- Ты же понимаешь, что я замужем?
Она сказала это не с вызовом и не с мольбой. Просто факт.
Кирилл даже не сразу понял вопрос. В ушах всё ещё гремел бит, от которого вибрировали внутренности, а в глазах рябило от стробоскопов.
Он стоял у барной стойки, сжимая в руке холодный стакан с чем-то ядовито-синим, и смотрел на неё.
Таня. Или как там её звали по-настоящему? Для него она была просто "девушка из VIP-зоны", куда он случайно забрел, потеряв своих.
- И что? - выдохнул он, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. Его голос прозвучал хрипло, слишком громко для такой близости.
Она улыбнулась уголком губ. Не той дежурной улыбкой, которой девушки отшивают назойливых кавалеров, а какой-то... оценивающей. Словно прикидывала вес его ответа.
- А то, что это усложняет правила игры. Но делает её интереснее.
Её глаза были тёмными, почти чёрными в полумраке клуба. В них плясали отблески цветных огней, но взгляд оставался абсолютно трезвым и ясным. На ней было простое черное платье, которое стоило, наверное, больше, чем вся его зарплата за месяц. Никаких лишних деталей, ничего кричащего. Идеальная упаковка для чего-то запретного и дорогого.
Музыка резко сменилась. Вместо долбящего техно полился медленный, тягучий хаус. Толпа вокруг начала сбиваться в пары, превращаясь в единый дышащий организм. Кирилл поставил стакан. Лёд звякнул о стекло, и этот звук показался ему оглушительным.
- Поехали отсюда, - сказал он внезапно для самого себя. Слова вырвались раньше, чем мозг успел подать сигнал тревоги. Это был импульс, чистый инстинкт. Желание забрать эту странную, опасную женщину из этого шумного балагана к себе, в тишину.
Таня не стала ломаться. Она просто кивнула, взяла свою крошечную сумочку и, не прощаясь ни с кем взглядом, пошла сквозь толпу к выходу.
Кирилл двинулся следом, чувствуя спиной десятки взглядов. Ему казалось, все знают, куда они идут и зачем. Знают про её обручальное кольцо, которое она небрежно крутила на пальце всю дорогу до такси.
В машине пахло дорогой кожей и её духами - горьковатый миндаль и что-то древесное.
Они молчали.
Кирилл смотрел в окно на пролетающие мимо огни ночного города, пытаясь убедить себя, что это просто пьяная выходка, которая ничем не закончится. Что сейчас они доедут, проведут время вместе, и он забудет её лицо через пять минут.
Но когда такси остановилось у его подъезда, и он открыл дверь, помогая ей выйти, реальность дала трещину. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Она стояла рядом, кутаясь в тонкий шарф, и смотрела на его старенькую панельку с таким видом, будто это был Букингемский дворец. Ни презрения, ни восторга. Чистое любопытство.
Подъём на лифте длился вечность. Каждый этаж казался новым кругом ада.
Кирилл чувствовал, как внутри нарастает паника.
Что я делаю? У меня дома бардак. Я не менял постельное белье неделю. Там носки валяются...
Мысли путались, сталкиваясь друг с другом. Он хотел её так сильно, что сводило скулы, но одновременно боялся этой близости. Потому что это было не просто пере//ихнуться после клуба. Это было вторжение на чужую территорию.
Квартира встретила их темнотой и запахом холостяцкого быта. Кирилл щелкнул выключателем, жалея, что свет такой яркий, безжалостный. Он зажег лишь тусклую лампу над кухонным столом, надеясь создать хоть какую-то иллюзию уюта.
- Налей воды, - попросила она тихо, проходя в комнату и бесцеремонно осматриваясь. Её каблуки глухо стучали по ламинату.
Он повиновался. Вода расплескалась на столешницу. Когда он вернулся в комнату, она уже сидела на краю дивана, сняв туфли и подобрав под себя ноги. Такая домашняя и чужая одновременно.
Кирилл протянул ей воду. Их пальцы соприкоснулись. Её кожа была ледяной. Она сделала глоток, не отрывая от него взгляда.
- Зачем тебе это? - спросил он севшим голосом. - Муж не удовлетворяет?
Это прозвучало грубо, по-мальчишески. Он ожидал пощечины или едкого ответа. Но Таня только усмехнулась.
- При чём тут это? Мой муж... он прекрасный человек. Надёжный. Понимаешь? Предсказуемый. Безопасный. А мне иногда нужно почувствовать, что я жива. Что я могу сгореть дотла, а не тлеть десятилетиями.
Она постатавила стакан на пол.
- Мне нужны эмоции. Адреналин. Запрет. Ощущение, что я совершаю что-то безумное. Один раз. Чтобы потом вернуться в свой идеальный мир и знать, что у меня есть эта тайна. Моя собственная грязь.
Она встала и подошла к нему вплотную. От неё пахло водой, миндалём и чем-то настоящим.
- Я хочу тебя. Не потому, что ты красавчик. Хотя ты симпатичный. А потому, что мы оба здесь. Сейчас. В этой точке. И это незаконно. Это неправильно. И именно поэтому я умру, если мы этого не сделаем.
И дальше всё смешалось. Остатки здравого смысла утонули в поцелуе. Жёстком, требовательном, голодном. В нём не было нежности, только чистая химия и желание забыть обо всём. Её платье полетело на пол вслед за его футболкой.
Они перемещались из комнаты в коридор, спотыкаясь и смеясь каким-то диким, нервным смехом. Диван оказался слишком узким, и они рухнули на пол, не замечая холода ламината.
Было горячо. Было грязно. Было страстно до боли. Она царапала ему спину, впивалась зубами в плечо, шептала какие-то бессвязные слова на ухо.
Он брал её жадно, словно пытался выпить до дна, присвоить, оставить на себе метку, которую не смоет никакой душ. Это был акт обладания и саморазрушения одновременно. Они тра//ались не как любовники, а как два врага, заключившие временное перемирие ради общей победы над скукой.
Когда всё закончилось, наступила оглушительная тишина. Кирилл лежал на спине, уставившись в потолок, и слушал, как бешено колотится сердце. Рядом тяжело дышала Таня. Воздух в комнате был пропитанным запахами пота и
с//кса. Стало холодно.
Он повернул голову. Она лежала на боку, глядя на него. В её взгляде больше не было того хищного блеска. Только усталость и какая-то глубокая, затаённая печаль.
- Спасибо, - прошептала она едва слышно.
Кириллу стало противно. Противно от этой пафосной благодарности, от всей ситуации, от себя самого. Он почувствовал себя использованным инструментом. Парнем на одну ночь для скучающей дамочки. Брезгливость поднялась откуда-то из желудка, комом застряла в горле.
- Одевайся, - бросил он грубее, чем хотел, вставая и натягивая джинсы. - Тебе пора.
Она не обиделась. Молча поднялась, нашла своё платье, оделась быстро и ловко, словно проделывала это тысячу раз в чужих квартирах.
Пока она приводила себя в порядок перед зеркалом в прихожей, Кирилл курил у окна, выпуская дым в форточку. Он слышал, как щёлкнула защелка сумочки.
- Никто не должен узнать, - сказала она, появляясь в дверях кухни. Уже полностью собранная, снова безупречная леди. - Для всех остальных этого не было. Это наша маленькая тайна.
- Я не собираюсь никому рассказывать, - ответил он, не поворачиваясь. Голос звучал ровно, но внутри всё кипело. - Иди. Тебя ждёт твой надёжный муж.
В её глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на боль, но тут же исчезло, уступив место привычной маске равнодушия.
- Прощай, Кирилл.
Хлопнула входная дверь. Он остался один. Курил, смотрел на рассвет, который медленно окрашивал крыши соседних домов в розовый цвет, и чувствовал абсолютную, всепоглощающую пустоту.
Удовлетворение прошло мгновенно, смытое волной гадливости. Он подумал про её мужа. Наверняка хороший парень. Ничего не подозревает, что его жена несколько часов назад извивалась под другим мужчиной на полу чужой квартиры. Эта мысль жгла калёным железом.
Кирилл затушил сигарету и пошел в ванную. Включил воду на максимум. Горячую. Обжигающую. Залез под струи и начал тереть кожу мочалкой так, что она покраснела. Он тер плечи, грудь, живот, пытаясь содрать с себя не только запах её духов и прикосновения, но и сам факт произошедшего. Ему казалось, что он вымазался в чём-то грязном и постыдном, и теперь эта грязь останется с ним навсегда.
"Больше никогда", - билось в голове в такт каплям воды, стучащим по эмали ванны. - "Никогда. Больше никаких замужних. Никаких игр. Хватит".
Он простоял под душем полчаса, пока вода не начала остывать. Вышел, обернув полотенце, прошел на кухню и заварил себе крепкий кофе. Горький, чёрный, без сахара. Сел за стол и уставился в стену.
Солнечный свет заливал кухню, делая её уютной и обыденной. Всё выглядело так, будто ничего не случилось. Чашка кофе, пепельница, вчерашние крошки на столе. Жизнь текла своим чередом.
Но для Кирилла мир изменился.
Он переступил какую-то невидимую черту, заглянул за кулисы чужой жизни и увидел там не страсть, а банальную, пошлую тоску.
Телефон завибрировал на тумбочке.
Сообщение от друга: "Ты где вчера потерялся?".
Кирилл посмотрел на экран пару секунд, а затем решительно удалил чат. Вычеркнул. Забыл.
Он сделал глоток кофе. Горечь обожгла язык. Именно такой вкус теперь имела для него та ночь. Горькое послевкусие чужого обмана, в котором он добровольно стал соучастником.
Он знал одно: он получил свои эмоции. Сполна. И повторять этот аттракцион он не намерен. Никогда.
Подписывайтесь чтобы не пропустить следующую историю