Список состоял из тридцати двух пунктов. Кристина зачитывала его вслух, держа листок из блокнота с логотипом управляющей компании на уровне глаз, и голос у неё был такой, каким она обычно оглашала сметы на собрании жильцов.
Пункт первый: корзины, три штуки. Пункт второй: ножи складные. Пункт третий: термос. Пункт четвёртый...
- Кристь, мы едем за грибами, не на Луну.
Сергей вёл машину одной рукой, второй придерживал кепку, сползавшую на лоб. За окном тянулась июльская темнота, фонари на выезде из города горели через один.
- Так. Я ещё не дошла до четырнадцатого.
Артём на заднем сиденье выдохнул носом. Наушники висели на шее, выключенные, для вида. Он смотрел в телефон, и экран освещал ему подбородок снизу, превращая лицо в театральную маску.
- Пункт четырнадцатый, свисток против медведя.
Слово было вычеркнуто. И вписано снова. И опять вычеркнуто, но так, что прочитать можно.
- Короче, какой свисток. Я этот лес как свои пять пальцев.
Сергей надвинул кепку глубже. Кристина сложила список вчетверо и убрала в нагрудный карман ветровки. Новые резиновые сапоги стояли у неё между ног, голенища подвёрнуты, и от них шёл тот пластмассовый запах, который бывает только у вещей, ни разу не надёванных.
***
Машину поставили на обочине просёлочной дороги, где трава уже легла двумя колеями от чужих колёс. Сергей открыл багажник и стал выгружать корзины с тем хозяйственным размахом, с каким он когда-то разгружал фуры.
Перочинный нож, подаренный тестем на юбилей, был извлечён из бардачка и повешен на ремень. Тесть дарил его с формулировкой: на случай встречи с дикой природой. Нож был швейцарский, с шестью лезвиями, штопором и крохотной пилкой.
- Зачем тебе штопор в лесу?
Артём спросил это без интереса, потому что молчать в семь утра было ещё труднее, чем разговаривать.
Кристина присела на подножку, натянула сапоги. Левый скрипнул на щиколотке. Она встала, притопнула, и сапог скрипнул ещё раз.
- Так. Все готовы?
Список был проверен, свёрнут и убран обратно. Лес стоял впереди тёмной стеной, и между стволами бродил туман, рыхлый, ленивый, как вата из аптечной упаковки.
***
Первый белый нашла Кристина. Гриб стоял у берёзы, чуть набок, шляпка влажная, коричневая, с прилипшим листом.
- Есть!
Она сорвала его бережно, двумя пальцами за ножку, и положила в корзину. Потом достала телефон и сфотографировала корзину с одним грибом на дне. Через минуту нашла второй. Сфотографировала корзину с двумя грибами.
Сергей уходил всё глубже. Он шагал уверенно, не оглядываясь, раздвигал ветки плечом и время от времени произносил: короче, за мной, тут я в прошлый раз целую поляну видел.
Прошлый раз был в девяносто втором году. Сергей этого не уточнял.
Последним шёл Артём, снимал лес на телефон. Не грибы, не родителей. Свет между деревьями, паутину с каплями, собственную тень на мху. К девяти у него было сорок минут видео и ни одного гриба.
Кристина считала. У неё к половине десятого набралось одиннадцать. У Сергея, который вёл, восемь. Она не стала говорить это вслух, но выпрямилась чуть заметно, и пластиковая ручка корзины врезалась в ладонь тем приятным весом, который означает: день складывается.
***
На привале Сергей разлил чай из термоса. Чай отдавал пробкой, но был очень вкусным.
Кристина расстелила на пне пакет и разложила бутерброды. Нарезала их дома ровно, каждый пополам, по диагонали.
Сидели на поваленной осине. Кора была влажная, тёплая от утреннего солнца. Шмель гудел где-то справа, низко, ровно, и звук этот вписывался в лес так, что был уже частью тишины.
- Хорошо, - произнёс Сергей.
И было хорошо. Артём жевал бутерброд, глядя вверх, на кроны, и не доставал телефон. Кристина налила себе вторую кружку и не стала считать, сколько бутербродов осталось.
Шмель перелетел на другое дерево, и стало совсем тихо.
***
Треск раздался со стороны оврага. Не хруст, а именно треск: что-то тяжёлое наступило на сухую ветку, и ветка сломалась целиком.
Все замерли. Кристина поставила кружку на пень, аккуратно, не расплескав.
- Короче, это дятел, - прошептал Сергей.
- Сам ты дятел. Какой дятел ломает ветки?, - ответила Кристина.
Артём повернул голову к лесу. Наушники на его шее качнулись, как маятник.
Второй треск. Ближе. И третий, совсем рядом, за густым ельником, метрах в семидесяти. Что-то двигалось. Что-то большое, не выбирающее дороги, идущее напрямик.
Кристина стояла и считала. Не грибы, не бутерброды. Деревья. Три берёзы. Одна осина. Ель. До машины, если бежать, минут двенадцать. Может, десять.
Сергей положил руку на нож на ремне. Пальцы нащупали кожаный чехол, но не расстегнули.
***
Он стоял на поляне, за малинником. Бурый, громадный, спина выше кустов. Голова опущена. Ел.
Расстояние было метров пятьдесят. Или сорок. Или сто. Потом, при разборе, каждый назовёт свою цифру, и ни одна не совпадёт.
Артём побежал первым. Это выяснилось позже, когда в овраге они стали восстанавливать хронологию, и каждый настаивал, что бежал последним, прикрывая остальных. Но Артём побежал первым: тихо, длинными шагами, телефон в вытянутой руке, экран к небу.
Кристина рванула за ним. Сапоги скрипели на бегу, оба, левый и правый, и она думала только об этом скрипе, о том, что медведь слышит каждый шаг, каждый проклятый скрип.
Сергей бежал последним. Он бросил рюкзак на третьем шаге. Рюкзак с ножом, с бутербродами, с ещё одним ножом для грибов и запасными батарейками от фонаря. Корзины остались на поляне.
Одиннадцать белых. Восемь. И ноль.
***
Овраг нашёлся сам. Они скатились по глинистому склону, ломая кусты, и сели на дне, среди мокрого мха и прошлогодних листьев. Мох был холодный, и Кристина чувствовала эту сырость коленями, через джинсы, и почему-то именно это было обиднее всего.
Сидели не дыша. Комары нашли их через минуту.
- Кто-нибудь знает, что делать при встрече с медведем?
Это спросила Кристина. Сергей молчал. Кепка была надвинута так низко, что виднелся только подбородок.
- Мам.
Артём произнёс это и замолчал.
И тогда Кристина сделала то, что делала всегда, когда ситуация выходила из-под контроля. Когда лопалась труба в четвёртом подъезде, когда жильцы на собрании кричали про парковку, когда Сергей попал в аварию на трассе, когда потеряли кошку на даче. Так. Она полезла в нагрудный карман. Достала список. Листок был мятый, влажный от пота, буквы расплылись. Нашла четырнадцатый пункт. Свисток против медведя. Вычеркнуто, вписано, вычеркнуто. Кристина достала из кармана огрызок карандаша и вычеркнула в третий раз. Аккуратно, ровной линией.
Комар сел ей на шею. Она не шевельнулась.
***
Прошло пятнадцать минут. Или двадцать. Или час. Шмель гудел где-то наверху, над оврагом, и звук был тот же, что на привале, и от этого нормального лесного гудения становилось не легче, а тяжелее, как будто лес не заметил, что у них тут конец.
Сергей первым заговорил.
- Короче, не идёт.
- Кто не идёт?
- Медведь. Не идёт за нами.
Артём достал телефон и нашёл видео. То самое, которое он снял на бегу. Четыре секунды. На экране: тряска, мелькание стволов, кусок неба, зелёное пятно, крик Кристины с обрывающимся высоким звуком.
Медведя на видео не было. Ни спины, ни головы, ни малинника. Только небо и ветки.
Артём повернул экран к родителям и ничего не сказал. Сергей посмотрел. Кристина посмотрела. На экране Кристинин крик прозвучал ещё раз, тонкий, незнакомый, чужой.
***
Сергей полз на животе. Это была его идея: разведка. Он объяснил план тремя словами, короче, я схожу, и пополз вверх по склону оврага, цепляясь за корни, и грязь набивалась ему под ремень и в карманы, и кепка сползла на глаза, но он не поправил, потому что каждое движение могло выдать.
Он полз к поляне двести метров. Это заняло минут десять. Колени у него были мокрые, локти ободраны, и он думал одно: нож остался в рюкзаке. Швейцарский, с шестью лезвиями, штопором и крохотной пилкой. На случай встречи с дикой природой.
Медведь был на поляне. Он сидел задом к Сергею и ел малину. Горстями. Лапой сгребал ветки к морде, обирал ягоды и ронял половину. Спина у него ходила ходуном, как у мужика за праздничным столом.
Потом медведь встал на задние лапы, подошёл к берёзе и стал чесать спину. Берёза качалась, листья сыпались, а медведь тёрся об неё с выражением такого блаженства, что Сергей, лёжа в грязи с ободранными локтями, едва не рассмеялся.
Корзины стояли в десяти метрах от медведя. Нетронутые. Рюкзак лежал рядом, ровно там, где его бросили. Нож в чехле, бутерброды, батарейки. Медведю было всё равно. У него была малина, берёза и целый август.
***
Обратно шли молча. Забрали корзины, пока медведь отвлёкся на дальний куст. Грибы в корзине Кристины рассыпались, три закатились под ёлку. Она не стала их доставать. Артём нёс пустую корзину и рюкзак отца, в котором нож так и не покинул чехла.
- Короче, туда.
Сергей показал рукой налево. Они пошли налево. Через двадцать минут вышли к тому же оврагу, из которого вылезли полчаса назад.
- Так. Серёж. Это тот же овраг.
- Другой.
- Тот же. Вон моя кружка.
Кружка стояла на краю, пустая. Её никто не забирал.
Артём достал телефон и включил навигатор. До машины было девятьсот метров по прямой. Сергей смотрел на экран, потом на лес, потом на экран. Снял кепку, надел кепку. Надвинул глубоко.
- Короче, ведите.
Они шли за навигатором. Сапоги Кристины перестали скрипеть. Артём шагал впереди, держа телефон на вытянутой руке. Сергей нёс корзину с тремя оставшимися грибами и молчал так, как молчат люди, у которых не отняли слова, а отняли право на все слова, сказанные за последние пять часов.
***
Шампиньоны Кристина купила в супермаркете у дома. Белые, ровные, одинаковые, в прозрачной упаковке с наклейкой.
Артём сидел за столом и монтировал видео. Четыре секунды тряски, небо, ветки, крик. Он добавил подпись: медведь-людоед, категория опасности, спаслись чудом. Отправил в три чата.
На балконе Сергей чистил нож. Протирал каждое лезвие по отдельности. Штопор. Пилку. Открывашку для бутылок. Нож был чистый, без единой царапины, и Сергей чистил его так, как чистят оружие после боя, в котором не участвовали.
Кристина жарила шампиньоны. Масло потрескивало. На холодильнике, под магнитом из Антальи, висел список из тридцати двух пунктов. Листок подсох, расправился, буквы проступили чётче.
Внизу, мелким карандашом, был дописан пункт тридцать третий: не ходить в лес с Сергеем.
Кристина перевернула шампиньоны лопаткой и подумала, что в следующую субботу можно поехать за лисичками. Лес другой, конечно. Но можно.
- Серёж, ты в следующие выходные свободен?
С балкона не ответили. Кристина убавила огонь. Шампиньоны пахли маслом и больше ничем. Лесные пахнут иначе, но для этого нужно до них добраться.
За окном темнело, и суббота заканчивалась так, как заканчиваются все субботы: ужин, тишина, усталость и планы на следующую неделю, которые обязательно пойдут не так.