Субботнее утро началось с того, что Лена застегнула молнию на дорожной сумке. Она собиралась к родителям на выходные — там её ждала сестра Марина с двухнедельным сыном, измотанная бессонными ночами и одиночеством. Муж Марины работал вахтовым методом, и помочь было некому. Николай стоял в дверях спальни, и по его лицу было видно: разговор будет тяжёлым.
— Ты никуда не едешь, — произнёс он ровным голосом, но с той интонацией, которая всегда предшествовала скандалу.
— Я еду к сестре. Она одна с младенцем, Коля. Два дня.
— А моя мать? Кто к ней поедет сегодня?
Лена медленно выпрямилась, держа сумку в руках. Она знала, что этот разговор неизбежен. Последние три месяца её жизнь превратилась в бесконечный маршрут: утром к свекрови, потом на работу, вечером снова к свекрови, и только после этого домой.
— Твоя мать не одна. У неё есть ты. Есть твоя тётя Тамара Павловна. Есть твой двоюродный брат.
— Они заняты.
— А я, значит, свободна?
Николай шагнул в комнату, и его тень легла на светлый паркет косой полосой.
— Лена, мы это уже обсуждали. Мать не может сама себя обслуживать. У неё руки трясутся, она чашку удержать не в состоянии. Кто ей завтрак приготовит? Кто лекарства даст?
— Ты, — просто ответила Лена. — Ты её сын.
— Я работаю.
— Я тоже работаю. И ещё три часа в день трачу на дорогу к твоей матери и обратно. Плюс время на уборку, готовку, кормление. Это ещё часа четыре минимум.
Николай поморщился, словно она сказала что-то неприличное.
— Это другое. Ты женщина. Это женское дело — ухаживать за больными.
— Интересная теория. А мужское дело — стоять в стороне и раздавать указания?
— Ну зачем ты так.
Лена поставила сумку на пол. Её голос оставался спокойным, но в нём появилась новая нотка — та самая, которую Николай пока не распознал.
— Хорошо. Давай по-другому. За последний месяц сколько раз ты был у своей матери?
— Я был занят.
— Сколько раз?
— Два или три.
— Один. Я считала. Ты заехал на двадцать минут, выпил чай и уехал.
*
Николай скривился и отвернулся к окну. Он ненавидел, когда Лена приводила цифры. Цифры — это факты, а с фактами спорить сложно.
— Послушай, тётка говорила...
— Ах, Тамара Павловна, — Лена кивнула. — Та самая Тамара Павловна, которая живёт в соседнем доме с твоей матерью и ни разу не зашла за эти три месяца?
— У неё свои проблемы.
— У всех свои проблемы. Кроме меня, видимо. У меня проблем нет, только обязанности.
— Ты моя жена. Это подразумевает...
— Что именно это подразумевает? Что я бесплатная прислуга для всей твоей родни?
Николай резко развернулся.
— Не смей так говорить о моей матери.
— Я говорю не о твоей матери. Я говорю о тебе. И о твоей позиции.
Она села на край кровати и посмотрела на мужа снизу вверх. Но в этом взгляде не было ни капли покорности.
— Коля, я три месяца делала то, что должна делать вся ваша семья. Не я одна. Вся семья. Ты, Тамара Павловна, твой брат Игорь. Но почему-то все решили, что это исключительно моя забота.
— Ты сама вызвалась помогать.
— Помогать. Не заменять всех остальных. А что делать, когда все вдруг забыли про неё.
*
Николай достал телефон и начал что-то листать. Лена узнала этот жест — он делал так, когда хотел показать, что разговор его не касается.
— Мне Антон вчера звонил, — сказал он, не поднимая глаз. — С работы. Спрашивал, не собираюсь ли я переходить на полставки из-за матери.
— И что ты ответил?
— Что у меня жена справляется.
Лена медленно выдохнула. Вот оно. Вот ради чего весь этот спектакль.
— То есть ты пообещал своему коллеге, что я буду сиделкой, чтобы тебе не пришлось менять график.
— Я ничего не обещал. Просто сказал как есть.
— Как есть? Коля, это не «как есть». Это «как ты хочешь, чтобы было».
Он наконец поднял глаза. В них мелькнуло раздражение.
— Лена, хватит. Ты едешь к матери или остаёшься и выполняешь свои обязанности?
— Свои обязанности?
— Да. Свои обязанности жены.
Лена встала. Подошла к комоду. Выдвинула верхний ящик и достала сложенный вчетверо лист бумаги.
— Раз мы заговорили об обязанностях, давай поговорим о правах.
*
Она развернула лист и положила его на кровать между ними. Николай нехотя взглянул на ровные столбцы цифр.
— Что это?
— Это расчёт. Стоимость услуг сиделки в нашем городе. Почасовая оплата, умноженная на количество часов, которые я провела у твоей матери за последние три месяца.
Николай взял лист. Его лицо изменилось, когда он увидел итоговую сумму внизу.
— Это шутка?
— Нет.
— Ты хочешь денег за помощь моей матери?
— Я хочу справедливости. Смотри сюда: семь часов в день, включая дорогу. Минимальная ставка сиделки — четыреста рублей в час. Три месяца. Получается вот эта сумма.
— Двести пятьдесят тысяч?
— Двести сорок семь. Я округлила в твою пользу.
Николай отбросил лист, словно тот обжёг ему пальцы.
— Ты с ума сошла. Это моя мать. Твоя свекровь.
— Именно. Твоя мать. Не моя. Твоя. У меня есть своя, и она вполне здорова. А ещё у меня есть сестра, которой сейчас нужна помощь.
— Ты не можешь требовать деньги за...
— Могу. И требую. Если ты хочешь, чтобы я продолжала ездить к Валентине Сергеевне, плати. По рыночной ставке. Или ухаживай сам. Бесплатно, как положено сыну. А меня это уже достало.
*
Николай сел на край кровати. Лист с расчётами лежал рядом, и он смотрел на него так, будто это была ядовитая змея.
— Ты не понимаешь. Я не могу бросить работу.
— А я могу бросить свою жизнь?
— Это временно. Мать поправится.
— Её болезнь прогрессирующая, Коля. Она не поправится. Будет только хуже. И через год, и через два мне придётся ездить к ней каждый день. А может, и чаще.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Я уже предложила. Найми сиделку. Настоящую, с договором и зарплатой. Или организуй дежурство между родственниками. Ты, Тамара Павловна, Игорь. Трое здоровых взрослых людей вполне справятся.
— Тётка не согласится.
— Это её решение. И твоя проблема. Не моя.
Лена взяла сумку и направилась к двери. Николай вскочил.
— Подожди. Мы не закончили разговор.
— Я закончила. Решай, как хочешь. Сегодня и завтра я у родителей. Помогаю сестре. В понедельник вернусь, и ты скажешь мне своё решение.
— А если я скажу нет?
Лена обернулась. Её глаза были абсолютно спокойными.
— Тогда я больше не поеду к твоей матери. Никогда.
— Ты не посмеешь.
— Уже посмела, я же еду к родителям.
Она спустилась по лестнице, вышла из подъезда и села в машину. Руки легли на руль привычным движением. За спиной осталась квартира, муж с листком цифр и выбор, который ему предстояло сделать.
Телефон зазвонил, когда она отъехала от дома на два квартала. На экране высветилось имя Тамары Павловны.
— Алло?
— Леночка, это я. Коля мне сейчас звонил, весь расстроенный. Говорит, ты отказываешься помогать Валечке?
— Я не отказываюсь. Я предложила оплату.
— Оплату? — в голосе тётки зазвенело возмущение. — За помощь родственникам?
— Тамара Павловна, а вы когда последний раз были у Валентины Сергеевны?
— Я... у меня давление было на прошлой неделе.
— А на позапрошлой?
— Леночка, ты прекрасно знаешь, что у меня свои трудности.
— Знаю. И у меня свои. Всего хорошего.
Она нажала отбой и бросила телефон на соседнее сиденье. Вечером будет ещё звонок от Игоря. Потом, возможно, от самой Валентины Сергеевны. Это не имело значения.
Решение было принято.
*
Марина открыла дверь, держа на руках спящего младенца. Под глазами сестры лежали тёмные полукружия.
— Ленка. Ты приехала.
— Конечно, приехала. Давай его сюда, иди спать.
— А Николай? Ты же говорила...
— Николай справится. Ему полезно будет.
Марина передала ребёнка и на мгновение прислонилась к дверному косяку.
— Ты уверена, что всё в порядке?
— Уверена. Иди отдыхай. Мы с Тёмкой погуляем, потом я его покормлю из бутылочки. Сцеженное есть?
— В холодильнике.
— Отлично. До вечера тебя не существует.
Марина кивнула и скрылась в спальне. Лена посмотрела на племянника. Маленький, тёплый, пахнущий молоком и детским кремом. Он причмокнул во сне и нахмурился.
— Не волнуйся, — прошептала она. — Тётя Лена знает, что делает.
Телефон снова зазвонил. Николай.
Она нажала кнопку беззвучного режима и убрала аппарат в карман.
Пусть думает. Пусть злится. Пусть звонит Тамаре Павловне и жалуется на жестокую жену. Это его выбор.
А она свой уже сделала.
Автор: Анна Сойка ©