К началу Великой Отечественной войны в западных приграничных округах находилось 3243 танка БТ-7 и БТ-7М. Эти машины считались устаревшими. Их броня не превышала 22 миллиметров, вооружение состояло из 45-миллиметровой пушки образца 1934 года, а двигатели работали на бензине. По всем параметрам они уступали немецким Pz-III и Pz-IV, которых в вермахте насчитывалось около полутора тысяч на направлении главного удара. Однако именно БТ-7 составляли основу танкового парка механизированных корпусов, которые должны были остановить немецкое наступление. В реальности эти корпуса были уничтожены в первые две недели войны. Но не потому, что БТ-7 оказался плохим танком. Причины разгрома лежали в другой плоскости
Начнем с того, что по сути БТ-7 являлся вершиной развития семейства быстроходных танков БТ, созданных на основе американской конструкции конструктора Джона Кристи. Танк развивал до 52 километров в час на гусеницах и до 72 километров в час на колёсном ходу. По скорости он превосходил большинство немецких танков 1941 года и оставался одним из самых быстрых серийных танков мира своего времени.
Комиссия ГБТУ, анализировавшая причины потерь в 1953 году, назвала несколько факторов. Низкая техническая готовность и отсутствие запчастей играли решающую роль. В пяти приграничных округах 7 процентов танков БТ требовали капитального ремонта, а 10,3 процента среднего ремонта. Заявки на запчасти были удовлетворены всего на 31 процент. Исправные танки составляли 82,7 процента от общего количества.
Но даже эти цифры не отражали реального состояния машин. Межремонтный пробег большинства танков старых типов не превышал 500 километров. При этом протяжённость маршрута выдвижения 8-го механизированного корпуса составила 500 километров. В контрударе приняло участие всего 48 процентов танков корпуса. Остальные сломались по дороге. Особенно тяжело сказывался дефицит гусеничных траков, катков, двигателей и агрегатов трансмиссии. Многие машины эксплуатировались с конца 1930-х годов и успели выработать значительную часть ресурса ещё до начала войны.
Неграмотное использование танков усугубляло ситуацию. Командование бросало БТ-7 в неподготовленные лобовые атаки на подготовленную противотанковую оборону. Отсутствовало взаимодействие с пехотой и артиллерией. Прикрытие с воздуха не обеспечивалось вовсе. Немецкая авиация безнаказанно уничтожала советские танковые колонны на марше. Так, 22 июня одна только 28-я танковая дивизия потеряла от ударов с воздуха десять машин ещё до вступления в бой. Отсутствие системы эвакуации и ремонта приводило к тому, что танки с мелкими неисправностями бросали на месте.
В 8-й танковой дивизии 4-го механизированного корпуса из 31 танка БТ-7 к 1 июля было подбито в бою два танка, завязло в болоте один, пропало без вести один, а оставлено и уничтожено экипажами двенадцать машин. Это была типичная картина. Характерно, что в отчётах лета 1941 года доля безвозвратных потерь от технических неисправностей и нехватки топлива нередко превышала потери непосредственно от огня противника. Для советских механизированных корпусов главной угрозой часто оказывался собственный марш.
Там, где танками управляли грамотно, БТ-7 показывал результаты, которые не снились немецким экипажам. Лейтенант Совик из 93-го танкового полка 47-й танковой дивизии за один бой уничтожил три немецких танка, две автомашины, три орудия и до двухсот солдат противника. Старший лейтенант Веденеев на БТ-7 уничтожил пять вражеских танков и четыре противотанковых орудия в бою за Ошмяны. Старший сержант Найдин и красноармеец Копытов, находясь в засаде, подбили двенадцать немецких танков, двигавшихся в колонне. Они расстреляли головную и замыкающую машины, а затем добили остальные, пока немецкие экипажи в панике пытались развернуться. 45-миллиметровая пушка 20-К позволяла уверенно поражать ранние модификации Pz-I, Pz-II, Pz-35(t), Pz-38(t) и большинство Pz-III на типичных дистанциях боя 1941 года. Проблемы возникали главным образом при встрече с усиленно бронированными версиями немецких танков, появившимися позднее.
Особенно ярко преимущества БТ-7 проявлялись в руках командиров, понимавших его сильные стороны. Высокая скорость и хорошая подвижность позволяли использовать танк для внезапных фланговых ударов и засад. В бою у Черногостицы 28-й танковый полк 14-й танковой дивизии, имевший на вооружении только БТ-7, получив в доукомплектование пять КВ и двадцать Т-34, уничтожил 56 противотанковых орудий и более полка пехоты противника. Командир полка майор Романовский действовал по простой схеме. БТ-7 шли в обход немецких позиций, а тяжёлые и средние танки атаковали в лоб.
Когда противник переходил в контратаку, батальоны БТ-7 окапывались и встречали немецкие танки огнём с места из укрытий, а для контрударов привлекались КВ и Т-34. За двадцать дней боёв дивизия уничтожила 122 немецких танка. Подвижность БТ-7 обеспечивалась сравнительно небольшой боевой массой около 13,8 тонны. Для сравнения, Т-34 образца 1941 года весил уже около 26,5 тонны, а КВ-1 превышал 45 тонн.
Под Одессой БТ-7 получили дополнительную защиту. На заводе имени Марти башни и корпуса экранировали 30-миллиметровыми листами корабельной стали. Это делало танк неуязвимым для огня румынских батальонных орудий. Экранированные машины с причудливо-устрашающим видом успешно боролись с немецкими Pz-II, Pz-III, Pz-38t и французскими танками на вооружении 4-й румынской армии. Всего за время обороны Одессы отремонтировали и поставили в строй 42 танка БТ-5 и БТ-7. Четырнадцать из них эвакуировали в Крым. После установки экранов суммарная толщина защиты отдельных участков достигала 40–50 миллиметров, что для лёгкого танка середины 1930-х годов являлось весьма серьёзным показателем.
Под Москвой БТ-7 применялись в составе 1-й гвардейской танковой бригады Катукова. При обороне Мценска часть танков закапывали в землю, другую держали в укрытии в качестве резерва. Немцы атаковали четыре часа, но вынуждены были отступить, потеряв несколько машин. В наступлении бригада строила порядки в три эшелона. Первый эшелон из КВ и Т-34 действовал как таран.
Второй эшелон из Т-34 и БТ-7 работал в качестве самоходных артиллерийских установок, которых на тот момент в Красной армии не существовало. Третий эшелон составлял резерв. Использование БТ-7 в качестве неподвижных огневых точек позволяло частично компенсировать слабое бронирование. Закопанный по башню танк представлял собой хорошо замаскированную противотанковую позицию с круговым обстрелом.
Последним боем БТ-7 стала Манчжурская наступательная операция августа 1945 года. В войсках 1-го Дальневосточного фронта имелось 474 танка БТ-7, из них 377 исправных. В Забайкальском фронте насчитывалось 422 БТ-7 различных модификаций. Они входили во вторые полки и вторые батальоны танковых дивизий и бригад. Первые батальоны были укомплектованы Т-34. За время боёв безвозвратно потеряли всего десять БТ-7. Основная часть машин вышла из строя по техническим причинам. Тридцать пять танков были подбиты огнём японской артиллерии. Танк, созданный в середине 1930-х годов, прошёл всю войну. Его нельзя назвать хорошим по меркам 1941 года. Но в умелых руках он оставался опасным оружием до самого конца.
К моменту завершения Второй мировой войны БТ-7 прослужил в строевых частях почти десять лет. Для быстро развивавшейся бронетехники той эпохи это был исключительно большой срок. Большинство иностранных лёгких танков середины 1930-х годов к 1945 году либо давно исчезли из войск, либо использовались исключительно во вспомогательных подразделениях.