В течение 1771 года Сапожковская воеводская канцелярия получила 3 документа, касающиеся распространения «заразительных болезней»: «дело о принятии мер по предохранению населения от заражения «моровой язвой»»; дело о рассылке «Некоторых примечаний» к «Наставлениям для предохранения от заразительных болезней» врачей Ягельского и Лерха; дело по указу Сената о рассылке «Краткого уведомления» врача Ореуса о методах лечения и предохранения населения от «моровой язвы».
Понятие «моровая язва» употреблялось в XVIII веке применительно ко всем «заразительным болезням», но чаще подразумевалась именно чума, эпидемиям которой население периодически подвергалось. В XVIII веке, начиная с Петра Первого, государственная власть стала рассматривать борьбу с чумой как государственную задачу и принимать меры. Как только появлялись сведения о появлении болезни за границей, ставились заставы, на которые отправлялись медики и принимались меры по недопущению проникновения чумы. Это приносило определенные плоды: даже если в провинции появлялись очаги болезни, то именно там они и угасали, не доходя до столиц.
Но 1771 год все изменил. Прежние меры защитить от болезни не работали, так как чума началась среди участвующих в русско-турецкой войне (1768-1764) русских солдат графа П.А. Румянцева. Уже в октябре 1769 г. авангард русской армии, вступившей в Молдавию, впервые столкнулся с чумой. Весной 1770 г. эпидемия чумы охватила всю армию, а в августе чума была уже в Киеве, а потом стала распространяться по всей России. На Украину из Петербурга для борьбы с эпидемией были посланы медики, среди которых был доктор медицины, коллежский советник Иван Яковлевич Лерхе (Иоганн Якоб Лерхе, 1708—1780 гг.). Он должен был возглавить борьбу.
Первые заболевшие в Москве появились в ноябре 1770 года в Московском военном госпитале, который возглавлял доктор медицины, генерал-штаб-доктор Афанасий Филимонович Шафонский (1740—1811). По его мнению, именно прибывшие с театра военных действий больные принесли чуму в город. Распространение шло быстро. Постоянно создавались все новые комиссии при московском губернаторе Петре Семеновиче Салтыкове: в них входили разные лица, в их числе Касьян Осипович Ягельский (1736—1774), который тоже служил в Московском военном госпитале. Это он изобрёл окуривающий порошок для дезинфекции вещей больных. Ситуация стала неуправляемой к осени 1771 года. В сентябре в городе вспыхнул бунт. Все свои страхи и недовольство горожане выместили на архиепископе Амвросии, который был растерзан. П.С.Салтыков, полицмейстер и многие чиновники просто покинули Москву, бросив людей на произвол судьбы. Губернатор потом вернулся, но был отправлен Екатериной ll в отставку. Количество погибших было огромным, трупы просто лежали на улицах, росло количество преступлений.
Навести порядок в Москве был отправлен граф Григорий Григорьевич Орлов, который совершенно четко представлял все опасности своего назначения, но был готов к ним. Граф Орлов прибыл в Москву в самый разгар эпидемии 26 сентября 1771 г. в сопровождении штата помощников и порученцев. С ним прибыли четыре гвардейские команды и группа медиков. Специально для организации борьбы с чумой в Москву из действующей армии были вызваны известные уже в те годы в эпидемиологии доктор Густав Максимович Ореус (1738-1811) и штаб-лекарь Данила Самойлович Самойлович (настоящая фамилия — Сущинский) (1744—1805). Эти военные врачи смогли остановить распространение чумы в армии, сохранив ее боеспособность. Орлов рассчитывал на них.
Григорий Григорьевич железной рукой справлялся с эпидемией. Среди его методов были не только организационные и медицинские, когда строили новые бараки и превращали в лечебницу каждый монастырь, и каждое место изоляции охранялось, но и более жесткие, когда забивались окна и двери домов, где появлялись заболевшие, а на домах ставились специальные знаки. За кражи из пустых домов грозила каторга, за укрывательство заболевших-каторга. Деятельность медиков, военных команд и других людей во главе с Г.Г.Орловым дала результат, но умерших было много: возможно, до половины москвичей погибли, среди них и лекари.
Дальше распространение эпидемии в России пошло на убыль и в 1773 году она закончилась.
Рязанская провинции и Рязань почти не пострадали от чумы, но руководства они получали в самый разгар эпидемии, чтобы быть готовыми к ее появлению.
С некоторыми современными представлениями о моровой язве XVIII века и способах борьбы с ней от людей, имевших опыт, вы ознакомитесь в следующей статье.