Новая Гвинея и другие острова Меланезии в европейской традиции долго имели репутацию «земель людоедов». Однако далеко не все папуасские и меланезийские народы практиковали каннибализм, а там, где он существовал, его формы и масштабы сильно различались.
В одних случаях речь шла о погребальном, или ритуальном, каннибализме – поедании плоти умерших сородичей. Для внешнего наблюдателя такой обычай выглядел чудовищно, но внутри самой культуры он мог восприниматься как проявление любви, скорби и обязанности перед умершим. Антрополог Бронислав Малиновский, изучавший меланезийцев Новой Гвинеи в годы Первой мировой войны, писал:
«Это делается с крайним отвращением и страхом и обычно сопровождается сильной рвотой. В то же время это воспринимается как высший акт почитания, любви и преданности. Фактически этот обычай рассматривается как священная обязанность меланезийцами Новой Гвинеи, которых я изучал и был свидетелем того, что он всё ещё тайно соблюдается, хотя сурово карается белым правительством».
С ритуальным каннибализмом связана болезнь куру, описанная в 1957 году у папуасов народа форе. На языке форе слово «куру» означает дрожь или дрожание. Болезнь поражала мозг, сопровождалась нарушением координации, сильной дрожью и непроизвольными движениями и неизменно заканчивалась смертью. Сами форе долго объясняли куру колдовством. Позднее учёные установили, что болезнь имеет прионную природу и передавалась при погребальном поедании тел умерших родственников, особенно тканей мозга. После прекращения этой практики новые заражения фактически прекратились, хотя из-за долгого инкубационного периода отдельные случаи фиксировались ещё десятилетиями.
Другой распространённой формой было поедание убитых врагов. Чаще всего в этом видят ритуальную месть, демонстрацию победы и символическое присвоение силы убитого. В таких случаях каннибализм был не просто «едой», а частью военной культуры, обряда устрашения и представлений о справедливом возмездии.
Много свидетельств о каннибализме оставили путешественники и миссионеры XIX века, писавшие об островах Фиджи. Фиджийское общество было одним из наиболее политически и социально сложных в Меланезии, не без влияния полинезийского мира. При этом каннибализм там приобрёл особенно известную и пугающую репутацию. Убитого человека на Фиджи называли «длинной свиньёй». Его могли запекать в земляной печи, разрезать на части, тушить в больших глиняных горшках, добавляя травы и другие ингредиенты.
Один из наиболее ярких рассказов оставил путешественник Альфред Сент-Джонстон:
«Фиджийцы любят человеческое мясо ради самого мяса, а не просто для того, чтобы съесть убитого врага из мести. Часто мужчина убивал дубинкой другого мужчину или женщину, пригодных, на его взгляд, для готовки; как он объяснял, "больной зуб разболелся", и только человеческое мясо может вылечить его. Так велика была власть мужа над женой, что он мог убить и съесть её, если пожелает, что нередко и происходило.
Тело либо запекали целиком в земляных печах, либо разрезали на куски и тушили в больших глиняных горшках. Вместе с мясом всегда добавлялись травы. Повара, подготовлявшие тело для запекания, заполняли его внутри горячими камнями, чтобы оно могло хорошо пропечься».
Сегодня фиджийцы, конечно, не едят человеческое мясо. Христианство давно стало важнейшей частью жизни коренного населения Фиджи, а каннибальское прошлое воспринимается скорее как страшная, но не скрываемая часть истории.
Каннибализм в Новой Гвинее и Меланезии – это не одна практика и не один сюжет. Где-то он был частью погребального обряда, где-то – ритуалом мести, где-то – способом устрашения врагов, а где-то в рассказах путешественников превращался почти в гастрономическую экзотику.
Братья Гракхи