Оля сидела в своей двухкомнатной квартире — той самой, которую родители подарили ей на свадьбу по дарственной, — когда в дверь позвонила сестра. В углу комнаты стояла бабушкина швейная машинка, память о том, как эта вещь когда-то спасла от голода целую семью. Ирина вошла с таким видом, будто принесла радостную весть. Оля ещё не знала, что через минуту её жизнь разделится на «до» и «после».
— Я беременна, — Ирина улыбалась победно, поглаживая живот.
— Поздравляю, — Оля встала, чтобы обнять сестру. — Значит, скоро свадьба? Когда познакомишь с женихом?
— Жениха нет, — Ирина села на диван, закинула ногу на ногу. — Отец ребёнка — твой муж. Виктор.
Оля замерла. Потом рассмеялась — коротко, нервно.
— Очень смешно. Ты всегда любила идиотские шутки.
— Это не шутка, — Ирина смотрела прямо, без тени смущения. — Клянусь чем хочешь. Мы с Виктором уже полгода вместе.
— Полгода? — голос Оли дрогнул. — Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Думаю, тебе стоит с ним поговорить. Он подтвердит.
Оля молчала. В груди разливалось что-то холодное, тяжёлое, мерзкое. Она хотела верить, что это розыгрыш. Хотела — но глаза сестры говорили другое.
— Уходи, — Оля указала на дверь. — Сейчас же.
— Оля, ну не будь ребёнком...
— Я сказала — уходи!
Вечером дверь открылась снова. Виктор вернулся с работы, но не один — за его спиной стояла Светлана Павловна. Оля посмотрела на мать и всё поняла. Значит, Ирина не врала.
— Нам нужно поговорить, — Виктор снял ботинки, прошёл в комнату. — Спокойно, без истерик.
— Без истерик, — повторила Оля. — Это ты мне советуешь?
— Доченька, — мать села рядом с Виктором. — Давай разберёмся по-человечески. Случилось то, что случилось.
— И что же случилось, мама? Расскажи мне.
Виктор откашлялся:
— Я виноват. Признаю. Но Ирина беременна, и я хочу... хочу, чтобы мы остались друзьями.
— Друзьями, — Оля произнесла это слово так, будто оно было ядовитым. — Ты спал с моей сестрой полгода и хочешь остаться другом.
— Оля, пойми...
— Заткнись, — она подняла руку. — Своё дело ты уже сделал. Теперь молчи.
Светлана Павловна нахмурилась:
— Не груби, Оля. Виктор хотя бы честен.
— Честен? — Оля повернулась к матери. — Он честен? А ты зачем здесь?
Мать выдержала паузу. Потом заговорила тем тоном, каким обычно объясняла очевидные вещи:
— Если брак распался, то логично было бы... квартиру отдать Ирине. Она беременна. Ей нужны условия.
Оля моргнула. Раз, другой. Потом медленно села напротив.
— Подожди. Я правильно понимаю? Мой муж мне изменил с моей сестрой. И ты считаешь, что я должна отдать ей свою квартиру?
— Она не совсем твоя. Мы с отцом её покупали.
— По дарственной. Она оформлена на меня.
— Формально — да. Но это семейная квартира.
Оля почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Словно механизм, который долго стоял на месте, вдруг начал работать.
— Мама, а если бы Виктор изменил не с Ириной? С какой-нибудь чужой женщиной? Ты бы тоже его защищала?
Светлана Павловна замялась:
— Это другое...
— Чем другое? Тем, что теперь ты можешь устроить дочь за счёт другой дочери?
— Оля, ты всё усложняешь.
Виктор попытался вставить слово:
— Послушай, я понимаю, тебе обидно, но...
— Я же сказала тебе заткнуться, — Оля даже не повернулась. — Не теряй время, собирай вещи и уходи.
— Что? — он растерялся. — Куда?
— Куда хочешь. К другу, к родителям, к Ирине — мне всё равно.
— Но это же наша квартира...
— Нет, — Оля впервые за вечер улыбнулась. — Это моя квартира. По документам. По закону. По факту.
*
Светлана Павловна переглянулась с зятем. Что-то шло не так. Оля должна была кричать, плакать, требовать объяснений. А она сидела спокойная, почти равнодушная.
— Доченька, дай себе время, — мать смягчила голос. — Ты сейчас в шоке. Завтра всё будет иначе.
— Что именно будет иначе? Беременность сестры исчезнет или измена испариться?
— Ты поймёшь, что развод неизбежен. Вот так получилось. Ирина беременна, и надо поступить справедливо.
— Справедливо, — Оля кивнула. — Я поступлю справедливо. Обещаю.
— Вот и хорошо, — мать встала. — Я пойду. Вам надо поговорить.
Она ушла. Виктор остался сидеть, не зная, что делать.
— Оля, — он наконец решился. — Давай обсудим...
— Уходи.
— Но мы должны...
— Вопрос справедливости я подниму после развода. А сейчас — уходи. У тебя есть друзья, родители. Мне всё равно куда ты испаришь но, лишь бы не пялился на меня.
Виктор смотрел на неё, пытаясь понять, что происходит. Она не кричала. Не плакала. Не умоляла. Это пугало больше всего.
— Хорошо, — он встал. — Я уйду к Серёге. Но мы ещё поговорим.
— Конечно, — Оля открыла дверь. — После развода.
Он вышел. Дверь закрылась. Виктор стоял на лестничной площадке и думал, что конфликт удалось избежать. Что всё как-то уладится. Что Оля остынет и поймёт.
Он ошибался.
*
Неделя прошла в странной тишине. Оля не звонила, не писала. Светлана Павловна несколько раз набирала её номер — без ответа. Ирина нервничала, требовала от матери действий.
— Ты же обещала мне эту квартиру! — она ходила по комнате, сжимая телефон. — Сказала, что Оля поймёт!
— Дай ей время.
— Какое время? Мне через полгода рожать! Где я буду жить?
— У нас есть комната...
— В твоей двушке? Где Пашка с женой? Они сами ребёнка ждут!
Светлана Павловна потёрла виски. Ситуация выходила из-под контроля.
Потом позвонил Виктор.
— Мне пришло сообщение. Какой-то мужик просит забрать вещи из квартиры.
— Какой мужик?
— Не знаю. Говорит — новый хозяин.
Через час они стояли перед знакомой дверью. Открыл незнакомый мужчина лет сорока. За его спиной виднелись пустые комнаты.
— Вы за вещами? — он посторонился. — Проходите, только быстро. Завтра моя семья заезжает.
Ирина вошла первой. Огляделась. Комнаты были абсолютно пусты — ни мебели, ни штор, ни даже люстр.
— Где... где всё?
— Прежняя хозяйка вывезла, — мужчина пожал плечами. — Ваши вещи вон в той комнате.
— Какая прежняя хозяйка? — Светлана Павловна шагнула вперёд. — Это квартира моей дочери!
— Была вашей дочери, — он показал документы. — Теперь моя. Купил тря дня назад. Всё законно, можете проверить.
Виктор взял бумаги. Прочитал. Перечитал. Опустил руки.
— Она продала квартиру, — его голос звучал глухо. — Оля продала квартиру.
— Что? — Ирина выхватила документы. — Как продала? Она не могла!
— Могла, — мужчина забрал бумаги обратно. — Квартира была оформлена на неё. Дарственная. Никаких обременений. Собирайте вещи и уходите.
*
Они стояли у подъезда. Коробки с вещами Виктора лежали на асфальте. Ирина набирала номер Оли — снова и снова. Абонент недоступен.
— Где она? — Светлана Павловна смотрела в пустоту. — Куда она уехала?
— Не знаю, — Виктор сел на бордюр. — Телефон не отвечает.
— Ты должен её найти! — Ирина повернулась к нему. — Это всё из-за тебя!
— Из-за меня? — он вскинул голову. — Ты сама пришла ко мне! Сама!
— Потому что ты говорил, что любишь! Что уйдёшь от неё!
— Я и ушёл!
— Ушёл? На улицу? С коробками?
Светлана Павловна молчала. Смотрела на дочь, на зятя. На коробки. На подъезд, где больше не было их квартиры.
— Мама! — Ирина схватила её за руку. — Ты обещала мне эту квартиру! Ты сказала — Оля отдаст!
— Я думала, она отдаст...
— И что теперь? Где мне жить? Где?
— У нас...
— У вас комната! Одна комната! Там Пашка с женой!
— Тише, — мать отняла руку. — Не кричи на меня.
Виктор поднялся:
— Нужно найти Олю. Поговорить. Может, она ещё...
— Что? — Светлана Павловна посмотрела на него так, как никогда раньше не смотрела. — Вернёт квартиру? Которую уже продала?
— Но деньги же у неё остались...
— Ты мужчина, — голос матери стал ледяным. — Вот и покупай квартиру сам. Мы с отцом уже покупали. Эту. Которую ты потерял.
— Я потерял?
— А кто? Я? Ирина?
— Это она продала!
— Потому что ты её предал! С её сестрой! В её квартире!
Ирина отступила на шаг:
— Мама...
— И ты хороша, — Светлана Павловна повернулась к младшей дочери. — Думала, сестра подуется и отдаст тебе квартиру? Думала, всё так просто?
— Ты сама так говорила!
— Я ошиблась. Я не знала, что Оля... что она способна...
— Способна на что? — Виктор усмехнулся горько. — Защитить себя? Поступить справедливо? Она ведь обещала.
Они стояли втроём. Коробки на асфальте. Пустые окна наверху. Чужая теперь квартира.
Виктор понял: он проиграл. Полностью. Окончательно. Он думал, что Оля будет страдать, а затем отдаст квартиру сестре. А она просто ушла. Забрала всё и исчезла.
Ирина всхлипнула:
— Что мне теперь делать?
Никто не ответил. Потому что ответа не было.
Автор: Анна Сойка ©