Русский

– Я – русский, – убирая свои вещи в металлический ящик, спокойно произнёс сотрудник госбезопасности Российской Федерации, в частности - сферы города Прысковец, по совместительству один из кураторов программы социальной адаптации для пришельцев из иных сфер, Брессал Галлахер. Или просто Василий.

– И в Эфиопии никогда не был, - добавил он.

– Нам-то не гони, чаехлёбец! По тебе ж видно, что ты в Эфиопии чёрных братьев и сестёр колонизировал!

Раздался дружный гогот. Василий покосился в сторону весёлой компании, переодевающейся в углу мужской раздевалки. Радеющие за судьбу населения отдельно взятой страны чёрного континента имели зелёную кожу разных оттенков, а также острые уши и выступающие нижние клыки, у кого-то – аж по две пары, что делало и без того грубые, если не сказать жёсткие, черты лиц ещё более резкими. Или даже жестокими. Орки. На обнажённых зелёных торсах только-только начала появляться татуировка со сложным узором племенного орнамента. Явно молодняк. Все, как на подбор, прирождённые атлеты. Самый мелкий из них был побольше самого Галлахера, а Василия тяжело было отнести в категорию задохликов.

– Раз уж на то пошло, – спокойно произнёс он, влезая в спортивные шорты. – То Эфиопию никто никогда так и не колонизировал. Пыталась Италия, дважды. И оба раза безуспешно. Так что я тогда скорее итальянец, «макаронник», а не, как вы выразились, «чаехлёбец». А если бы вы так назвали моего прадеда, то… - Василий многозначительно посмотрел на орков.

Гогот стих. На орочьих лицах проступило замешательство. Орки нахмурились, стали переглядываться, что-то ворчать вполголоса, будто бы переругиваясь – явные признаки коллективного мыслительного процесса.

– Василий, так Вы это, – осторожно начал один из молодых орков. – Что, тальянец-хроник этот, или как там?

– Io sono russo.

На зелёных лицах вновь замешательство.

– И что это?

– Итальянский язык.

– И что это значит?

– Я – русский, – пожав плечами, ответил госбезопасник.

Орочья молодёжь на миг затихла, переглянувшись, а затем взорвалась гоготом пуще прежнего.

– Ну безопаснец даёт! Русский тальянец, ещё и хроник! Прям хорош, хорош! А в Бриташке-то точно не был?!

– А ну хорош галдеть! - кто-то рявкнул от дверей, явно на орочьем.

На пороге раздевалки появилась статная фигура в спортивных штанах и футболке с надписью «Я – Легенда». Человек.

Орочий молодняк тут же послушно притих.

– Мы это... - Орки выглядели явно смущёнными. - На оркси не размовляем.

– Дурака хватит валять, – пояснил свою мысль появившейся уже на русском. - Работать мешаете.

– Прости, вождь, – орк потупился, затем вскинул брови, будто бы осознал нечто важное и быстро произнёс: – То есть извините, тренер!

– Домашку лучше обсудите, спрошу на построении, – строго произнёс тренер-легенда, поймав взгляд Василия, едва заметно кивнул и вышел.

Молодые орки послушно снизили тон и начали вполголоса переговариваться о чём-то своём в облюбованном углу, забыв и про Галлахера, и про важную всего минуту назад его этническую принадлежность. Сам же сотрудник спецслужб, закончив процедуру переодевания, сел на скамью рядом со своим шкафчиком, открыл дежурный планшет, предусмотрительно захваченный из куртки, и сделал запись касаемо орочьей молодёжи. Проверил какие-либо сводки на их счёт в закрытой сети. Конкретных замечаний пока что не было, за ними штатно наблюдала милиция, сами же зеленокожие проявляли завидное рвение по собственной интеграции в общество города Прысковец. Для кого другого это было бы подозрительно, а для самих молодых орков будто бы само собой разумеющееся.

Василий отложил планшет и, скрестив руки на груди, прикрыл глаза. До начала тренировки вечерней группы в секции тайского бокса клуба Комбат оставалось ещё целых двадцать минут. Насколько было известно Галлахеру, правильно произносить было Комбат, на английский манер, но, учитывая разношёрстность контингента, особенности в освоении этим контингентом русского языка и также разный градус юмора посещавших данное заведение, название быстро стало звучать так, как этому контингенту было удобней. Учитывая, что старший тренер данной секции, тот самый, который только что потребовал тишины от орочьей компании, являлся офицером в запасе, то некоторые вообще называли это место «У комбата». Если память не изменяла Василию, что случалось практически никогда, то командовать батальоном тренеру в бытность офицером не приходилось. Но назовут тебя так, как захотят. Хоть комбатом, хоть чаехлёбцем, хоть бриташкой, хоть тальянцем-хроником. Но, как казалось Василию, главное – не позволять этому задевать тебя настолько, чтобы это за тебя определяло твои последующие действия. Говоря проще: сохранять голову холодной. А ещё: сердце горячим и руки, по возможности, чистыми. Чему учил отец родной, чему учил и другой отец, но уже ведомства, где Василий усердно и на совесть работал.

В раздевалку тем временем приходили другие члены вечерней группы. Кроме обычных прысковчан приехали и несколько военных с базы, кого-то Василий знал вне службы и занятий по тайскому боксу. Некоторые справлялись о коллегах, которые в силу графиков и загруженности никак не могли добраться на тренировку, сокрушались, когда узнавали, что в ближайшее время вряд ли увидятся.

Народ всё прибывал. Лица, безусловно, Василию знакомые. Но были среди них и новички, что в какой-то степени госбезопасника радовало. Горожане всё больше и больше предпочитают спорт праздному сидению дома. Тоже в каком-то смысле социальная адаптация, которая в обе стороны должна работать по идее.

Появившаяся четвёрка дворфов привлекла внимание Василия. В первую очередь тем, что их обычная одежда отдавала неким сай-файем и чем-то высокотехнологичным. Галлахеру приходилось слышать об этих прибывших пришельцах, но пока лично с ними не получалось пересечься. Дворфы шумно обсуждали что-то то ли из шахтёрского дела, то ли вообще межзвёздные перелёты, постоянно поминая неких листолюбов.

– Скажи, служилый, – один из них как-то безошибочно определил в Галлахере нужное ему должностное лицо среди набившегося в раздевалку народа. – А правду говорят, что там, на вашей Земле Больших, есть такое место, где шахтёров окоянные листолюбы задирают? Нам с парнями, раздери меня глифиды, это глифидски не нравится! Нам бы туда, цеховую солидарность проявить, так сказать!

– Большая Земля, – поправил Василий. – Если «Прысковец ФМ» не врёт, а он никогда не врёт, то да, так и есть. Но, боюсь, что никто из Прысковца на Большую Землю попасть всё ещё не может. Вам же объясняли на курсах социальной адаптации. Ситуация не изменилась.

– Так а вдруг! Точно сейчас туда никак? – переглянувшись со своей компанией, произнёс дворф.

Василий лишь покачал головой. Дворф, раздосадованно пыхтя, отправился к своей сумке переодеваться, пока Галлахер делал очередную заметку в планшете.

Последним в раздевалке появился запыхавшийся молодой паренёк, Глеб, лаборант из НИИ, хорошо знакомый Василию.

– Глеб, почти не опоздал, давай скорей переодевайся! – раздалось ему тренерское напутствие вслед. – Остальные - строимся!

Собравшаяся в раздевалке толпа поспешила на выход, весело голося. Громче всех шумели, конечно же, молодые орки.

– Ну что, громкоговорители, – тренер остановился перед шеренгой, когда последний из раздевалки, как раз лаборант Глеб, занял своё место в строю. Стоял тренер прямо напротив зелёнокожей братии, заслуженно занявшей места в самом начале выстроившейся группы. – Про домашку не забыли?

– Никак нет, тренер! – заверил самый крупный из них. – Прочли всё, как Вы задавали! Роба этого, как его, Ха... Хай... Халяля... Хайляльного.

– Хайнлайна, – поправил тренер.

– Да, вот его! Звёздный десант!

– Молодцы. И про что там?

– Ну как... Это... Про битвы там. Жуков давить.

Со стороны четвёрки дворфов донеслись приглушённые одобрительные возгласы, а также упоминания скалы и камня.

– Вы точно книгу прочли или просто фильм посмотрели?

Орки замялись, переглядываясь.

– Ваши буквы тяжело даются, непривычно круглые, – произнёс орк, что поменьше, глядя куда-то в пол перед тренером. – Но мы стараемся. Я читал, парни слушали, как и установлено в правилах нашего книжного клуба Комбат: читают все, кто не умеет – слушает. Последний прочитавший рассказывает о чём было. Фильму мы тоже глянули, но потом. Нам нравится кино.

– Так и о чём же книга?

– О качестве, – после короткого раздумья произнёс грамотный орк. – О том, что чтобы требовать от всех чего-то, ты должен сам быть готовым на это чего-то. Чтобы решать за всех, ты должен быть готовым себя отдать, если понадобится. Ты платишь всем собой и только тогда можешь решать и отвечать за всех же.

– Всё?

Орк вновь позволил себе несколько секунд раздумий.

– Не страшно оступиться. Важно понять почему. И больше не делать так, – другой зеленокожий, постарше, воспользовался заминкой соплеменника. Он говорил медленнее, почесывая при этом затылок, явно подбирая слова. – Это похоже, как было у нас. Там, в прежнем доме. Вожди – первые среди равных. В битве, на охоте, на стройке. Вождь – пример для клана. За него говорят подвиги. Где иначе - там кланы мельчали. Их не стало. Вымирали. Или другие кланы их забирали. Это, – орк поднял взгляд на тренера. – В вашем Союзе было так, не?

– Смотрю, кто-то среди вас полит.работу уже ведёт, ну-ну, – усмехнулся тренер. – Тут вопрос дискуссионный, как оно там было. Впору наше НИИ подключать. Главное, что на Большой Земле уже нет Союза, достаточно давно. Да и мы сейчас здесь больше сами по себе.

– Это пока, – ответил орк. – Но он будет! Опять. Обязательно! Мы все его увидим. И вашу Большую Землю.

– И покажем как шахтёров задирать всем листолюбским листолюбам, кирку им в жёлудь! – громко добавил дворф, под очередные одобрительные поминания скалы и камня от своих собратьев.

– Ладно, хватит болтать! Четвёртое правило нашего книжного клуба: кто пришёл последним – ведёт разминку! Понял, Глеб? Веди!

Тренировка началась, вечерняя группа побежала следом за орками. После трёх минут бега началась разминка, которой командовал лаборант из НИИ. Далее: десять минут на скакалках, следом – три раунда боя с тенью. Зал постепенно наполнялся запахом пота и общим фоновым гулом, хорошо известным завсегдатаям таких мест, где чертыхания, шумные выдохи и кряхтения разбавлены весёлыми возгласами и обрывками чьих-то приглушённых бесед.

– Экипируемся! – принимаясь за таймер, скомандовал тренер, когда разминочная часть подошла к концу. – Сегодня все двенадцать раундов! Четыре бокс, четыре – кик, четыре с клинчем! В перерывах меняемся!

Закончив экипироваться, Василий оглядел зал. Выбрав себе самого крупного орка, он уверенно направился к нему.

– Потолкаемся?

– Конечно, Базиль! – орк быстро оживился, суровое лицо светилось от радости. Даже специальный защитный шлем, сделанный под таких пришельцев, не закрывал его клыки, поэтому для спарринга он и его собратья надевали на них ещё и специальные насадки. Что придавало его речи ещё больше звонкости. – Как обычно ведь?

Галлахер кивнул. В случае с орками это означало работать в полную силу и немного больше. Сами они не будут добивать, если увидят, что партнёр серьёзно поплыл, во всяком случае здесь, они быстро усвоили разницу между спаррингом и, как они любят называть, “битвой”. А вот в свой адрес орки поблажки не приемлют, с ними нужно работать как в настоящем бою. Любые щадящие моменты к своим персонам могут воспринять как оскорбление. А оскорблённый орк поторопится оскорбление смыть.

Василий успел сделать несколько разминочных движений шеей прежде, чем прозвучал сигнал начала первого раунда. Спарринг-партнёры ударились кулаками в знак приветствия. Орк начал двигаться спустя пару мгновений после этого, для своих габаритов – достаточно быстро. Галлахер увернулся от первых двух ударов, попытался контратаковать, но попался на встречный прямой. В глазах будто бы что-то вспыхнуло, периферийное зрение начало улавливать несуществующие, медленно плывущие пиксельные узоры.

– Вы целы? – проявил участие орк, не опуская при этом могучих рук. Глаза горели задором, но в голосе – ноль злобы.

Галлахер кивнул, показал, что готов продолжать. В следующий миг он уже нырнул под левую ручищу партнёра, пропуская над головой удар. Двойка в корпус, уворот от апперкота и тут же правой прямой в голову, уход в сторону. Главное – бить как можно сильней. Василий знал, что от такого удара человек бы ушёл в нокдаун, ну а орк лишь отшатнулся. Зелёное лицо растянулось в довольной ухмылке, в глазах – жажда продолжения. Здоровяк двинулся вперёд, будто бы нависая над человеком. Наверное так себя себя чувствовали одноклубники Тайсона, пока он ещё не стал Железным Майком. Впереди было ещё больше двух с половиной минут только первого раунда...

Василий сидел на скамье в раздевалке, прикрыв глаза. Мокрое от пота тело приятно ныло, несмотря на все пропущенные удары. Спарринг-партнёры в этот раз были не из простых, Галлахер несколько раз серьёзно поплыл. Дважды он сходился с орочьими бойцами, обе трёхминутки были напряженными, но уже привычными для госбезопасника, второй орк всё-таки отправился в нокдаун. Один раунд Василий отстоял с одним из четвёрки дворфов. Как он успел заметить, вся их компания оказалась с сюрпризами: работать по корпусу в силу их невысокого роста почти не получалось, к ударам по голове дворфы явно были привычны, а сами при этом оказались достаточно подвижны и прыгучи, стоит зазеваться – и лови пяткой в лоб!

Однако тяжелей всех по технике, как обычно, оказались спарринги с военными и лаборантом из НИИ. И если подготовка представителей военного контингента вопросов не вызывала, то вот молодой сотрудник Института, Глеб, госбезопасника всегда удивлял. Сам Глеб как-то рассказывал, что занимался каратэ всё детство, причём готовился именно для кумитэ, то есть спаррингов. Ну а потом пробовал многое всякое, с его же слов, – даже драки в барах. В последнем Василий сомневался: не очень походил этот спортивный и во многом интеллигентный молодой человек на кабацкого дебошира.

– Поплохело никак, мил человек? – поинтересовались над ухом. - Может лекаря кликнуть?

Василий открыл глаза. Рядом стоял дворф и участвующие всматривался в лицо Галлахера.

– Я скорее жив, чем наоборот, – улыбнувшись ответил Василий, поднимаясь со скамьи. – Просто загоняли вы меня.

Через несколько минут, потраченных на душ и последующее облачение в повседневное, Галлахер выходил из раздевалки. У рабочего места тренера, стола, огороженного небольшой стойкой, на которой обычно стоял таймер, образовалась целая компания: сам тренер, несколько военных и Глеб. Подходя к ним, Василий извлёк из спортивной сумки папку, и молча протянул тренеру. Военные тем временем, попрощавшись со всеми, поспешили на выход.

– До Института можем подбросить, – произнёс один из них уже в дверях, явно обращаясь к лаборанту.

– Этот ваш где, когда сюда опять собирается? – спросил тренер удаляющегося Глеба.

– Говорит, что занят, но обещался в скором времени появиться, – Глеб остановился. – Участвует в важном проекте, сейчас не оторваться.

– Знаю я, чем он там занят: книжки всякие зелёной молодёжи подсовывает! Передай ему, чтобы с этим поосторожней. Это просьба, не требование. Просто всему своё время, голову ведь тоже надорвать можно. Тут как и со спортом.

– Я передам, – ответил Глеб. Он задумался на секунду-другую, видимо подбирая слова, потом произнёс: – Просто он – нетакуся, если уж прямо говорить. И хотел бы, чтобы все тоже стали нетакусями. Тогда ему не придётся им быть. Понимаете?

– Более чем, – кивнул тренер. – Давай, Глеб. Приходите в следующий раз оба!

– Обязательно! Мы Вам книг принесём, иносферных. Перевод и новодел, конечно, но там есть интересные работы!

Глеб поспешил на выход.

– Проблемы? – поинтересовался Василиий.

– Да как сказать, – тренер почесал затылок. – Вот что ты думаешь о наших орчатах?

Орчата, будто бы этого и ждали, весёлой гурьбой вывалились из раздевалки, шумно обсуждая прошедшие спарринги и весело подтрунивая друг над другом. Со стороны это всё ещё походило на переругивание, смешанное с рыком и суровой мимикой. Но только лишь походило. Что Галлахер, что, тем более, тренер, прекрасно понимали особенности поведения данных пришельцев.

– До свидания, тренер! – чуть ли не в один голос пробасила компания.

– Запевай! – рыкнул один из них.

Компания тут же затянула нечто на английском, достаточно чистом.

– На улице не галдеть! – на оркси скомандовал тренер.

Хор голосов тут же убавился на несколько тонов, при этом не сбиваясь с ритма.

– Металлика, «Интер Сэндмэн», – задумчиво резюмировал тренер, глядя вслед своим воспитанникам.

– Ты про песню? – уточнил Галлахер.

– Про песню. Хорошо ведь поют? И не скажешь, что английский не так давно услышали, будто бы давно учат. Так как тебе наши орки, Вася?

– Хорошие ребята. Молодые, сильные. С пластичным умом.

– Будто бы гениальные дети, всё на лету схватывают. А ещё они достаточно умны, чтобы прикидываться дураками, но не настолько испорчены, чтобы уметь это долго скрывать, – произнёс тренер, разворачиваясь к своему столу.

– Это ведь чья-то цитата?

– Чья-то конкретно. Если я правильно понял, то их старшего соплеменника, из НИИ который, – тренер извлёк тем временем откуда-то из-под стойки книжку в стареньком переплёте и протянул её Василию.

– Диалектическая логика. Очерки теории и истории, – Галлахер вслух прочитал название книги. Нашёл глазами указанного автора. – Ильенков. Э.В. Пока не очень понял, к чему это всё.

– Один из орчат читал этот томик, застукал его за этим делом в парке. Вот думаешь, что привык к Прысковцу, а потом случается! Гуляешь такой в свои свободные часы по парковым дорожкам, значит. Ветёрок обдувает, птички поют, если против солнца, то и не понятно, что это гамаюн с говоруном переругиваются. А на лавочке сидит зелёнокожий детина с клыками в мой палец и штудирует не самого известного советского философа. И ты такой: “А, ну да, Прысковец же…”

– Сам ещё иногда забываюсь.

Тренер устало выдохнул:

– Всё бы ничего, но я полистал первые главы – там очень уж заумно. И достаточно ангажировано. Ты прав, Вася, у орчат очень пластичный ум, они очень быстро всему учатся. Но надо постепенно информацию давать, а это, – тренер указал пальцем на книжку. – Это прям в карьер! Я читаю всю свою жизнь, не только развлекательное, но и научное чтиво, а сейчас – в основном научное и специализированное. Но вот от такой литературы умом тронуться можно, во всяком случае если читаешь самостоятельно. Тут тоже тренер нужен, причём хороший, надёжный. Про Союз и прочее – это ведь они тоже подхватили не просто так. Догадываешься, кто им это подсунул? Наш ниишный орк, их старший соплеменник.

– Ты опасаешься чего-то конкретного?

– Фанатизма. И не опасаюсь, не пацан уже опасаться. Просто не хочу с этим сталкиваться или чтобы кто-то ещё рядом сталкивался! И уж тем более не хочу учить будущих фанатиков как лучше и эффективней портить другим организм. Патриотизм – это, безусловно, хорошо! Но всё хорошо только в меру, а настолько пластичные и неокрепшие умы можно сильно повредить, особенно если не рассчитать нагрузку. Надорвутся - начнут искать простые решения сложных проблем, и тогда этих самых проблем будет больше, а сами они станут ещё сложней!

– Возьму себе на заметку, – Василий потянулся за планшетом во внутренний карман кожаной куртки. – И надо будет заглянуть в НИИ, на беседу. Но так, если подумать, они здесь – пришельцы, которые хотят освоиться и остаться. Пусть они лучше будут нашими, чем не нашими.

– Вот с этим я не спорю. Они, может, и баламуты, но понимают границы дозволенного, стараются не создавать неприятностей. Хотя их ритуальные поединки, а среди молодых они по несколько раз в день могут случаться, – это будто бы битва насмерть. Ну, явно зрелище не для всех, не все из горожан привыкли к такому.

– Попаданцы, – резюмировал Василий, пожав плечами.

Тренер, усмехнувшись, взглянул на него.

– Главное что не пропаданцы. А вообще занятно порой это слово от тебя слышать, попаданец Брессал Галлахер. Я имею в виду в контексте Большой Земли.

– В этом контексте я родился и вырос до того, как попал в Прысковец, конкретно в России. Отец мой родился в Союзе, а мой дед и прадед его строили. Так что в этом контексте я – русский. Хоть и гаэльская кровь есть, и не только она. Даже побольше капли. Но русский я, русский.

– Да знаю я! Дай поугарать! – усмехнулся тренер. – Хотя по имени так и не скажешь.

– Так ли оно важно? – Василий тоже усмехнулся. – Главное – суть. Или, как говорят: “я русский – какой восторг!” Взять хотя бы нашу орочью молодёжь: они пытаются здесь освоиться, уважают наши правила, стараются узнать о нас больше, чтобы мы стали для них своими. И чтобы они для нас стали своими. Пытаются стать русскими орками.

Тренер поморщился.

– Ты же понимаешь, как дико это звучит: русские орки? Про-советские русские орки! Прям готовая иллюстрация к вражеской пропаганде.

– А то когда-то нужен был реальный повод, чтобы что-то такое придумать? Плакаты Холодной Войны можно вспомнить! Или гитлеровской Германии. Рассказать за кого считали ирландцев цивилизованные белые люди? - Василий задумчиво хмыкнул, потирая подбородок. - Если мы не дадим орчатам возможность стать русскими, то они станут какими-нибудь ещё. Мордорскими, натовскими, антисоветскими, любыми. Могут попробовать себя в каком-нибудь “ВААААГХ!”-хобизме или проникнутся занимательными идеями, например про зелёнокожих бестий как представителей высшей расы. Им не сложно. Средний орк на голову выше человека, на десяток килограмм тяжелее, примерно на треть сильнее. А мы здесь – на фронтире, и ты это знаешь. Так что пускай лучше будут нашими, русскими.

– Или советскими? – вновь усмехнулся тренер.

– Русский – значит советский, – резюмировал Василий.

– Ещё одна дискуссионная тема, долгая, товарищ особист – произнося это, тренер слегка кивал, будто бы больше своим невысказанным мыслям. – Я не со всем готов согласиться, но обо всём готов порассуждать. Только не прямо сейчас, время! А мне ещё с очередным твоим докладом ознакамливаться, с «пожеланиями», рекомендациями и прочим-прочим.

Он покосился на папку, которую ранее ему вручил Василиий. Затем обошёл стойку и вытащил из-под стола целый пакет с книгами.

– Как и просил! Тут и для тебя, и для твоей этой, как её... Кошкожене в общем.

– Фелинидке, – подсказал Василий. – Любит читать.

– Себе её подкармливаешь? - заухмылялся тренер.

– Живём по-соседству. Она любит читать и тоже проходит курс социальной адаптации. А я женат на работе.

– Как и все мы, в наше-то время, в нашем-то месте. Но на службе служат, а вот детей от неё, службы этой, не появится. У меня-то двое уже подросли, а у тебя сколько?

Василий промолчал.

– Ну бывай, русский советский гэльский парень-особист Василий Галлахер!

Они попрощались, и Василий вышел в наступающую тёплую ночь. Дорога до дома занимала минут двадцать приятным темпом, но он не спешил. Служба ждала не раньше завтрашнего утра, так что можно было позволить себе лишние минуты прогулки по улицам, давно уже ставшими для Василия родными. Как когда-то юное государство, Союз Советских Социалистических Республик, стало родным для его прадеда, Брессала Галлахера, молодого ирландского инженера, командированного сюда. Встретившего здесь ещё более молодую англичанку из персонала Красного Креста. Младшая дочь из весьма консервативного английского семейства и безродный ирландец. Невозможный союз, в невероятном Союзе! Месте, где всем было всё равно на социальную пропасть между этими молодыми людьми. Неудивительно почему прадед и прабабушка захотели тут остаться, за что полюбили русских людей и их новый советский быт. Вырастивших сына-комсомольца, а после того, как тот остался на полях сражений Великой Отечественной Войны, – воспитавших уже его сына, достойного своего героического отца. Который уже в свою очередь дал жизнь самому Василию и вырастившего его под стать предкам, советским человеком и простым русским парнем, своим для всех.

Галлахер шагал по ночным улочкам и думал, что если бы не его отец, то не было бы его. Такая очевидная мысль, но как порой не очевидно в ней то хорошее, что Василий сделал и ещё сделает. Как много труда и сил он тратит, чтобы помочь пришельцам адаптироваться к человеческому обществу и чтобы научить жителей затерянного в ноосфере города принимать иных гостей. Диких ли или же по-своему цивилизованных. Сильных и умных. Но точно всех диковинных и зачастую так похожих на людей. Нередко с действительно пластичным умом. По-детский гениальным, другими словами. Вкладывай что хочешь... Да уж... Если не ты оставишь детей, то их оставит кто-то другой. Может лучше, может хуже, но не ты. С такими мыслями Брессал Галлахер, советский человек и простой русский парень, шёл домой. Свой для всех в Прысковце, свой для всех, кто стремится объединяться в единую дружную семью.