В 1958 году социолог Дэвид Ризман (David Riesman) в своей знаменитой книге «Одинокая толпа» («The Lonely Crowd») описал историческую последовательность трех основных типов социального поведения.
Это ориентированный на (1) традиции, (2) ориентированный на себя и, наконец, (3) ориентированный на других тип.
Ориентированные на традиции аграрные общества в основном основаны на институциональных структурах обычаев, обрядов и правил, которые определяют поведение индивидуумов.
В ориентированных на внутренний мир индустриальных обществах индивидуумы руководствуются внутренними личными ценностями и моральными императивами, совестью и чувством вины...
Однако в ориентированных на других, постиндустриальных обществах мода, средства массовой информации, общественное мнение и признание со стороны коллег и сверстников становятся определяющими стандартами.
Внешний образ себя все больше и больше заменяет внутренний кодекс и нарратив.
Ориентированные на других люди хотят, чтобы их признавали и любили; им нужна постоянная уверенность в том, что они находятся в эмоциональном согласии с окружающими людьми, поскольку они больше не находят свой компас и собственную ценность внутри себя.
Еще в 1950-х годах ориентированный на других тип личности начал доминировать в обществе.
Сегодня триумф этого типа практически завершился: он доминирует во всех сферах – от университетов до телевизионных ток-шоу, свидетельствуя о том, что Лэш назвал «эпохой нарциссизма».
Однако для полного понимания ситуации необходимо принять во внимание два культурных сдвига, которые способствовали распространению не только нарциссической, но и пограничной патологии.
Первый заключается в распаде семейной и общественной структуры, в результате чего многие дети остаются на попечении одинокого, изолированного и психологически неуравновешенного родителя, а многие взрослые лишаются чувства безопасности в прочных отношениях.
Второе изменение вытекает из роста идеологического плюрализма и утраты связывающих ролевых моделей или «ритуалов перехода», которые предоставляют индивидуумам готовые модели идентичности и общие мировоззрения.
Плюралистическое, мобильное, аномичное общество, в котором связи между людьми эфемерны, вероятно, является наихудшей из возможных сред для людей с пограничной динамикой, которые особенно нуждаются в межличностной и идеологической стабильности.
Социолог Ричард Сеннетт (Richard Sennett) описал то, что он называет новым «гибким характером» в постоянно ускоряющемся, глобализированным капиталистическом обществе, используя термины, которые очень напоминают черты пограничной патологии...
«Гибкое «я», коллаж из фрагментов, находящееся в непрекращающемся становлении, всегда открытое для новых переживаний – именно такие психологические условия подходят для краткосрочного трудового опыта, гибких институтов и постоянного риска» в постмодернистском обществе.
Как видно из описания Сеннетта, доминирующий характер современного общества отражает не только нарциссическую, но и, в определенной степени, пограничную патологию.
Ускорение мимолётных событий, мобильность трудовой жизни, бессмысленность общения, хрупкость отношений, угасание лояльности и приверженности – все это симптомы растущей фрагментации общества в целом.
Эти соображения поднимают вопрос о том, может ли существовать аналогичная терапия как для отдельного пациента с пограничным расстройством, так и для общества в целом – терапия, которую можно было бы отнести к категории «устойчивости».
С одной стороны, ее целью было бы содействие развитию и установлению долгосрочных отношений привязанности – включая саму терапевтическую связь – которая могла бы служить психобиологической основой для развития и стабилизации целостного «я».
Thomas Fuchs (2007).
#недомогание_от_культуры
#постмодернизм
#нарциссизм
#прл