– Хорошо, я оплачу банкет. Пришлите мне договор с рестораном и все чеки – папа поможет проверить, он у меня дотошный.
Ульяна улыбнулась той самой улыбкой, которую освоила за пять лет в оперативной работе. Никакой угрозы. Никакого напряжения. Обычная невестка, которая хотела угодить будущей свекрови.
Лариса Викторовна прослезилась. Достала платочек – белый, с кружевной каймой, пахнущий лавандой. Ульяна уловила этот запах и на секунду подумала: духи свекрови всегда были тяжёлыми, сладкими, а тут – лаванда. Словно спектакль требовал нового реквизита. Свекровь прижала платочек к уголку глаза и сказала, что «в нашей семье всегда так – невеста сама платит за банкет, чтобы доказать серьёзность намерений».
Ульяна кивала. Смотрела на жениха. Дмитрий сидел с каменным лицом – мать предупредила его заранее. И он согласился. Не зашёл вечером на кухню, не сказал шёпотом: «Уль, не бери кредит, давай просто распишемся». Просто сидел и молчал. Ульяна почувствовала, как внутри что-то сжалось – не обида, а холодный профессиональный интерес. Ей вдруг стало любопытно, сколько ещё слоёв лжи она обнаружит в этой семье до даты, обведённой в календаре красным.
Восемьсот тысяч рублей за пятьдесят гостей.
Ульяна запомнила цифру. И то, как свекровь произнесла: «твоих – десять человек, остальные – наши». Не «наши с Димой», а «наши». Себя она уже вписала в семейный бюджет. Ульяна представила, как Лариса Викторовна сидит вечерами над таблицей и подсчитывает будущие доходы, и от этого стало почти смешно. Почти.
Дома она открыла ноутбук. За окном шёл дождь – мелкий, сентябрьский, он барабанил по подоконнику, и этот звук обычно успокаивал. Но сейчас он просто был фоном. Ульяна проверила средние цены на банкеты в ресторанах их города. Тысяча шестьсот на человека – это был перебор даже с учётом алкоголя. Разница между цифрой свекрови и реальностью составила почти шестьсот тысяч. Шестьсот тысяч – стоимость подержанной иномарки или первого взноса по ипотеке. Ульяна откинулась на спинку стула и потёрла переносицу.
Она ничего не сказала Диме. Только спросила:
– А твоя мама точно сама платила за свою свадьбу?
Дмитрий пожал плечами. Он не знал. Ему было неудобно. Ульяна смотрела на его лицо – родное, любимое, но теперь будто чужое – и думала о том, что неудобно бывает, когда забываешь поздравить коллегу с днём рождения. А когда твоя мать раскручивает невесту на кредит – это другое. Для этого есть другие слова.
Через неделю Лариса Викторовна позвонила сама. Голос взволнованный – почти артистичный. Инфляция, поставщики подняли цены, банкет теперь стоил девятьсот пятьдесят тысяч. Но она договорилась с рестораном, всё под контролем. Ульяна слушала, прижав трубку к уху, и разглядывала свои руки. Кожа на пальцах была сухой после недавней уборки. Она машинально потянулась за кремом. И ждала.
– У меня нет таких денег, – сказала она спокойно.
Пауза продлилась ровно три секунды. Свекровь выдала решение мгновенно. Банк, знакомая сотрудница, одобрение за один день. Ульяна записала название банка и имя. Шариковая ручка мягко скользила по бумаге, оставляя синие буквы.
Потом она съездила туда сама. Поговорила с сотрудницей, которую «рекомендовала» свекровь. В отделении пахло офисной пылью и чужими духами – кто-то из очереди переборщил с жасмином. Ульяна выслушала условия. Кредит потребительский. Двадцать три процента годовых. Не целевой свадебный – обычные деньги на любые нужды. Цифра двадцать три процента всплыла в памяти и осела там, как осадок в стакане.
Ульяна взяла кредит. И получила договор на руки. Бумага была тёплой после принтера.
В тот же вечер она завела новую папку на компьютере. Назвала её «Проверка». Папка была пустой, но Ульяна уже чувствовала: она заполнится быстро. Слишком много нестыковок. Слишком много людей, которые считают её глупее, чем она есть.
Дмитрий ничего не заметил. Он вообще ничего не замечал в последнее время. Сидел с мамой на кухне, пока Ульяна переписывала данные из договора в таблицу. Из кухни доносился смех – Лариса Викторовна рассказывала какую-то историю, и Дмитрий смеялся. Ульяна остановилась на полуслове в своей таблице и прислушалась. Смех был искренним. Ей стало холодно.
Разница между реальной стоимостью банкета и названной уже составляла почти шестьсот тысяч. Но доказательств пока не было.
Ульяна ждала. Профессиональная привычка, от которой не избавиться. Преступник сам себя сдаёт, если не мешать ему врать.
Золовка Алла позвонила на следующий день. Голос сладкий – патока. Пригласила в свадебный салон. Сказала, что подгадала «эксклюзивное итальянское платье» специально для Ульяны. Всего за сто восемьдесят тысяч.
– Приходи завтра, я договорилась с хозяйкой. Такое больше никому не продадут.
Ульяна согласилась. И открыла папку «Проверка», чтобы добавить новое имя. Два человека в деле. Или уже три, если считать молчаливого Дмитрия.
***
В салоне пахло тканью и утюгом – горячим, с паром, как пахнет в костюмерной театра. Ульяна вдохнула этот запах и на мгновение представила, как Алла сидит здесь вечерами, перешивает бирки и придумывает новые легенды для китайских платьев.
Она попросила показать платье при хорошем освещении. Алла засуетилась – включила все лампы, придвинула кресло. Свет ударил в глаза, резкий, люминесцентный. Платье выглядело красиво. Белое, струящееся, с кружевом на рукавах. Но Ульяна смотрела не на фасон.
Она искала бирку.
Производителя не было. Вместо этого – аккуратный белый ярлык с надписью «Италия», пришитый поверх другого шва. Ульяна провела пальцем по ткани. Атлас был прохладным и скользким, но второй шов – тот, что прятался под ярлыком, – оказался жёстким, как будто его делали второпях. Свежим.
– Можно посмотреть внутренние швы? – спросила она. – Хочу убедиться, что не жмёт.
Алла замялась на секунду. Потом затараторила про дизайнерскую ручную работу. Ульяна кивала и фотографировала. В видоискателе телефона швы выглядели ещё более кустарными.
Она выбрала момент, когда Алла отвернулась за чаем. Один кадр. Второй. Третий. Швы. Ярлык. Общий вид. Всё. Сердце билось ровно – Ульяна давно заметила, что в такие моменты оно вообще перестаёт ускоряться. Организм переходил в рабочий режим.
Дома Ульяна загрузила фотографии в компьютер. За окном стемнело, и в мониторе отражался её собственный силуэт – женщина с прямой спиной и сосредоточенным лицом. Она зашла на китайский сайт, который знала ещё по работе – там часто отлавливали контрафакт. На поиск ушло двадцать минут.
Платье нашлось. Точно такое же. Стоимость – восемнадцать тысяч рублей.
Ульяна сделала скриншоты. Сохранила рядом с фотографиями из салона. В папке «Проверка» теперь было четыре файла. Она посмотрела на экран и впервые за вечер почувствовала что-то похожее на азарт. Не злость – злость мешает. Азарт – помогает.
На семейном ужине в субботу собралось человек пятнадцать. Тётки, дядья, двоюродные сёстры. В квартире пахло пирогами и компотом – Лариса Викторовна настаивала его на сухофруктах, и этот запах был знаком Ульяне с первого знакомства. Раньше он казался уютным. Теперь – приторным.
Лариса Викторовна наливала всем компот и рассказывала, какая Ульяна молодец.
– Кредитов набрала на свадьбу, банкет закатила шикарный, платье за двести тысяч купила. Мы с Димой так переживаем – как они потом жить будут с такими долгами.
Ульяна заметила, как двое родственников переглянулись. Кто-то покачал головой. Дмитрий покраснел – он сидел, уставившись в тарелку. Ульяна смотрела на его красные уши и думала: он знает, что мать врёт про двести тысяч. Знает – и молчит. Ложка в её руке нагрелась от чая, и это простое тепло вдруг показалось единственной настоящей вещью за столом.
Она не стала спорить. Только запомнила цифру. Двести тысяч. Хотя платье стоило сто восемьдесят – по версии Аллы. А реально – восемнадцать.
Свекровь увеличила сумму на двадцать тысяч. Или ошиблась. Или специально.
Ульяна достала телефон. Записала в заметки: «Завышает суммы публично. Формирует негативный образ». Экран телефона был холодным под пальцами.
Через два дня она пришла к Ларисе Викторовне помогать с рассадкой гостей. Свекровь суетилась, раскладывала карточки, звонила в ресторан. Потом глянула на часы и сказала:
– Я в аптеку, на пятнадцать минут. Ты пока посмотри схему, если что-то не так – поправляй.
Ноутбук остался включённым. Экран чуть мерцал – старая модель, матрица уже дышала на ладан.
На экране горел мессенджер. Открытый диалог с Аллой.
Ульяна села на стул. Посмотрела на дверь. Потом на экран. В висках мягко застучало – не от страха, а от концентрации. Она читала быстро, проглатывая строки.
«Скажи, что платье итальянское. Она не отличит. Разницу пополам», – написала Лариса Викторовна три дня назад.
«Она взяла кредит, дура. Теперь пусть попробует отказаться – весь город будет знать, что она банкрот», – из того же диалога.
Ульяна сделала два скриншота. Клавиши щёлкнули громко, как выстрел, но она знала – в квартире никого. Потом проверила вкладки браузера. Там висел сайт ресторана с реальным прайс-листом.
Банкет на пятьдесят человек – триста восемьдесят тысяч.
Она сфотографировала и это. Телефон в руке был тяжёлым и надёжным.
Когда Лариса Викторовна вернулась из аптеки, Ульяна всё так же сидела над схемой рассадки. Спокойная. Улыбчивая. Она чувствовала, как внутри разливается ледяное спокойствие – такое бывает, когда долго ждёшь и наконец дожидаешься.
– Я, кажется, поняла, кого посадить рядом с тётей Светой, – сказала она.
Свекровь довольно кивнула. От неё пахло мятной жвачкой – видимо, освежила дыхание по дороге из аптеки.
Ульяна положила телефон в карман. В папке «Проверка» теперь было двенадцать файлов.
До свадьбы оставалось десять дней. Продолжение>>
