– Ты кто такая, чтобы мне указывать?
Голос Игоря разнёсся по коридору.
– Эй, бессрочный кредит! Я надеюсь, ты драишь розовой тряпочкой, а не белой? Моему полу нужна дезинфекция после твоих прикосновений.
Алиса замерла с ведром. Кивнула. Опустила глаза. Тряпка в руке была серой, дешёвой, из той партии, что он закупил на алиэкспрессе.
Она мыла пол в его кабинете уже полгода.
Когда-то она сидела в этом кресле. Когда-то приносила ему базы, когда он начинал бизнес с нуля. Когда-то была его женой.
Теперь он швырял ей в лицо слова про кредит.
Пятница, двадцать ноль-ноль. Все разошлись. Алиса задержалась – Игорь велел вымыть кабинет после совещания. Она вошла. В мусорной корзине – не пустой, а будто специально оставленной на виду – лежали обрывки.
Она узнала их сразу.
Свадебная фотография. Они на фоне загса. Она в белом, он в костюме. Разорвана на четыре части.
Сверху лежала записка, написанная его почерком: «Протри заодно пыль с наших воспоминаний».
Алиса постояла секунду. Взяла обрывки. Сложила в отдельный файл. Убрала в сумку.
Потом подошла к кофемашине. Заварила эспрессо. Пока кофе капал в чашку, заметила стикер, приклеенный к боку машины. Синий, с потёртыми краями. На нём был пароль. Двенадцать символов. Буквы, цифры, знак доллара.
Игорь менял пароль от CRM каждую неделю. И каждую неделю писал его на стикере. Потому что запоминать не умел.
Алиса допила кофе. Сфотографировала стикер на телефон.
У неё оставалось шесть месяцев. Она считала дни.
Утром в понедельник Алиса пришла в идеально выглаженной униформе. Серые брюки, белая блузка – та самая, которую он назвал «тряпкой на вешалке». Она зашла в свой чулан за инвентарём. Достала швабру. Затем села на перевёрнутое ведро и открыла ноутбук.
Первый звонок.
– Доброе утро, Елена Викторовна. Вас беспокоит личный ассистент руководителя. Компания проводит плановую проверку качества услуг. Уделите две минуты?
Голос звучал спокойно, по-деловому. Она репетировала его неделю.
Елена Викторовна, владелица трёх квартир и двух домов, проговорила сорок минут. Рассказала всё: какие сиделки приходили, сколько платила, когда уезжала в отпуск. И адрес дала. И график отъездов. И код от домофона – «для связи».
Алиса записывала.
Второй звонок. Третий. Девятый.
К вечеру в её блокноте значились двадцать три клиента. Адреса. Паспортные данные. Суммы. Схемы оплаты.
Она не спрашивала лишнего. Клиенты сами всё рассказывали – потому что она говорила как человек из офиса. Как руководитель.
Игорь прошёл мимо чулана в конце дня. Заглянул. Алиса мыла швабру под краном.
– Ты ещё здесь, бессрочка? Отрабатываешь сверхурочные? Бесплатно, разумеется.
– Мою инвентарь, Игорь Семёнович.
– Мой. И чтобы к утру в моём кабинете пыли не было. Пальцем проведу.
Он ушёл. Алиса выключила воду. Вытерла руки. Открыла ноутбук.
В одиннадцать вечера она ввела пароль со стикера в CRM-систему.
Доступ открылся.
Она копировала базу три часа. Все контакты. Все договоры. Все сканы паспортов. Всё, что он собирал семь лет.
Когда Алиса выключила компьютер, за окном уже серело.
Она не спала эту ночь.
Через три дня Игорь забыл ежедневник на столе.
Алиса зашла мыть кабинет в восемь вечера. Ежедневник лежал открытым. Страница с цифрами. Две колонки: «белая» и «серая».
В «серой» значилось полтора миллиона за прошлый месяц.
Алиса сфотографировала разворот. Сделала копию на принтере в чулане. Подлинник положила на место.
На следующий день она зарегистрировала фейковый аккаунт в домовом чате элитного посёлка «Сосны». Там жили двенадцать клиентов Игоря.
Она написала: «Девочки, осторожно. Агентство Игоря (не буду называть, кто поймёт – тот поймёт) наняло моей маме сиделку. Через неделю пропали серьги. В полицию не пошла – доказательств нет. Но проверьте свои шкатулки».
К утру в чате висело двести сообщений.
Телефон Игоря разрывался с восьми утра без перерыва.
– Какая сиделка? Какие серьги? Ничего не было! – кричал он в трубку. – Это провокация!
Алиса мыла пол в коридоре и слушала.
Он не выдержал первым. Схватил пальто, выбежал. Бросил секретарше, чтобы разбиралась.
Алиса дождалась, когда секретарша уйдёт на обед. Вошла в открытый кабинет. Достала из сумки папку. Старую, с гербом ФСКН. Внутри лежали копии «серых» ведомостей. Договоры с фирмами-однодневками. Скриншоты переписок.
Она открыла сумку секретарши. Положила папку сверху, между косметичкой и ключами.
Через двадцать минут в офис зашёл финансовый консультант – Игорь пригласил его для «особо важных» переговоров. Консультант прошёл к секретарше спросить документы. Увидел папку с гербом. Открыл.
Алиса стояла за углом и смотрела.
Консультант побледнел. Взял папку, не спрашивая. Пошёл к себе в машину.
Игорь вернулся через час. Консультант уже звонил ему. Кричал в трубку.
– Какая к чёрту секретарша? Откуда у неё папка? Игорь, ты себя слышишь?
Игорь зашёл в приёмную. Посмотрел на секретаршу. Та не понимала, о чём речь.
– Ты что, копировала мои бумаги?
– Что? Какие бумаги?
Он ударил кулаком по столу. Кофе упал.
Алиса мыла туалет. Улыбалась в тряпку.
***
Четверг. За три дня до «Чёрной пятницы».
Алиса зашла в кабинет Игоря с отчётом по уборке – так она делала каждую неделю. Бумажка, подпись, печать. Он не читал.
Сегодня она положила отчёт и задержалась на секунду.
– Игорь Семёнович, у вас в приёмной вчера курьер был из «Ромашки» – я пропустила? Оставить накладную?
– Из какой «Ромашки»?
– Фирма-однодневка. Вы с ними работаете по договору от двадцатого числа.
Он посмотрел на неё впервые за три месяца. Взгляд стал не удивлённым, а настороженным.
– Откуда ты знаешь про «Ромашку»?
– Накладная лежала в мусоре. Я думала, выбросили по ошибке.
Она вышла.
Запись на диктофоне в кармане халата уже шла.
– Твою мать, – сказал Игорь в пустой кабинет. Достал телефон. Набрал номер. – Слушай, схему надо менять. Эта дура нашарила накладную. Да какая разница, кто! Уборщица. Не ссы, она тупая как пробка.
Алиса стояла за дверью и слушала.
Через час она переслала запись на три адреса: свой личный ящик, нотариусу, которого нашла по знакомым, и в налоговый отдел УВД. С пометкой: «Для оперативной проверки. Аудиофайл 001. Фирма „Ромашка“, ИНН такой-то. Время и дата подтверждены».
В пятницу утром Алиса не стала надевать форму.
Она надела красную блузку – ту самую, в которой ходила на собеседование в ФСКН пятнадцать лет назад. Чёрные брюки. Туфли на каблуке.
В офис она пришла к восьми.
Игорь ещё не приехал. Алиса зашла в свой чулан. Достала ноутбук. Подключилась к CRM через резервный вход – пароль она не меняла, хватило старого.
Выгрузила базу целиком. Со всеми комментариями. С пометками Игоря: «платёжеспособный», «доверчивая», «слабохарактерный».
В восемь тридцать она открыла почту холдинга «СтройРесурс» – того самого, с кем Игорь готовил контракт полгода.
Письмо ушло в девять ноль-ноль.
Тема: «Для руководства. Срочно. Материалы по агентству Игоря С.»
Вложение: три файла. Серая бухгалтерия. Скрины переводов. Аудиозапись про «Ромашку».
В девять десять Алиса набрала номер владельца холдинга. Не через секретаря – напрямую. Номер она взяла из CRM.
– Алексей Борисович, я бывшая сотрудница агентства Игоря. У меня к вам разговор на три минуты.
Он слушал. Не перебивал. Потом сказал:
– Мы уже получили письмо. Это вы отправили?
– Да.
– Какие у вас доказательства?
– Все файлы прошли нотариальную проверку. Готовы предоставить оригиналы в любое время.
– Ждите звонок.
Она ждала ровно двадцать минут. За это время выпила кофе. Проверила ИП – его зарегистрировали ещё вчера, через знакомого юриста. Разослала персональные предложения двадцати трём клиентам из базы.
Текст был короткий: «Ваше агентство по подбору персонала. Работа напрямую, без посредников. Цены – честные. Проверка кандидатов – профильная. Звоните».
В девять сорок пять в офис вошёл Игорь.
Он был белый.
– Алиса! – крикнул из приёмной. – Где эта... где уборщица?
Она вышла из чулана. В красной блузке. На каблуках.
Он уставился на неё. Захлопал глазами.
– Ты... что это?
– Заявление об увольнении, – сказала Алиса. – По собственному желанию.
Она положила листок на стол секретарши. Игорь схватил его.
– Ты не можешь уволиться! У тебя испытательный срок! Я тебя сам уволю, без выходного пособия!
– Не надо. Я уже всё посчитала.
Она прошла в его кабинет. Села на стул для посетителей. Достала из сумки папку – новую, чёрную, без гербов. Открыла.
Внутри лежала распечатка его же клиентской базы.
– Арендная плата за разбитое сердце внесена, – произнесла Алиса. Голос звучал спокойно, как на допросе. – Мусор я вынесла. Клиентов забираю себе.
Она повернула телефон экраном к нему.
Скриншот регистрации ИП на её имя.
Внизу – скриншот отправленных сообщений двадцати трём клиентам.
Игорь вскочил. Схватил её за запястье.
– Ты охренела? Ты кто такая? Ты – мусор! Ты у меня в туалетах полгода шваброй воняла!
– Полгода собирала на тебя досье. – Алиса выдернула руку. – Спасибо за доступ к CRM. И за пароль на кофемашине.
В приёмной зазвонило сразу три телефона.
Вошла бледная секретарша.
– Игорь Семёнович, там из «СтройРесурса»... они контракт отзывают.
Он обернулся.
– Что?
– Говорят, у них появились сомнения в надёжности компании.
Ещё звонок. Секретарша взяла трубку. Послушала. Положила.
– Это налоговая. Просят главного бухгалтера к одиннадцати.
Игорь посмотрел на Алису.
Впервые в глазах стояла не злость. Растерянность.
– Ты... ты подставила меня.
– Я собрала доказательства. Большая разница.
К одиннадцати в офисе было пусто.
Бухгалтер уехала в налоговую. Секретарша собрала вещи и ушла – перед этим Алиса нашла её в курилке.
– Он тебя домогался? – спросила Алиса тихо. – Я видела, как он клал руку тебе на талию. Как называл «конфеткой».
Секретарша заплакала.
– Все видели. Никто ничего не сказал.
– Скажешь ты. Я буду свидетелем.
Секретарша ушла через десять минут. С папкой заявлений в полицию.
Игорь остался один в кабинете.
Алиса зашла к нему в двенадцать. Он сидел за столом, смотрел в стену. Перед ним лежала распечатка клиентской базы, которую она положила утром.
– Зачем тебе это? – спросил он без голоса. – Ты же ничего не получила. Я разорюсь. Тебе от этого легче?
– Легче, – сказала Алиса. – Примерно на полтора миллиона в месяц. Столько ты прятал в «серой» схеме.
Она подошла к столу. Достала из сумки склеенную скотчем свадебную фотографию. Положила перед ним.
На скотче маркером было выведено: «Семейные ценности возвращаю».
Игорь посмотрел на фото. Потом на неё.
– Ты себя слышишь?
– Я бывший опер. Ты забыл?
Она повернулась и пошла к выходу. В дверях остановилась.
– Пыль с воспоминаний я протёрла. Ты просил.
Дверь закрылась.
***
Игорь остался один в разгромленном офисе.
Он пытался звонить – юристу, партнёрам, бывшим клиентам. Никто не брал трубку. Клиенты уже получили предложения от Алисы. Юрист сказал: «Без предоплаты не работаю». Партнёры молчали.
Он открыл ящик стола. Достал бутылку коньяка – подарок от того самого холдинга, с которым сорвался контракт. Налил в кофейную чашку.
Руки дрожали так, что коньяк плескался на стол.
Он посмотрел на склеенную фотографию. Надпись маркером: «Семейные ценности возвращаю».
Вспомнил, как кричал ей в коридоре про розовую тряпочку. Как называл бессрочным кредитом. Как рассказывал секретарше, что бывшая жена – «никто» и «мусор».
В дверь позвонили. Не в кабинет – в дверь офиса. Игорь подошёл. Открыл.
На пороге стояли двое в штатском. У одного в руках была папка с гербом УВД.
– Игорь Семёнович? Нам нужно с вами побеседовать. По поводу фирмы «Ромашка».
Он хотел сказать, что ничего не знает. Но перед глазами стояла Алиса в красной блузке.
И её спокойный голос: «Я собрала доказательства».
***
Алиса сидела в кофейне напротив здания. Заказала эспрессо и яблочный штрудель. Смотрела, как в офис заходят оперативники.
Она ждала этого полгода. Каждый день – ведро, тряпка, его голос из кабинета. Каждый вечер – копирование файлов, фотографии стикеров, записи разговоров. Триумфа она не чувствовала. Только холодную пустоту в груди.
«Он думал, что я драила туалеты от безысходности, – написала она в блокноте. – А я, пока тёрла его грязь, просто искала на него компромат. Любовь прошла, но привычка работать с грязью осталась».
Она допила кофе. Открыла на телефоне список клиентов. Двадцать три человека. Трое уже перезвонили. Алиса набрала первый номер.
– Алло, Елена Викторовна? Это Алиса. Да, та самая, из нового агентства. Когда вам удобно встретиться?
Она вышла из кофейни. Даже не обернулась на здание, где в кабинете с дрожащими руками Игорь пил коньяк из кофейной чашки.