Ираида Витальевна выходит в онлайн
Ираида Витальевна работала товароведом на складе маркетплейса и считала себя женщиной современной. На телефоне у неё были три банковских приложения, карта лояльности аптеки, программа для подсчёта шагов и теперь ещё нейросеть.
Открыла она её случайно, когда младшая коллега показала, как можно попросить телефон «написать жалобу на начальника вежливо, но чтоб дошло». Ираида Витальевна посмотрела, как на экране появляются гладкие фразы, поправила крупную серьгу, блеснувшую возле щёки, и сказала:
— Вот это я понимаю. Не то что вы со своими голосовыми по три минуты.
С этого дня у неё появился новый аргумент в жизни.
Внешне Ираида Витальевна была женщина заметная: ухоженная, чуть полноватая, с высокой женственной причёской на обесцвеченных волосах, заметным макияжем, браслетом, который звенел всякий раз, когда она ставила сумку на стол. Она любила порядок, скидки, хорошую тушь и уверенность в голосе.
А ещё она любила сына Ивана. Настолько, что иногда забывала: Иван уже женат.
Маргарита, его жена, относилась к свекрови спокойно. Не холодно, но осторожно, как к горячей чашке из фарфорового сервиза: красиво, дорого, но лучше держать двумя руками. В двадцать восемь Маргарита сидела в отпуске по уходу за сыном Севой, которому недавно исполнился год. По образованию она была маркетологом, поэтому хорошо понимала разницу между заботой и агрессивным продвижением.
Дома Маргарита ходила в удобных брюках, мягких свитерах и футболках без надписей, волосы пшеничного оттенка собирала в хвост обычной резинкой, ногти носила короткие. Макияжа почти не было, зато всегда был вид человека, который за последние сутки успел покормить ребёнка, загрузить стирку, найти под диваном носок и не забыть оплатить интернет.
Искусственный интеллект сказал
В первый раз нейросеть вмешалась в их семью из-за каши.
Ираида Витальевна пришла в субботу, занесла пакет с детскими пюре, поставила с краю на кухонный стол, накрытый к завтраку, и сразу заглянула в Севину миску.
— А почему кашка такая жидкая?
Маргарита сдержанно улыбнулась.
— Потому что Сева так ест. Густую выплёвывает.
Свекровь достала телефон.
— Сейчас посмотрим, как правильно. Не будем же мы на глазок ребёнка растить.
Пальцы с аккуратным алым маникюром быстро набрали вопрос. Через минуту Ираида Витальевна торжественно зачитала:
— Искусственный интеллект пишет: «Консистенция пищи должна постепенно становиться более плотной». Вот. Постепенно, Маргарита.
— Так мы и постепенно. Сегодня жидко, завтра не настолько жидко, к школе вилку дадим, — сказал Иван, не отрываясь от кофеварки.
Он был гладко выбрит, в домашнем джемпере поверх рубашки, будто даже в выходной мог случайно проконсультировать кого-нибудь по вкладу. Иван любил мать, но жену понимал. Особенно когда мать приходила с пакетом советов без чека на возврат.
Ираида Витальевна на шутку не обиделась. Пока.
Потом нейросеть высказалась про бюджет.
— ИИ пишет, что молодая семья должна вести таблицу расходов, — объявила свекровь, сидя за кухонным столом с чашкой из подаренного ею же “практичного” чайного сервиза.
— Мы ведём, — сказала Маргарита.
— А почему тогда у вас шторы старые?
— Потому что они нам нравятся.
— Нейросеть считает, что текстиль влияет на психологический комфорт.
Маргарита посмотрела на спокойные серо-зелёные шторы, которые выбирала три недели, сравнивая оттенки при дневном свете.
— Пусть нейросеть к нам переезжает и комфортируется.
Иван кашлянул в кулак. Ираида Витальевна прищурилась.
Шторы, рубашки и большая правда
Через месяц нейросеть уже жила у них заочно. Её цитировали при глажке рубашек, выборе подгузников, расстановке контейнеров в холодильнике и обсуждении, можно ли Севе давать банан после шести вечера.
Ираида Витальевна приходила в аккуратном костюме, снимала в прихожей ботильоны, поправляла причёску перед зеркалом с подсветкой и проходила на кухню с видом специалиста, приглашённого на аудит.
Квартира у Маргариты и Ивана была небольшая, в новом доме у станции метро. В коридоре стояла узкая тумба для обуви, над ней висели ключи на магнитной панели. На кухне мерцал подсветкой электрочайник, возле раковины сушились фаянсовые кружки, детская пластиковая ложка и маленькая фарфоровая пиала, которую Маргарита берегла не из-за цены, а потому что Сева соглашался есть из неё творог.
— Рубашки Ивана лучше гладить с изнанки, — сказала однажды Ираида Витальевна, наблюдая, как Маргарита складывает бельё.
— Он сам гладит свои рубашки.
— Но ты же дома.
Маргарита подняла глаза. Спокойно. Даже слишком спокойно.
— Я дома не в санатории.
Свекровь тут же достала телефон.
— Сейчас спросим нейросеть, как правильно распределять обязанности в семье, где жена в декрете.
Иван, проходивший мимо с Севой на руках, остановился.
— Мам, а давай спросим, как правильно не заходить на минное поле в домашних тапочках.
— Ваня, не ёрничай. Я за вас переживаю.
— Мы заметили, — сказала Маргарита.
Ираида Витальевна обиделась красиво: выпрямила спину, поправила браслет, посмотрела в окно так, будто там находилась комиссия по семейным ценностям.
Запрос Маргариты
В этот же вечер, когда свекровь ушла, Маргарита уложила Севу, села за кухонный стол, щелкнула выключателем местного освещения. Иван вымыл детскую бутылочку и аккуратно поставил её рядом с белыми керамическими тарелками.
— Ты чего такая тихая? — спросил он.
— Думаю, надо ли мне завести свою нейросеть или сразу адвоката.
Иван усмехнулся, но подошёл ближе.
Маргарита открыла тот же сервис и набрала: «Как распознать навязчивое вмешательство родственников в жизнь молодой семьи?»
Ответ появился быстро. Про регулярные непрошеные советы. Про обесценивание решений родителей. Про попытки контролировать быт, финансы и воспитание ребёнка. Про то, что забота не должна подменять право молодой семьи жить своим укладом.
Маргарита читала молча. Иван читал через её плечо. Потом взял телефон, перечитал ещё раз и сказал:
— Сильно. Даже без алиментов.
— Ваня.
— Что? Я про эмоциональные алименты.
На следующий день он распечатал ответ на одном листе, выделил маркером фразу «границы семьи устанавливают супруги» и прикрепил магнитом к холодильнику. Рядом висел рисунок Севы, где, по словам Ивана, был изображён динозавр, а по версии Маргариты, мокрая варежка.
Холодильник как семейный суд
Ираида Витальевна пришла в воскресенье. В новой блузке, с крупными серьгами в виде дутых сердечек и пакетом мандаринов. Она прошла на кухню, привычно оглядела стол, шторы, Севин стульчик, электрический чайник, потом увидела лист на холодильнике.
Прочитала.
Сначала быстро. Потом медленно. Потом ещё раз, губами.
— Это что такое?
Иван открыл шкаф и достал три чашки.
— Мама, это искусственный интеллект. Ты же ему доверяешь.
Маргарита отвернулась к раковине, чтобы не улыбнуться слишком заметно.
Ираида Витальевна вскинула голову:
— Очень смешно. Прям семья юмористов.
— Мы не смеёмся, — мягко сказал Иван. — Мы просто тоже спросили.
— То есть я теперь навязчивая?
Маргарита повернулась.
— Не всегда. Но когда ты проверяешь мою кашу, бюджет, шторы и рубашки через нейросеть, мне хочется тоже где-нибудь пройти авторизацию.
Свекровь молчала. Браслет на её руке тихо стукнул о край стола, когда она поставила пакет.
Сева в это время радостно хлопнул ладонью по столешнице и сказал:
— Ба!
Ираида Витальевна посмотрела на внука. Лицо у неё смягчилось, но гордость ещё держалась, как лак на высокой причёске.
— Я же не со зла.
— Мы знаем, — сказал Иван.
— Просто вы молодые. Сейчас столько всего. Я хочу, чтобы правильно.
Маргарита кивнула.
— А мы хотим, чтобы по-нашему. Иногда это одно и то же. Иногда нет.
Ираида Витальевна снова посмотрела на лист. Потом фыркнула.
— Ну и что теперь, мне каждый раз перед советом разрешение спрашивать?
Иван поставил перед ней чашку из сервиза.
— Можно начать с фразы: «Хотите, скажу, что думаю?»
Свекровь задумалась. Взяла мандарин, покатала по ладони.
— А если очень хочется сказать?
— Тогда особенно, — ответила Маргарита.
Новые настройки
Через неделю Ираида Витальевна снова пришла в гости. Телефон у неё, конечно, был с собой. Но когда Сева размазал творог по столу, она только подняла брови и спросила:
— Хотите, скажу, что по этому поводу думаю?
Маргарита посмотрела на Ивана. Иван сделал вид, что изучает потолок.
— Хотим, — сказала Маргарита. — Но коротко.
Ираида Витальевна расправила плечи.
— Думаю, ребёнок творческий. И салфеток надо больше.
Маргарита засмеялась первой. Иван вторым. Сева третьим, хотя он не понял, но атмосферу оценил.
А лист на холодильнике ещё долго висел рядом с рисунком мокрой варежки-динозавра. Ираида Витальевна делала вид, что не замечает его, но однажды, уходя, всё-таки сфотографировала.
На всякий случай.
Вдруг потом спросит у нейросети, как стать хорошей свекровью и при этом не потерять право носить любимые серьги.