Ватка со спиртом падает на раскалённую спираль электроплитки — и в камере, где кислорода больше, чем в обычном воздухе, вспыхивает не огонёк, а столб пламени. Дверь нельзя открыть сразу: внутри другое давление, и пока его выравнивают, человек горит. Первым погибшим в пилотируемой космонавтике у нас называют Владимира Комарова, «Союз-1», 1967-й. Но за шесть лет до Комарова, в марте 1961-го, в наземной камере уже сгорел кандидат в космонавты первого отряда — и его имя на четверть века вычеркнули из всех списков.
Камера тишины с обогащённой кислородом атмосферой. Использованная ватка со спиртом. Раскалённая спираль электроплитки. И девятнадцать дней до старта Гагарина.
23 марта 1961 года, Москва, сурдобарокамера испытательного института. До старта Юрия Гагарина оставалось девятнадцать дней. В замкнутой камере с обогащённой кислородом атмосферой заканчивает многосуточный одиночный эксперимент старший лейтенант Валентин Бондаренко — самый молодой в первом отряде, двадцать четыре года. Я разобрал то, что осталось от этого дела: материалы, которые открыли только в перестройку, и причину, по которой их закрывали так долго. Версий, почему всё кончилось именно так, осталось три. И вот деталь, от которой дело становится по-настоящему странным: погиб он за девятнадцать дней до триумфа Гагарина — и об этом не сказали ни слова двадцать пять лет.
Кто такой Бондаренко и что это была за камера
Валентин Васильевич Бондаренко родился 16 февраля 1937 года в Харькове. Лётчик-истребитель, прошёл строевые части, в 1960-м попал в первый отряд космонавтов — тот самый, из которого выбирали человека для первого полёта. В отряде он был младшим по возрасту: остальным по двадцать шесть — тридцать, ему — двадцать три на момент зачисления. Все они проходили один и тот же конвейер испытаний: центрифуга, перегрузки, барокамеры, изоляция.
Сурдобарокамера — это камера тишины и пониженного давления одновременно. Человека закрывали в ней на много суток в полной изоляции: ни голосов, ни новостей, ни нормального чередования дня и ночи — только приборы, режим и собственные мысли. Проверяли, как психика выдерживает одиночество, тишину и разрежённый воздух, близкий к высотному. Чтобы при низком давлении человеку хватало кислорода для дыхания, его долю в воздухе камеры поднимали. Получалась атмосфера, обеднённая по плотности, но обогащённая кислородом, — и в этом, как выяснится потом, и была заложена смерть. Тогда об этой опасности ещё не думали: кислород считали тем, что даёт жизнь, а не тем, что превращает любую искру в факел.
Бондаренко заканчивал десятые сутки в камере. Эксперимент шёл к концу — оставалось дожить последние часы и выйти.
Как ватка со спиртом сожгла человека за минуты
И вот что странно. Гибель пришла не от перегрузки, не от отказа техники, а от бытовой мелочи, которая в обычной комнате не значила бы ничего.
По восстановленной картине последних минут было так. Бондаренко снял с тела датчики, которыми за ним следили снаружи, и протёр покрасневшую под ними кожу кусочком ваты, смоченным в спирте. Использованную ватку он отбросил — и она попала на спираль включённой электроплитки. В обычном воздухе тлеющая ватка — пустяк. В атмосфере, перенасыщенной кислородом, она вспыхнула мгновенно и сильно.
Огонь перекинулся на одежду — шерстяной тренировочный костюм. В кислородной среде горит то, что в обычной едва тлеет, и горит яростно. Бондаренко пытался сбить пламя, но оно охватывало его быстрее, чем он успевал.
А дальше сработала ловушка самой конструкции. Открыть дверь камеры мгновенно было нельзя: внутри держалось пониженное давление, и резкий перепад при распахнутой двери опасен сам по себе. Пока давление выравнивали, чтобы дверь поддалась, уходили драгоценные секунды — а в кислородной камере секунды решают всё. Когда человека наконец вынесли наружу, ожоги покрывали почти всё тело.
Он был ещё в сознании. По свидетельствам тех, кто был рядом, он повторял: «Никого не вините, я сам виноват». Восемь часов врачи боролись за его жизнь. Спасти не смогли — он умер от ожогового шока в тот же день.
Линия первая: виновата техника безопасности или сам человек?
Первый вопрос, который встаёт над делом, — кого винить за искру.
Официально всё свелось к нелепой случайности: испытуемый сам бросил ватку не туда. Формула «я сам виноват», сказанная умирающим, легла в основу этой версии буквально. Удобно: ни конструкторы, ни организаторы эксперимента ни при чём, виновата секундная неосторожность одного человека.
Но за этой простотой прячется другое. Откуда в замкнутой камере, насыщенной кислородом, вообще взялась открытая раскалённая спираль электроплитки? В среде, где любая искра — пожар, источник открытого жара рядом с человеком и горючими тканями — это не оплошность испытуемого, это условие эксперимента, заложенное теми, кто камеру готовил. Слабое место официальной версии: она перекладывает на жертву то, что было системной дырой в технике безопасности. Сильное место: ватку действительно бросил он сам, и этого никто не оспаривает.
Линия вторая: можно ли было его спасти?
Второй вопрос — о тех секундах у двери.
Если бы камеру можно было вскрыть мгновенно, ожоги были бы меньше и шанс выжить — выше. Но конструкция этого не позволяла: аварийного сброса давления, который за секунду уравнял бы камеру с внешним воздухом и дал распахнуть дверь, у неё, по сути, не было. Пожар в герметичном объёме с другим давлением — это сценарий, к которому камеру просто не готовили. Её строили против тишины и разрежённого воздуха, а не против огня.
Сильное место этой линии: задержка у двери — факт, зафиксированный участниками, а не домысел. Слабое место: даже мгновенный доступ, возможно, не спас бы человека с ожогами такой тяжести — пламя в кислороде сделало своё дело за считанные минуты, ещё до того, как дверь поддалась.
Линия третья: почему молчали 25 лет?
И главный вопрос дела — не как он погиб, а почему об этом молчали так долго.
Бондаренко погиб за девятнадцать дней до полёта Гагарина. Через девятнадцать дней страна узнает имя первого человека в космосе — а имя того, кто сгорел в камере накануне триумфа, вычеркнут. Его убрали с известного группового снимка первого отряда, ретушировав; в официальной истории космонавтики его не существовало. Двадцать пять лет — ни строки.
Версия секретности проста и логична: всё, что было связано с космической программой, держали в строжайшей тайне, а гибель кандидата накануне первого полёта тем более не вписывалась в победную картину. Признать её — значит признать, что подготовка стоила жизни ещё до старта, что в самой системе испытаний была дыра, и сделать это нужно было ровно в те дни, когда страна готовилась объявить о своём главном космическом триумфе. Имя стало неудобным, и его убрали — не из протоколов дела, где оно осталось, а из публичной истории, которую видели все.
Имя вернули только в перестройку. Весной 1986 года журналист Ярослав Голованов опубликовал в «Известиях» материал о судьбе Бондаренко — пробив сопротивление цензуры на волне гласности. Так, спустя четверть века, первая жертва пилотируемой космонавтики получила обратно своё имя.
Деталь, от которой дело не отпускает
Вернёмся к кислороду в камере.
За шесть лет до советской огласки, 27 января 1967 года, на земле в Соединённых Штатах в кабине корабля «Аполлон» во время наземного испытания вспыхнул пожар — в чистой кислородной атмосфере. Погибли трое астронавтов. Американцы публично разобрали причину и отказались от чистого кислорода в наземных операциях.
А ведь та же ловушка убила человека в Москве ещё в 1961-м — и об этом молчали. Урок, оплаченный жизнью Бондаренко, лёг под гриф вместо того, чтобы стать предупреждением. Советские конструкторы выводы из его гибели сделали — в наших кораблях от чистого кислорода в кабине отказались. Но сделали тихо, не назвав ни причины, ни имени.
Получается странная симметрия: две страны, одна и та же физика огня в кислороде, два пожара на земле — и шесть лет молчания между ними, которые, возможно, стоили чьих-то жизней.
Гибель Бондаренко: ваш вердикт
Что свело в могилу первого погибшего космонавта раньше, чем он успел стать космонавтом? Роковая неосторожность одного человека, как записали официально, — или техника безопасности, посадившая раскалённую спираль в кислородную камеру? Конструкция без аварийного сброса давления, укравшая секунды у двери? Или сама система секретности, которая четверть века прятала и его имя, и урок его смерти — пока тот же огонь не повторился за океаном? Ваш вердикт по делу Валентина Бондаренко — внизу.
Другие дела из архива
Могила Чингисхана: 800 лет ищут. Что нашёл георадар на 26 м под Бурхан-Халдун
Пирамида Хеопса: пустота 30 метров. Скан 2017 нашёл что не на схемах 4500 лет
Толлундский человек: 2400 лет в торфянике. Шапка цела, лицо узнаётся