выбрал неудачный день для моего выселения.
Но я не знала, какое решение примут учредители. Возможно, Громов отделается выговором. Возможно, ему поручат исправить нарушения. Я не строила планов и не представляла, как он складывает вещи.
Просто оставалась на своём месте до официального распоряжения.
В половине десятого позвонил заказчик из Кирова.
– Марина Сергеевна, у нас снова расходятся сроки. Ваш новый руководитель вчера обещал отправить фильтры сегодня, а склад говорит, что они даже не упакованы.
– Какой новый руководитель?
– Виктор Алексеевич. Он сказал, теперь все вопросы через него.
Я открыла систему. Фильтры были готовы, но платёж заказчика завис из-за ошибки в счёте.
– Дайте мне двадцать минут.
Я связалась с бухгалтерией, исправила документ, попросила склад подготовить отгрузку и перезвонила клиенту.
Пока решала вопрос, в кабинет дважды заглядывал Артём. Первый раз постучал и спросил, можно ли войти. Второй принёс список договоров.
– Виктор Алексеевич сказал, вы должны передать мне десять основных клиентов.
– Каким приказом?
– Он не дал приказ.
– Тогда положите список на стол.
Артём сел напротив.
– Я понимаю, что ситуация выглядит плохо.
– Она выглядит именно так, как есть.
– Мне предложили возглавить новое направление. Сказали, что старый отдел разделят, а вы останетесь консультантом.
– И вас это устроило?
– Я работал в отделе продаж строительной техники. Руководил группой из четырёх человек. Думал, здесь будет следующий шаг.
– Вы разбираетесь в промышленной вентиляции?
– Пока поверхностно.
– Знаете, чем отличается обычный фильтрующий модуль от установки для влажной среды?
– Нет.
– Умеете читать техническое задание?
– Основные разделы.
– Видели наши договоры?
– Несколько.
– А претензии заказчиков?
– Виктор Алексеевич сказал, старые проблемы закроете вы.
Я подвинула к нему папку.
– Откройте первую страницу.
Артём прочитал письмо от клиента, потом акт лаборатории и протокол совещания.
– Здесь директор распорядился отгрузить установку без окончательных испытаний?
– Да.
– А ваша подпись?
– Моей подписи нет.
– Мне сказали, задержка произошла из-за вашего отказа согласовать скидку.
– Скидка появилась позже, как компенсация за сорванный срок.
Он перелистнул ещё несколько страниц.
– Странно.
– Что именно?
– Вчера Виктор Алексеевич попросил меня подготовить сводку, где ответственность за претензии относится к клиентскому отделу. Я ещё удивился, почему должен подписывать документ о периоде, когда не работал здесь.
– Вы подписали?
– Нет. Сказал, сначала изучу материалы.
– И что он ответил?
– Что излишняя осторожность мешает карьере.
Я закрыла папку.
– Запомните эту фразу.
В дверь постучала Лида.
– Марина Сергеевна, вас Виктор Алексеевич вызывает.
В кабинете директора сидели начальник производства Олег Вадимович, главный бухгалтер и руководитель снабжения. Перед каждым лежал лист с новой структурой компании.
Моей должности на схеме не было.
Громов указал на свободный стул.
– Присаживайтесь. Мы как раз обсуждаем обновление управления.
– Приказ уже подписан?
– Будет подписан после утверждения учредителями.
– Учредители видели схему?
– Им не обязательно изучать каждую клеточку.
Олег Вадимович усмехнулся.
– Странно. Обычно изменение структуры как раз согласуют до объявления сотрудникам.
– Вас я попрошу не комментировать, – сказал Громов. – Производство должно заниматься выполнением плана.
– Производство занимается исправлением обещаний, которые вы раздали без нас.
– Я собрал вас не для спора.
Директор повернул схему ко мне.
– Клиентский отдел объединяется с проектным развитием. Артём Ковалёв возглавляет новое подразделение. Вам предлагается позиция старшего эксперта по сопровождению договоров.
– С каким окладом?
– Пока этот вопрос уточняется.
– Где положение о подразделении?
– Готовится.
– Кому подчиняется старший эксперт?
– Руководителю подразделения.
– То есть человеку, который сегодня впервые открыл папку с нашими претензиями?
Громов ударил пальцем по столу.
– Вот именно такое отношение к молодым сотрудникам и делает вас неподходящим руководителем.
– Я задала вопрос о квалификации.
– Вы демонстрируете высокомерие.
– А вы объявляете структуру, которой ещё не существует.
Главный бухгалтер осторожно сдвинула лист от себя.
– Виктор Алексеевич, я не могу рассчитать оклады без утверждённого штатного расписания.
– Всё получите.
– Когда?
– Людмила Ивановна, не присоединяйтесь к саботажу.
Она выпрямилась.
– Я исполняю свои обязанности.
Громов обвёл нас тяжёлым взглядом.
– Понятно. Все решили держаться за старые порядки. Ничего, после сегодняшнего совещания полномочий у меня будет достаточно.
Он был настолько уверен в себе, что на мгновение я засомневалась. Может быть, Павел Романович действительно собирается утвердить его предложения? Может быть, проверка завершилась без серьёзных выводов, а меня пригласили лишь для формальности?
Громов заметил мою паузу и улыбнулся.
– Марина Сергеевна, не затягивайте. До обеда кабинет должен быть свободен.
– Не будет.
– Это прямой отказ выполнить распоряжение директора?
– Это отказ выносить служебные документы без приказа и описи.
– Я найду способ объяснить вам субординацию.
– Объясните на совещании в пятнадцать часов.
Улыбка исчезла с его лица.
– Откуда вы знаете о совещании?
– Меня пригласили.
Начальник снабжения поднял голову.
– Нас тоже.
Громов посмотрел на каждого.
– Почему мне не доложили?
– Приглашения пришли лично, – ответил Олег Вадимович.
Директор скомкал край схемы.
– Отлично. Значит, обсудим всё вместе.
Когда мы вышли, главный бухгалтер догнала меня в коридоре.
– Марина, ты знаешь, что происходит?
– Только то, что идёт проверка.
– Меня спрашивали про платежи поставщику «Техноресурс».
– Меня – про договоры, где их оборудование использовали.
– У них цены выше рынка. Я несколько раз писала служебные записки.
– Громов отвечал?
– Устно. Говорил, поставщик стратегический.
Мы разошлись по кабинетам. Рабочий день продолжался, словно ничего особенного не происходило. Звонили заказчики, отдел снабжения уточнял сроки, склад просил подтвердить адрес отгрузки.
К одиннадцати Артём уже сидел за свободным столом у Лиды. Он попросил доступ к системе и начал читать историю договоров.
– Вы не переезжаете? – спросил он, когда я вышла в коридор.
– Нет.
– Виктор Алексеевич сказал, после обеда я начну принимать здесь клиентов.
– Скажите ему, что до официального решения будете работать там, где есть свободное место.
– Я уже сказал.
– И?
– Он ответил, что я слишком быстро попал под ваше влияние.
– А вы попали?
Артём улыбнулся.
– Я успел понять, что должность мне предложили раньше, чем объяснили работу.
Около полудня приехал представитель северного комбината, тот самый, который остановил отгрузку неисправных установок. Его звали Александр Юрьевич. Он вошёл в кабинет, положил на стол папку и внимательно посмотрел на коробки, которые Николай всё-таки оставил возле стены.
– Переезд?
– Пока попытка.
– Удачная?
– Для кого как.
Мы обсудили новый график поставки. Производство заменило двигатели, повторные испытания прошли успешно. Компания должна была компенсировать заказчику простой и предоставить расширенное обслуживание.
– Мы готовы продолжать работу, – сказал Александр Юрьевич. – Но только если технические вопросы снова будут согласовываться до обещаний.
– Это разумно.
– Громов вчера звонил и сообщил, что у вас меняется руководство.
– Изменения ещё не утверждены.
– Он представил молодого человека. Тот не смог ответить, какую защиту двигателей вы установили.
– Он работает первый день.
Александр Юрьевич помолчал.
– Тогда зачем его представлять руководителем проекта?
– Этот вопрос лучше задать директору.
– Я задам. Сегодня учредители пригласили меня на совещание.
Значит, проверка касалась не только внутренних документов. Они собирали мнение клиентов.
После обеда Громов закрылся в кабинете. Его помощник бегал между этажами, распечатывал отчёты и требовал у бухгалтерии срочные цифры. В коридоре стало необычно тихо. Сотрудники говорили вполголоса, будто громкий звук мог изменить решение, которое ещё не объявили.
Без десяти три приехал Павел Романович. Вместе с ним вошли второй учредитель, руководитель юридической службы группы и женщина, которую я раньше не видела. Позже выяснилось, что она проводила внутреннюю проверку.
Совещание проходило в большом зале. За длинным столом разместились руководители подразделений, проверяющие и приглашённые сотрудники. Артём сел у стены, хотя Громов жестом звал его ближе.
Павел Романович открыл папку.
– Разговор будет неприятным, поэтому предлагаю обходиться без общих слов.
Громов поправил галстук.
– Полностью согласен. Компания нуждается в решительных изменениях. Я как раз подготовил новую структуру.
– До структуры дойдём, – сказал учредитель. – Сначала рассмотрим результаты проверки.
На экране появились таблицы. Задержки по договорам, штрафы, расходы на срочные закупки, возвраты оборудования. Рядом были указаны решения, после которых возникли проблемы.
Громов несколько раз перебивал.
– Здесь не учтена рыночная ситуация.
– Этот договор заключался в условиях резкого роста цен.
– Производство сорвало сроки.
– Клиентский отдел не обеспечил нормальную коммуникацию.
Женщина, проводившая проверку, отвечала спокойно. Она показывала служебные записки производства, предупреждения лаборатории, письма клиентов и даты директорских распоряжений.
Затем перешли к поставщику «Техноресурс». Компания получила крупные авансы, но часть комплектующих приходила с задержками. Несколько партий пришлось дорабатывать. При этом Громов продолжал настаивать на закупках именно у них.
– Вы объясняли выбор надёжностью поставщика, – сказал Павел Романович. – Проверка показывает обратное.
– У них были временные сложности.
– Почему не проводилось сравнение предложений?
– Не было времени.
– Почему служебные записки снабжения оставались без ответа?
– Я отвечал устно.
– Почему в отчётах учредителям информация о задержках отсутствовала?
Громов выпрямился.
– Я не обязан включать каждую рабочую сложность в общий отчёт.
– Штрафы на несколько миллионов – не рабочая мелочь.
В зале стало тихо.
Директор повернулся ко мне.
– Все эти материалы собирала Власова. У неё личный конфликт со мной. Она саботировала решения, настраивала руководителей и клиентов.
– Марина Сергеевна, – сказал Павел Романович, – изложите свою позицию.
Я рассказала о северном заказе. Без оценок и догадок. Назвала даты, результаты испытаний и содержание писем. Александр Юрьевич подтвердил мои слова.
– Если бы оборудование отправили, мы бы вернули всю партию, – сказал он. – Более того, после такого сотрудничество закончилось бы.
– Это предположение, – возразил Громов.
– Это решение нашей компании, – ответил заказчик.
Директор начал листать бумаги.
– Даже если допущены отдельные ошибки, они не отменяют общего роста продаж.
– Рост авансов не равен росту выполненных заказов, – заметил второй учредитель.
– Вы оцениваете меня по документам людей, которые боятся перемен.
– Мы оцениваем вас по результатам.
Громов указал на Артёма.
– Вот специалист, которого я пригласил для обновления клиентского направления. Молодой, современный, с опытом продаж. Но Власова уже успела настроить и его.
Все посмотрели на Артёма.
Он медленно поднялся.
– Марина Сергеевна меня ни против кого не настраивала.
– Садитесь, – процедил Громов.
– Меня пригласили на совещание, чтобы задать вопрос.
Павел Романович кивнул.
– Говорите.
Артём открыл папку.
– При трудоустройстве Виктор Алексеевич сообщил, что Марина Сергеевна добровольно оставляет должность и передаст мне подразделение. Сегодня выяснилось, что это не так. Кроме того, вчера меня попросили подписать сводный отчёт о причинах претензий за период, когда я не работал в компании.
– Я просил подготовить проект, – перебил директор.
– Вы просили поставить подпись.
– Вы неверно поняли.
– Я уточнил дважды.
Артём достал лист.
– В отчёте ответственность за задержки возлагается на клиентский отдел. После изучения переписки я увидел, что часть решений принималась вами вопреки письменным предупреждениям.
– Молодой человек, вы находитесь на испытательном сроке.
– Именно поэтому я не хочу начинать работу с подписи под недостоверным документом.
Громов побледнел.
– Павел Романович, это спектакль. Вы собрали обиженных сотрудников и человека, который не проработал даже дня.
– Достаточно, – сказал учредитель.
Он закрыл папку.
– Виктор Алексеевич, решение принято до начала этого совещания. Мы дали вам возможность высказаться и ответить на вопросы. Ваши полномочия директора прекращаются сегодняшним числом. Передачу дел проведёт комиссия. Доступ к финансовым и договорным системам будет закрыт после завершения совещания.
Громов несколько секунд смотрел на него, не моргая.
– Вы не можете принять такое решение на основании жалоб.
– Решение принято учредителями на основании результатов проверки и условий вашего контракта. Подробности вам изложит юридическая служба.
– Кто будет руководить компанией?
– До назначения нового директора обязанности распределяются между операционным руководителем группы и руководителями ключевых подразделений.
– Власова?
– Марина Сергеевна продолжит возглавлять клиентское направление. Ваш проект реорганизации не утверждён.
Громов повернулся ко мне. В его взгляде было столько злости, что я невольно сжала ручку.
– Вы всё это устроили.
– Нет, Виктор Алексеевич. Я сохранила письма, которые вы хотели забыть.
– Не изображайте честность. Вы ждали моего кресла.
– Я даже свой кабинет не собиралась освобождать.
Кто-то у дальней стены тихо кашлянул. Павел Романович поднялся.
– Совещание закончено. Виктор Алексеевич, вас ждут в юридическом отделе.
Громов вышел первым. Дверь закрылась не сразу: он толкнул её слишком сильно, и она отскочила от ограничителя.
Никто не заговорил. Люди сидели неподвижно, словно ещё не поверили, что всё произошло за несколько минут.
Павел Романович повернулся ко мне.
– Марина Сергеевна, останьтесь.
Когда остальные вышли, в зале остались учредители, юрист и женщина из проверки.
– Я не предлагаю вам должность директора, – сразу сказал Павел Романович. – По крайней мере, сейчас. Компании нужен человек с опытом общего управления, а вам придётся восстановить отношения с заказчиками и привести в порядок договорную работу.
– Я и не рассчитывала на директорскую должность.
– Хорошо. Но полномочия вашего отдела расширятся. Все обещания по срокам будут проходить согласование с производством и клиентским направлением. Нам понадобится ваш план.
– Подготовлю.
– И ещё. По Артёму Ковалёву. Формально он принят. Решение о его дальнейшем месте примите после собеседования. Не наказывайте человека за то, что его использовали.
– Не буду.
Когда я вернулась на этаж, возле моего кабинета снова стояли коробки. Только теперь они были наполнены папками, настольными наградами и личными вещами Громова.
Николай переносил их из директорской приёмной в маленькую переговорную, где комиссия собиралась проводить передачу дел.
– Марина Сергеевна, – сказал он, – ваши коробки я так и не распаковывал.
– Они были пустыми.
– Теперь пригодились.
– Только не ставьте их у моей двери. Проход загородите.
Лида стояла возле таблички и протирала её салфеткой.
– Я думала, день никогда не закончится.
– Он ещё не закончился.
В кабинете сидел Артём. Увидев меня, он поднялся.
– Я хотел забрать список клиентов.
– Оставьте.
– Мне теперь лучше написать заявление?
– Почему?
– Виктор Алексеевич меня привёл.
– Но отчёт вы не подписали.
– Не подписал.
– В вентиляции вы ничего не понимаете.
– Почти ничего.
– Руководить отделом пока не сможете.
– Согласен.
– Значит, начнёте специалистом по клиентским проектам. Рабочее место найдём в общем зале. Три месяца будете ходить на производство, изучать оборудование и разбирать договоры. Потом посмотрим.
Артём улыбнулся.
– Я думал, вы выставите меня сразу.
– За что? За костюм и молодость?
– За кабинет.
– Кабинет вы не просили.
– Виктор Алексеевич говорил, что руководителю нужен отдельный.
– Сначала надо стать руководителем.
Он кивнул.
– Это справедливо.
В дверь без стука вошёл Громов. Галстук он снял, верхняя пуговица рубашки была расстёгнута. В руке держал связку ключей.
– Мне нужно забрать из вашего шкафа папку с конференции, – сказал он.
– Как она оказалась у меня?
– Я оставил её после встречи с заказчиком.
Я указала на верхнюю полку. Громов достал папку и задержался возле стола.
– Наслаждаетесь?
– Нет.
– Не верю.
– Это уже не имеет значения.
Он посмотрел на Артёма.
– А вы быстро нашли нового покровителя.
– У меня нет покровителя, – ответил тот.
– Думаете, она вас чему-то научит? Через год будете так же бояться каждого решения.
– Я предпочитаю понимать, что подписываю.
Громов усмехнулся.
– Хорошая фраза для первого рабочего дня.
Из коридора заглянул юрист.
– Виктор Алексеевич, нам нужны ключи от директорского кабинета и сейфа.
Громов сжал связку.
– Я ещё не закончил передачу.
– Доступ будет обеспечен в присутствии комиссии. Ключи передайте сейчас.
Он медленно снял два ключа и положил на край моего стола, словно не заметил протянутой руки юриста.
– Забирайте.
Я подвинула связку к юристу.
Громов вышел. У двери остановился и посмотрел на мою табличку.
– Всё равно эту компанию разорвут ваши согласования.
– Возможно, – сказала я. – Но сначала мы выполним то, что уже обещали клиентам.
Он ушёл.
До вечера мы работали. Не праздновали, не заказывали торт и не обсуждали бывшего директора в коридоре. Слишком много накопилось дел.
Начальник производства принёс новый график по северному заказу. Бухгалтерия подготовила список штрафов, которые можно было оспорить или уменьшить после переговоров. Снабжение предложило трёх поставщиков вместо одного «стратегического».
Артём сидел рядом с Лидой и составлял таблицу претензий. Несколько раз приходил с вопросами. Иногда вопросы были наивными, иногда точными.
– Почему в одном договоре срок считается с аванса, а в другом с утверждения чертежей?
– Потому что чертежи иногда согласуют месяц. Если запустить срок раньше, мы сами создадим просрочку.
– А почему заказчику об этом не объяснили?
– Объяснили. Откройте переписку.
Он открывал и читал.
В начале седьмого сотрудники разошлись. В цехе ещё гудели станки второй смены, а административный этаж опустел.
Я осталась одна. На столе по-прежнему лежал рулон упаковочной плёнки, принесённый утром. Лида забыла убрать его.
Я взяла рулон и отнесла в хозяйственную комнату. Возвращаясь, увидела открытую дверь директорского кабинета.
Большое кресло стояло развёрнутым к окну. На стене остались светлые прямоугольники от снятых грамот. Стол был почти пуст, только в углу лежала забытая металлическая линейка.
Николай упаковал личные вещи Громова в те самые коробки. Их должны были передать ему после оформления документов.
Я не испытала удовольствия. Вид пустого кабинета скорее пугал. Ещё утром оттуда выходили распоряжения, менялись планы и решались чужие судьбы. К вечеру помещение превратилось в комнату с дорогой мебелью.
– Марина Сергеевна?
В коридоре стояла Лида. Она вернулась за телефоном.
– Павел Романович просил спросить, не хотите ли вы временно работать из директорского кабинета. Тут места больше для совещаний.
Я оглядела стол, кресло и пустые стены.
– Нет.
– Почему?
– Мне удобно у себя.
– А совещания?
– Для них есть зал.
Лида улыбнулась.
– Тогда вашу табличку завтра закрепим нормально. Один винт разболтался.
– Закрепим.
Утром я пришла раньше обычного. На площадке уже разгружали новые двигатели для северного заказа. Олег Вадимович стоял возле машины и проверял маркировку.
– Наконец те, что нужны, – сказал он. – Через неделю закончим испытания.
– Заказчику сообщу после лаборатории.
– Даже не сомневался.
В кабинете меня ждал Артём. Он принёс две кружки кофе и толстую папку.
– Я составил список вопросов. Их сорок три.
– Начнём с первых пяти.
– А остальные?
– После производства. Сегодня идёте в лабораторию.
– В костюме?
– Найдём вам халат.
Он сел напротив. За стеклянной перегородкой сотрудники занимали рабочие места, включали компьютеры, здоровались и обсуждали обычные дела.
Лида вошла с отвёрткой.
– Не двигайтесь, я табличку поправлю.
Она открыла дверь, подтянула винт и несколько раз проверила, ровно ли висит фамилия.
– Теперь крепко, – сказала она.
Через несколько минут позвонил Александр Юрьевич с северного комбината.
– Марина Сергеевна, слышал, у вас большие перемены.
– Есть немного.
– Наш проект кто ведёт?
– Я.
– Тогда работаем дальше.
Он попросил прислать обновлённый график после испытаний. Я записала просьбу в зелёный блокнот и посмотрела на Артёма.
– Первый урок. Никогда не обещайте дату, которую не подтвердили производство и лаборатория.
– Записать?
– Лучше запомнить.
За окном грузовик выезжал со двора, освобождая место следующей машине. В коридоре больше не было коробок. Директорский кабинет оставался закрытым до назначения нового руководителя, а мой кабинет продолжал выполнять ту работу, ради которой его когда-то выделили.
Виктор Алексеевич хотел начать обновление компании с перестановки фамилий на дверях. Но к концу своего последнего рабочего дня выяснилось, что заменить человека гораздо проще, чем заменить знание, ответственность и память о каждом решении.
Как вы считаете, должен ли опытный сотрудник молча уступить место молодому только потому, что руководителю так удобнее, или возраст и современность следует оценивать по результатам работы?
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: