Аннотация. В статье проведена теоретическая экспликация концептуальных аспектов
«жизнеспособности» применительно к проблематике исследования реадаптации ветеранов боевых действий к мирной жизни. Проанализированы основные парадигмы интерпретации жизнеспособности в отечественной психологии. Раскрыта специфика стрессогенной среды боевых действий и её последствий для психики военнослужащего. Обоснована роль
защитных факторов жизнеспособности на этапе реинтеграции.
Ключевые слова: жизнеспособность; жизнестойкость; посттравматическое стрессовое расстройство; посттравматический рост; реинтеграция; ветераны боевых действий
Development of Veterans' Resilience as a Factor of Successful Adaptation to Civilian Life
A. A. Shurygin
Abstract. This article provides a theoretical explication of the conceptual aspects of "resilience" as applied to the study of combat veterans' readaptation to civilian life. The main paradigms for interpreting resilience in Russian psychology are analyzed. The specifics of the stressful combat environment and its consequences for the psyche of service members are revealed.
The role of protective factors in resilience during the reintegration phase is substantiated.
Keywords: resilience; hardiness; post-traumatic stress disorders; post-traumatic growth; reintegration; combat veterans
Государство создает фонды, принимает законы, разрабатывает программы поддержки ветеранов СВО, и все же психологи, работающие с вернувшимися из зоны боевых действий, фиксируют одно и то же: человек социально обеспечен, но психологически не адаптирован.
Исторический опыт войны в Афганистане показал цену такого разрыва. Около 35-40% участников той кампании крайне нуждались в квалифицированной психологической помощи; многие из них ее так и не получили [1]. Однако сегодня масштаб несравнимо больше. Большинство исследований адаптации ветеранов работает в дефицитарной логике – «ПТСР», «дезадаптация», «конфликтное поведение». В тени остается другой вопрос: какие ресурсы позволяют человеку не просто справляться с трудностями возвращения, а выстраивать новую жизненную траекторию? Именно здесь концепт жизнеспособности обнаруживает свою цель и теоретический потенциал для психологической науки.
Понятие жизнеспособности вошло в отечественный сегмент психологии в более позднее время, чем стало практически востребованным. В настоящее время накоплен эмпирический и теоретический материал, чтобы эффективно анализировать жизнеспособность, как о самостоятельный психологический конструкт, хотя его практическая реализация по-прежнему остается предметом дискуссий.
Отечественные исследователи изучают жизнеспособность с разных сторон и подходов, и эти различия имеют свои задачи и основание. А.В. Махнач затрагивает управленческий компонент: жизнеспособность у него – всестороннее психическое образование, проявляющееся в том, как человек управляет собственными ресурсами в узком понимании в ее социальных и средовых условиях [2]. Данное определение акцентирует внимание с «выживания» на активное управление собой.
А.И. Лактионова утверждает о других приоритетах: жизнеспособность как часть характеристики субъектности, связанная с высокой социальной вовлеченностью, указывающей на переход – внешнего мира к внутренней реальности [3]. В.В. Болдинская описывает этот феномен как персонализацию, наделенную совокупностью свойств и качеств направленную на эффективное употребление ресурсов личности в самореализации в сфере карьеры и общественной активности посредством контроля поведения и гибкости к социально изменяющимся условиям [4]. Е.А. Рыльская разъясняет данное явление через категорию смысла: жизнеспособность у нее обнаруживает себя в способности человека к смысловому взаимодействию, значит в умении подвергать анализу личный опыт и встраивать его в жизненный потенциал [5]. Наконец, А.А. Нестерова предлагает смотреть на жизнеспособность сквозь внутренний потенциал ресурсных возможностей личности и степень ее интерперсональной гибкости в негативных условиях [6]. Жизнеспособность – не статичная черта, а динамическая характеристика, которая меняется в зависимости от контекста, а также подлежит прогрессу. В работе по реадаптации ветеранов на это стоит обратить особое внимание.
В связи с этим, следует провести дифференциацию понятий жизнеспособности и жизнестойкости, так как имеются разные прикладные последствия. Теоретическая концепция жизнестойкости, представленная в работах С. Мадди и введенная в отечественную психологию Д.А. Леонтьевым, сосредоточена на трех составляющих компонентах: вовлеченности в жизнь, ощущении контроля над происходящим и готовности воспринимать трудности как вызов, а не угрозу [7]. Военная служба выступает базовой структурой, которая воспитывает людей с высоким уровнем жизнестойкости. Е.В. Лапкина отмечает, что у военнослужащих по контракту этот критерий заметно выше, чем у гражданского населения [8]. По мнению автора, жизнеспособность исследуется не только в контексте резистентности к стрессу, но и способность выстраивать смысловые ориентиры, восстанавливать социальную компетентность, адаптироваться к принципиально иным условиям жизнедеятельности. Если жизнестойкость – ресурс «выдержать», то жизнеспособность – ресурс «продолжать жить». Для ветерана, возвращающегося к гражданскую систему координат, после четкого понимания в военной системе, как выполнять те или иные боевые задачи и вернувшись домой, сталкиваясь с высокой неопределенностью, как встроиться в гражданское общество, разрыв смысловых ориентиром может быть очень значительным.
Изучая фундаментальные концепции жизнеспособности, то в отечественной психологии используется методика «жизнеспособность личности» А.А. Нестеровой, в которую встроены восемь структурных компонентов: самомотивация и достижения, эмоциональный контроль, позитивные установки, самоуважение, социальная компетентность, адаптивные стили поведения, самоорганизация [9]. Также используется шестикомпонентная модель А.В. Махнача. Она включает самоэффективность, настойчивость, совладание и адаптацию, внутренний локус контроля, духовность, а также семейные и социальные взаимоотношения. Каждый компонент заключен в один из контекстов – индивидуально-личностный, реляционный, общественный или культурный [10].
Автор считает, что для ветеранской группы данная структура действует специфическим образом. Принимая во внимание специфику интенсивности боевых действий, которые насыщенны сильными и травмирующими событиями, данные компоненты оказывается под воздействием деформации. Самоэффективность может быть высокой в боевой системе координат – и низкой в ситуации мирной неопределенности, где нет четких задач и критериев успеха. Социальные связи нередко сужаются до «своих» – тех, кто был рядом в зоне боевых действий. Внутренний локус контроля, хорошо развитый у военных, сталкивается с ситуациями, где многое объективно не поддается контролю.
Структура жизнеспособности у ветеранов требует не столько создания с нуля, сколько перестройки имеющихся ресурсов в новый жизненный контекст.
Боевой опыт как фактор риска и фактор развития. Вопрос не только в
интенсивности стресса – но и в его природе происхождения. Боевые условия создают особое психическое пространство, где одновременно действуют несколько деструктивных факторов: постоянная угроза жизни, непредсказуемость развития событий, вынужденный разрыв привычных социальных связей и острые морально-этические коллизии, не имеющие однозначного решения. Каждый из этих факторов, сам по себе, способен дестабилизировать психику и разрушает базовые чувства в безопасности и предсказуемости мира.
В период боевых событий, ветераны претерпевают значительную нагрузку на психоэмоциональное состояние, последствия которого зачастую не исчезают и не проходят бесследно. Ранняя диагностика не всегда позволяет идентифицировать один из самых распространённых диагнозов войны, в клинической картине он называется «посттравматическое стрессовое расстройство». Поэтому основные симптомы могут проявляться через полгода, год, и даже значительно позже с сопровождающимися жалобами на апатию, ощущением внутренней пустоты, недооценку своих достижений, жалобы на социальное неравенство, вся эта симптоматика сопровождается серьезными соматическими нарушениями, жалобы на сон (кошмары), плохой аппетит, эмоциональное напряжение [11].
По проведенному анализу работ настоящих исследований посвященные следующей части статьи было выявлено, что у некоторого числа людей пережившие экстремальные и острые травмирующие события, процесс посттравматических реакций может происходить вразрез с клинической картиной, а в полной мере полярно ей. Она описывается в психологической литературе как «посттравматический личностный рост» или ПТЛР – и принципиально отличаться от восстановления функций нервной системы после стресса. Речь идет о позитивных личностных изменениях, возникающих именно в результате столкновения с тяжелыми жизненными обстоятельствами. Вопрос не в том, что человек перенес травму, – вопрос в том, при каких условиях она становится точкой роста, а не хронической раной.
О.Н. Толкачева пишет своей работе об отражении позитивных факторов, включающий в себя переосмысление внутренней силы, установление новых социальных контактов, увеличение значимости существования, и поиск новых возможностей, для внутренней самоактуализации, после воздействия стрессового инцидента [12].
Как полагает автор, социальная поддержка, вербализация переживаний, смысложизненных ориентаций и социальное признание опыта обуславливают переход от посттравматической стагнации к личностному росту.
Реадаптация ветеранов к гражданской жизни через жизнеспособность. В боевых
условиях структура существования крайне опасная и дисциплинированная: есть задача, есть группа, есть иерархия, есть враг. Каждый день наполнен конкретным содержанием, и это содержание буквально задается извне. Гражданская система действует по-другому, так как задает определенные социальные правила и нормы для самостоятельной реализации распорядка дня, целей, отношений – той внутренней архитектуры повседневности, которую военная служба заменяет внешней структурой.
Л.И. Анцыферова уделяет внимание поведению личности в непростых жизненных условиях, она показала, что именно готовность к когнитивной обработке воздействующего события – не просто ее переживание, а активная работа по реинтеграции – отличает тех, кто справляется, от тех, кто застревает [Ошибка! Источник ссылки не найден.3].
Автор отмечает, что социальное взаимодействие с родственниками, могут способствовать процессу реадаптации ветеранов в гражданскую среду, особенно в случаях, если общение до заключения контракта было близким, что создает новые внутренние ресурсы для ветеранов. Семья является базовым элементом социальной компетентности жизнеспособности и от данного взаимодействия зависит дальнейшая социализация.
Современный компетентностный подход эффективен и способствует выявлению системных взаимосвязей в реализации психической активности в данном контексте.
Коммуникативная компетентность охватывает широкий спектр коммуникативных навыков и способностей, позволяющих человеку создавать соответствующие модели взаимодействия в новых социальных контекстах [14].
Выводы. Таким образом, жизнеспособность, c одной стороны, обладает запасом прочности приобретенным с рождения и преодолевая определенные личностные переживания, с другой стороны, это динамично развивающаяся адаптируемая характеристика личности, способная к изменениям, показывая себя в том, каким образом человек использует свои ресурсы в условиях реальных жизненных испытания, которая в свою очередь обусловлена систематическому развитию.
Военный опыт интегрируется у ветеранов в ресурсный профиль – с гибко-развитыми одними компонентами жизнеспособности и ослабленными другими. Высокие индексы жизнестойкости, развитые в условиях службы, не гарантирует успешной реинтеграции в гражданскую систему. Если жизнестойкость помогает стойко выдержать удары судьбы, то жизнеспособность определяет то, как будет развиваться личность после сильного стрессового события. Это разные психологические маркеры, и не определять их границу – значит терять точность и в диагностике, и помощи. Ключевая функция специалиста- психолога заключается в медиации между социальной средой и внутренним миром ветерана, способствуя преобразованию военного опыта в личностный ресурс. Таким образом, жизнеспособность ветеранов не всегда формируется сама по себе после возвращения домой. Она требует условий: социальных, семейных, профессиональных – и нередко требует психологического сопровождения, которое работает не с болезнью, а с потенциалом, в контексте «что есть еще кроме переживаний?». Вопрос о том, какие конкретные методы и форматы такого сопровождения наиболее эффективны применительно к ветеранам, остается открытым и требует эмпирической проверки. Это задача следующего этапа исследований, без которого теоретическая модель рискует остаться лишь абстрактной конструкцией.
Список источников
1. Рубцов Ю.В. Адаптация участников СВО к мирной жизни с учетом уроков участия СССР в войне в Афганистане // Россия: общество, политика, история. 2025. № 3(16). С. 47–66. DOI 10.56654/ROPI-2025-3(16)-47-66.
2. Махнач А.В. Жизнеспособность человека и семьи : социально-психологическая парадигма.
Москва : Институт психологии РАН, 2016. 459 с. ISBN 978-5-9270-0321-1. 3. Лактионова А.И. Структурно-уровневый анализ феномена жизнеспособности человека / // Институт психологии Российской академии наук. Организационная психология и психология труда. 2017. Т. 2, № 4. С. 106–133. 4. Болдинская В.В. Точки зрения исследователей на понимание жизнеспособности личности // Психология жизнеспособности личности: научные подходы, современная практика и перспективы исследований : Материалы методологического семинара, Москва, 18 декабря 2020 года / Отв. редактор Е.Ю. Бекасова. Москва: Московский педагогический государственный университет, 2021. С. 20–24. 5. Рыльская Е. А. Психология жизнеспособности человека : специальность 19.00.01 "Общая психология, психология личности, история психологии" : автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора психологических наук. Ярославль, 2014. 22 с. 6. Нестерова А. А. Разработка и валидизация методики "жизнеспособность личности" // Психологический журнал. 2017. Т. 38, № 4. С. 93–108. – DOI 10.7868/S0205959217040080. 7. Леонтьев Д.А., Рассказова Е.И. Тест жизнестойкости / [Электронный ресурс]. Москва : Смысл, 2006. 63 с. Доступно по URL:
https://rusneb.ru/catalog/010003_000061_08c557db77f262a46f16c19366e0efdf/ (дата обращения:
31.03.2026).
8. Лапкина Е.В. Совладающее поведение, жизнестойкость и жизнеспособность личности: связь понятий, функции // Вестник Костромского государственного университета. Серия: Педагогика. Психология. Социокинетика. 2015. №4. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/sovladayuschee-povedenie-zhiznestoykost-i-zhiznesposobnost- lichnosti-svyaz-ponyatiy-funktsii (дата обращения: 31.03.2026).
9. Нестерова АА. Социально-психологическая концепция жизнеспособности молодежи в ситуации потери работы : специальность 19.00.05 "Социальная психология" : автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора психологических наук. Москва, 2011. 49 с. 10. Махнач А.В. Жизнеспособность человека в условиях неопределенности // Институт психологии Российской академии наук. Организационная психология и психология труда. 2020. Т. 5, № 4. С. 131–166. – DOI 10.38098/ipran.opwp.2020.17.4.006. 11. Васюк А.Г. Социальная работа по адаптации военнослужащих: сущность, функции, технологии // Педагогика и просвещение. 2020. № 4. С. 122–131. DOI 10.7256/2454- 0676.2020.4.34247.
12. Толкачева О. Н. Социально-психологические факторы посттравматического роста личности : специальность 19.00.05 "Социальная психология" : автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Саратов, 2018. 24 с.
Автор: Шурыгин Александр Александрович
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru