— В Анапе сейчас море двадцать четыре градуса, а у мамы забор не крашен, — сообщил Саша, не отрывая взгляда от экрана телефона, где пузатый карась лениво шевелил плавником в симуляторе рыбалки. — Нелли, ну имей совесть. Мама одна, ей семьдесят лет. Кто ей крышу на сарае подлатает? Лично ты полезешь с молотком на эту верхотуру?
Нелли медленно опустила половник в кастрюлю, где томился свежий щавелевый суп. Середина июня выдалась удушливой. В раскрытое окно кухни влетал густой, раскаленный воздух, пахнущий плавящимся асфальтом и выхлопными газами. На кухонном столе сиротливо лежала пачка путевок в частный пансионат под Геленджиком, за которые Нелли выложила две свои полные зарплаты. Две зарплаты старшего оператора почтовой связи — это вам не баран чихнул, это три месяца жесткой экономии на колбасе и сыре.
— Крышу на сарае твой брат Виталик обещал покрыть еще в прошлом мае, — спокойно заметила Нелли, вытирая лоб тыльной стороной руки. — У Виталика внедорожник и три строительные бригады в подчинении. А у тебя, Саша, грыжа в пояснице и две недели единственного в году отпуска. Который ты, между прочим, клятвенно обещал провести со мной на пляже.
— Виталик занят, у Виталика объект в Подмосковье, — буркнул Саша, даже не покраснев. — И вообще, Нелечка, чемодан уже собран. Я его в багажник кинул. Отвезу маме рассаду поздних кабачков, поправлю забор и сразу к тебе. Ну, задержусь дня на три, не больше. Ты пока лети, устраивайся, дыши йодом.
«Два дня на забор, три на сарай, неделю на прополку фамильных плантаций томатов», — мысленно подсчитала Нелли. Эта математика была ей знакома как облупленная за двадцать пять лет счастливого брака. Светлана Борисовна обладала уникальным талантом: стоило ее старшему сыну Сашеньке получить официальное освобождение от работы, как у нее на даче в Покровском моментально заваливался горизонт, трескался фундамент и начинали сохнуть самые элитные огурцы.
Разговор с дочерью Ириной вечером по видеосвязи только укрепил Нелли в ее смутных подозрениях. Ирина, первокурсница технического вуза в Казани, сидела перед камерой в обнимку с тарелкой черешни и откровенно веселилась.
— Мам, ну ты как маленькая, честное слово, — хрустела ягодами дочь. — Бабушка Светлана еще в апреле говорила, что в июне планирует капитальную перестройку веранды. Папа там в рабстве до конца месяца, это же очевидно. Она ему еще и интернет отключит, чтоб не отвлекался от созидательного труда. Ты сама-то полетишь?
— Полечу, Ирочка, — вздохнула Нелли, разглядывая свое отражение в темном экране телевизора. — Билеты невозвратные. Деньги за пансионат плакались, но уплачены. Я пять лет моря не видела. Буду сидеть на шезлонге одна, как брошенная Аленушка со знаменитой картины, только в купальнике пятидесятого размера.
— И отлично. Отдохнешь от папиных носков и его вечных поисков пульта, — резюмировала Ирина. — Главное, крем от загара купи, а то опять как вождь краснокожих приедешь.
На следующее утро Саша уехал на дачу. Уехал спозаранку, прихватив с собой ящик инструментов, три пары рабочих штанов и банку тушенки. На прощание он чмокнул Нелли в щеку и выдал коронное: «Я на связи, если что — пиши».
«На связи он», — хмыкнула про себя Нелли, закрывая за ним дверь. Мобильная связь в Покровском ловила исключительно на верхушке старой березы у колодца, куда Сашина грыжа залезть никак не позволяла.
Пансионат в Геленджике встретил Нелли запахом хвои, роз и утреннего чебурека. Море ласково шуршало галькой, солнце припекало, но на душе у Нелли было муторно. Первый день она честно пыталась расслабиться. Купила огромную соломенную шляпу, улеглась на шезлонг и даже заставила себя выпить стакан прохладного кваса.
Телефон безмолвствовал. К вечеру пришло одно-единственное СМС от Саши: «Приехали нормально. Мама обрадовалась. Телефон садится, тут розетка коротит».
— Коротит у нее, как же, — вслух произнесла Нелли, вызвав подозрительный взгляд соседа по пляжу, пожилого мужчины в синих семейных шортах. — Два года назад розетка коротила, когда нужно было колодец чистить. Прошлым летом проводка загорелась аккурат в день рождения моей мамы. Сценарий не меняется, режиссер Тютькин.
На третий день Нелли не выдержала и набрала стационарный телефон в домике свекрови. Трубку сняли после десятого гудка. Одышка Светланы Борисовны была слышна даже сквозь три тысячи километров телефонных проводов.
— Алло! Нелли? Ой, доченька, как хорошо, что ты позвонила! — запричитала свекровь, хотя «доченькой» звала невестку только в моменты крайней нужды в рабочей силе. — У нас тут такое несчастье! Сашенька спину сорвал, лежит пластом. А тут как раз навоз привезли, целую машину! Три тонны чистого перегноя у ворот вывалили, соседи ругаются, председатель штрафом грозит!
— Светлана Борисовна, добрый день, — металлическим голосом ответила Нелли, поправляя бретельку сарафана. — А Виталик где? У него же внедорожник, мог бы приехать, помочь раскидать.
— Ой, у Виталички дела, он человека важного встречает в аэропорту, — мгновенно перестроилась свекровь. — Сашенька-то, бедный, через силу, на карачках, но три тачки уже перевез. Ты там как, отдыхаешь? Ну отдыхай, отдыхай, пока мы тут в навозе тонем. Ладно, побежала я, а то у Саши компресс отвалился.
В трубке пошли короткие гудки. Нелли поглядела на искрящееся под южным солнцем море. В голове у нее вдруг щелкнуло. Перед глазами встала четкая картина: Саша, вполне здоровый и упитанный, сидит на веранде, трескает мамины оладушки со сметаной, а Светлана Борисовна дирижирует процессом, изображая из себя умирающего лебедя. И так каждый год. Двадцать пять лет подряд.
«Значит, Сашенька на карачках, а Виталик человека встречает», — подумала Нелли. Она встала с шезлонга, решительно отряхнула песок с полотенца и направилась к выходу с пляжа. В ее душе созрел план, достойный великих стратегов девятнадцатого века.
Вечером Нелли зашла в местный магазинчик связи и приобрела вторую сим-карту. Затем открыла приложение банка на телефоне. На совместном сберегательном счете, который они с Сашей бережно пополняли «на черный день» и «на замену труб в ванной», лежала вполне приличная сумма.
— Трубы подождут, — вслух решила Нелли, нажимая кнопку перевода. — В конце концов, трубы текут только у нас, а у мамы в Покровском сейчас закипает настоящая жизнь.
Она перевела половину суммы на свой личный счет. Затем набрала номер Ирины.
— Иришка, привет. Проведи мне краткий курс по современному туризму. Как там молодые делают? Если я хочу прямо завтра улететь в Турцию, в пятизвездочный отель, где все включено и никто не говорит про перегной, мне куда нажимать?
На том конце провода воцарилось молчание, прерываемое тихим сопением. Потом Ирина восхищенно выдохнула:
— Мама! Ты ли это? Наша королева экономии и гроза просроченных кефиров? Нажимай на сайт агрегатора, я тебе сейчас ссылку скину. Выбирай Кемер, там горы и сосны, тебе понравится. Папе сказала?
— Папа занят, он трудится на благо семейного вершка, — иронично отозвалась Нелли. — Зачем отвлекать человека от выполнения сыновнего долга? Пусть красит забор с чистой совестью.
Через сутки Нелли уже сидела в мягком кресле самолета, летящего по маршруту Сочи — Анталья. На ней были новые солнцезащитные очки, купленные в аэропорту без всякой жалости к семейному бюджету, и легкий льняной костюм.
Тем временем в Покровском разворачивались события совершенно иного масштаба.
Саша сидел на крыльце дачного домика, лениво почесывая поясницу. Спину он, конечно, не срывал — это Светлана Борисовна для пущей драматизма присочинила в телефонном разговоре, чтобы Нелли не вздумала требовать мужа обратно на курорт. Навоз действительно привезли, но Саше удалось нанять за бутылку местного тракториста Митяя, который раскидал кучу за полчаса.
— Саш! — крикнула из кухни Светлана Борисовна. — Ты забор-то докрасил? Там у колодца три доски недоделанные остались. И надо бы еще в погреб залезть, прошлогодние банки с вареньем перебрать, а то вдруг взорвутся.
— Мам, жарко же, тридцать градусов в тени, — вяло отозвался Саша, пытаясь поймать сеть на телефоне. — Дай хоть чаю попить спокойно. Нелли что-то не пишет. Обычно каждые два часа шлет фотографии моря или чебуреков. А тут вторые сутки тишина.
— Да что с ней сделается, с твоей Нелли, — отмахнулась свекровь, выходя на крыльцо с миской клубники. — Сидит небось на пляже, семечки лузгает. Ты лучше подумай, как мы веранду расширять будем. Я тут брус присмотрела у соседа, он недорого отдаст. Всего-то тысяч сорок надо. Ты сними со сберкнижки, а осенью Виталик отдаст. Наверное.
Саша вздохнул, достал телефон и в очередной раз поднял руку вверх, ловя заветную палочку связи. Сеть внезапно появилась. Экран замигал от обилия пропущенных уведомлений.
Сначала пришли сообщения от банка. Саша зажмурился, потряс головой, но цифры не изменились. С их общего счета исчезли сто пятьдесят тысяч рублей. Комментарий к операции гласил: «На личные нужды Аленушки».
Следом загрузилась фотография в мессенджере. На снимке Нелли, сияющая и помолодевшая минимум на десять лет, сидела в плетёном кресле на террасе с видом на лазурный залив. В руке она держала высокий бокал с розовым напитком, украшенным зонтиком и куском ананаса. На заднем плане виднелась вывеска пятизвездочного отеля в Кемере.
Подпись к фото была лаконичной:
«Сашенька, привет из Турции! Тут море двадцать шесть градусов, аниматоры прекрасно говорят по-русски, а забор в отеле покрашен еще до нашего приезда. Передавай маме привет и скажи, что банки в погребе лучше не трогать — пусть взрываются, это добавит вашей дачной жизни приятной динамики. Вернусь через десять дней. Целую, твоя Нелли».
Саша медленно опустил руку с телефоном.
— Мам, — сиплым голосом произнес он, поворачиваясь к Светлане Борисовне. — Веранды не будет. И бруса у соседа не будет.
— Это еще почему? — нахмурилась свекровь, выронив крупную клубничину. — У Виталика, что ли, опять дела?
— Нет, мам. У нас Нелли... кажется, в автономное плавание ушла. И забрала с собой половину нашего бюджета на капремонт ванной.
Светлана Борисовна замерла, переводя взгляд с сына на недокрашенный забор у колодца. На веранде воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь жужжанием наглого майского жука, который бился о стекло.
Нелли сидела на балконе своего номера, подставив лицо теплому вечернему бризу. На тумбочке лежал второй телефон с новой сим-картой, который она включила всего на пару минут, чтобы отправить Саше то самое историческое сообщение. Теперь аппарат был выключен и спрятан на дно чемодана.
Она точно знала, что сейчас происходит в Покровском. Саша наверняка судорожно пытается дозвониться, Светлана Борисовна пьет корвалол и сетует на эгоизм современной молодежи, а Виталик, узнав о пропаже денег, резко вспомнит, что у него срочный объект во Владивостоке.
Но Нелли это больше не волновало. Впервые за четверть века она принадлежала самой себе, морю и этому теплому турецкому вечеру.
Она сделала глоток прохладного сока и улыбнулась. Однако Нелли даже не подозревала, какой сюрприз ждал ее на следующее утро прямо у стойки регистрации отеля, когда портье вежливо попросил ее спуститься вниз из-за «небольшого недоразумения с бронированием».
— Мадам Нелли, зайдите, пожалуйста, к главному администратору, у нас тут небольшая накладка с вашей комнатой, — вежливо, но настойчиво произнес на ломаном русском молодой портье, чья улыбка была белее, чем свежевыкрашенный забор Светланы Борисовны.
Нелли, спустившаяся в холл в полной пляжной экипировке — в огромных солнцезащитных очках и с махровым полотенцем через плечо, — слегка нахмурилась. «Ну вот, началось, — подумала она, поправляя сумку. — Стоило один раз в жизни взбунтоваться, как мироздание тут же решило щелкнуть меня по носу. Сейчас скажут, что свободных мест нет, и переселят в подвал к аниматорам».
Она решительно зашагала к стойке, готовая включить режим «старшего оператора почтовой связи в день выдачи пенсий». Этот взгляд Нелли умела делать профессионально: брови сдвигаются к переносице, губы сжимаются в ниточку, и даже самый дерзкий клиент понимает, что спорить бесполезно.
Однако в кабинете управляющего её ждал вовсе не подвал. На кожаном диване, утопая в подушках и лениво обмахиваясь рекламным проспектом, сидела... Ирина. Ее девятнадцатилетняя дочь, которая еще три дня назад божилась, что грызет гранит науки в Казани и готовится к сложнейшему зачету по начертательной геометрии. Рядом с Ириной стоял огромный рюкзак, из кармана которого жизнерадостно торчал потрепанный учебник.
— Привет, мам! — весело помахала рукой дочь, как будто они встретились не на турецком курорте, а в отделе кулинарии у дома. — А я решила, что одной тебе тут будет скучно. Да и начерталку я автоматом получила. Представляешь, профессор оказался родом из нашей Самары, мы с ним полчаса про Волгу разговаривали, он мне «отлично» и влепил.
Нелли медленно сняла очки. В голове со свистом пронеслась мысль о стоимости авиабилетов в середине июня, купленных за день до вылета.
— Ирочка, — Нелли постаралась, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё пело от неожиданной радости. — Я, конечно, всё понимаю. Конфликт поколений, зов крови и всё такое. Но откуда у бедной студентки деньги на Кемер в разгар сезона? Ты что, стипендию за три года вперед взяла? Или почку продала?
— Ну зачем сразу почку, — фыркнула Ирина, поднимаясь с дивана и чмокая мать в щеку. — Я же подрабатывала весь семестр, курсовые лодырям писала. Ну и... папа помог. Точнее, он сам об этом не знает.
— Так, с этого места поподробнее, — Нелли опустилась в соседнее кресло, забыв про море. — Каким это образом наш главный экономист и хранитель маминых кабачков поучаствовал в этом празднике жизни?
Выяснилось, что накануне отъезда Нелли, когда Саша только паковал чемоданы на дачу, Ирина позвонила отцу и пожаловалась на «тяжелую финансовую ситуацию» из-за покупки дорогих учебных программ. Саша, не чаявший души в единственной дочери и пребывавший в благостном настроении от предвкушения двух недель на свежем воздухе под крылом мамы, легким движением руки перевел дочери приличную сумму со своей заначки. Той самой заначки, о существовании которой Нелли, разумеется, знала, но тактично помалкивала до лучших времен.
— В общем, папа спонсировал мой перелет, а ты, мамуля, спонсируешь наше проживание, — подытожила Ирина. — Администратор сказал, что за небольшую доплату нам дадут двухкомнатный номер с видом на бассейн. Ну что, улучшаем жилищные условия?
Нелли посмотрела на дочь, потом на белозубого портье, который преданно ждал вердикта, и вдруг рассмеялась. Чисто, искренне, без капли того скепсиса, который копился в ней годами.
— Улучшаем, Ирочка. Гулять так гулять. В конце концов, трубы в ванной могут еще годик постоять. Главное, к ним близко с разводным ключом не подходить.
Следующие пять дней превратились для Нелли в настоящий праздник непослушания. Они с Ириной вставали поздно, ходили на завтрак к самому закрытию, поглощали в невероятных количествах оливки, сыр и местную выпечку, совершенно не думая о калориях и ценах. Нелли впервые в жизни попробовала заняться аквааэробикой в бассейне под бодрые выкрики немецкого аниматора и, к своему удивлению, оказалась самой ловкой среди интернациональной группы отдыхающих дам.
Телефон с российской сим-картой Нелли включила только на шестой день, ради интереса. Экран тут же затрещал от уведомлений. Тридцать два пропущенных от Саши. Пять СМС от Светланы Борисовны, градус драматизма в которых падал с каждым днем.
«Нелли, это безответственно! У Саши поднялось давление!» (День первый)
«Нелли, верни деньги, Саше надо спину лечить, навоз сам себя не уберет!» (День второй)
«Нелли, Виталик приехал, привез рабочих. Оказывается, у него было время. Но ты все равно не права». (День третий)
«Неля, ну ответь ты ради Бога. Мы забор докрасили. Сами. Как ты там?» (День пятый)
Последним шло сообщение от самого Саши, отправленное сегодня утром:
«Нелечка, я всё понял. Прости дурака. Мама права, Виталик вполне мог сам во всем разобраться, просто ему лень было. Я дома, в квартире. В холодильнике мышь повесилась, суп твой щавелевый я доел, но хочется человеческой еды. Жду тебя. Купил новый смеситель в ванную, сам поставлю, честное слово».
Нелли улыбнулась и показала экран Ирине. Дочь, мазавшая нос кремом от загара, победно хмыкнула.
— Что и требовалось доказать, — заметила Ирина. — Стоило Аленушке уплыть за тридевять земель, как у Иванушки сразу и грыжа прошла, и брат Виталик из подполья вышел. Профилактика великое дело.
В Самару они возвращались в конце июня. Город встретил их привычным шумом и легкой вечерней прохладой. На перроне вокзала стоял Саша. В руках он держал приличный букет белых хризантем — небывалая щедрость для человека, который обычно считал цветы «выброшенными на ветер деньгами». Выглядел он слегка похудевшим, но на удивление подтянутым.
— Приехали, путешественницы, — неловко произнес он, принимая у Нелли тяжелую сумку. — Загорели-то как. Прямо испанки.
— Турецкие подданные, Сашенька, — с легкой иронией поправила Нелли, позволяя мужу поцеловать себя в щеку. — Как там мамины кабачки? Пережили нашествие?
— Да ну их, эти кабачки, — махнул рукой Саша, и в его голосе Нелли впервые за долгое время услышала интонации взрослого, самостоятельного мужчины, а не послушного Сашеньки. — Виталик там теперь командует. Мама ему попыталась было задачу нарезать по перестройке сарая, так он быстро ей объяснил, сколько стоит час работы его бригады. В общем, сошлись на том, что они просто наняли местных строителей. И деньги у Виталика сразу нашлись, представляешь?
— Надо же, какое чудо природы, — хмыкнула Нелли, шагая к выходу с вокзала под руку с мужем. — Прямо феномен Покровского уезда.
Дома Нелли ждал идеальный порядок. Никаких разбросанных носков, пульт от телевизора строго на журнальном столике, а в ванной сиял новенький, хромированный смеситель, из которого ничего не капало. На кухне в кастрюле ждала свежесваренная картошка, а на сковородке аппетитно шкворчали покупные, но вполне приличные котлеты.
Саша суетился вокруг стола, накладывая еду и то и дело поглядывая на жену, словно боялся, что она сейчас снова достанет загранпаспорт и растворится в воздухе.
— Ты извини, Нель, картошка обычная, не как в твоих отелях, — тихо произнес он, садясь напротив. — Но я старался.
Нелли взяла вилку, отломила кусочек картофелины и посмотрела на мужа сквозь пар. В его глазах читалось такое искреннее раскаяние и одновременно гордость за наведенный порядок, что остатки ее праведного гнева окончательно испарились. Справедливость восторжествовала, баланс сил в семье был восстановлен, а главное — каждый получил свой заслуженный урок. Светлана Борисовна поняла, что у сыновней любви есть границы, Виталик вспомнил о существовании совести, а Саша наконец-то осознал, что жена — это не бесплатное приложение к его семейным обязательствам, а женщина, которая тоже хочет видеть море.
— Нормальная картошка, Саш, — улыбнулась Нелли, подмигивая притихшей Ирине. — Вкусно. А за смеситель отдельное спасибо. Завтра, так и быть, научу тебя делать турецкий омлет. Будешь практиковаться к следующему июню. Нам ведь еще в Кемер возвращаться, мы там с Иришкой один классный экскурсионный маршрут присмотрели. По цене — как раз две твоих заначки.
Нелли улыбнулась картошке, мужу, новому смесителю. Казалось, всё встало на свои места — забор покрашен, смеситель не капает, Ирина смеётся, Саша смотрит виновато и нежно одновременно. Четверть века ждать этого взгляда — не много ли? Она почти успела подумать, что да, наконец-то, наконец...
Но именно в этот момент телефон тихо завибрировал на столе. Незнакомый номер. Турецкий код. Три слова в сообщении, которые она прочитала дважды, прежде чем вилка выпала из пальцев.
Настоящая история только начиналась.
— Конец первой части — Продолжение уже доступно — читайте вторую часть прямо сейчас...