Ольга посоветовалась с дочерьми, и решили, что на ночь будут забирать Зинку в землянку.
— От греха подальше, — говорила Ольга. — Сейчас не только волков бояться надо. Вон, в Орешном, два дома обворовали. пока хозяева в поле на работе были. Болтаются всякие, работать не хотят, воровством промышляют. Прямо не знаю как Манюту одну оставлять. Ценного у нас нет ничего, а вот за животину переживаю.
— Мам, ты не бойся, — тут же успокоила её Маша. — Я от Зинки ни на шаг отходить не буду. А если кто попробует украсть нашу козочку, такой крик подниму! Вся деревня сбежится.
Ольга вздохнула и погладила Машу по голове:
— Ты у меня смелая, дочка. Но лихих людей остерегаться нужно. Если что, сама ничего не делай, а беги за помощью. В правлении колхоза всегда кто-то бывает.
— Хорошо, мам, — кивнула Маша.
С этого дня коза стала третьей жительницей в маленькой землянке.
— Ничего, всем места хватит, — приговаривала Ольга, устраивая Зинку на ночлег.
Поросёнок на козьем молоке быстро окреп и стал прибавлять в весе. Теперь он не жалобно, еле слышно хрюкал, а требовательно визжал, когда наступало время кормёжки.
— Вот проглот*! — удивлялась Ольга. — Ему скоро места за печкой мало будет, нужно что-то придумать, куда его отселить.
Поговорили с Настей, и решили вырыть для него небольшую землянку — сараюшку делать было не из чего.
Несколько вечеров они со старшей дочерью делали хлев для поросёнка. Настя разметила место, и начали копать. Потом обложили стенки ветками и дёрном, сверху накидали жердей потолще и землёй присыпали. Получился тёплый уголок. Из найденных в овраге досок от траншей сколотили дверь и сделали небольшой навес, чтобы дождь не заливал. Внутри выстелили толстым слоем сухой травы. В мтэсовских мастерских мужики сделали Насте навесы для двери и замок.
— Ну, вот и дом готов, — довольно говорила Ольга, переселяя порося. — Теперь ты у нас барином будешь, в собственных хоромах жить. Слава тебе, господи, справились.
Потихоньку лето подходило к концу. С провизией стало немного легче. Подросла огородина, были свои огурцы, помидоры, понемногу подкапывали картошку.
— Ничего, теперь выдюжим, — говорила Ольга дочерям по вечерам, когда садились за стол ужинать. Может, на трудодни зерна дадут, обещали, что и деньгами расплатятся. Тогда и Насте наряд справим, и тебе Маша, чего купим.
— Мне валенки нужны, а то буду как прошлую зиму, дома сидеть, — напомнила дочь.
— Купим и валенки, главное, чтобы мирно было.
Ближе к сентябрю по деревне прошёл слух, что из района к ним направят учительницу, так что надо детвору готовить к школе. Узнав новость, Маша стала приставать к матери с расспросами:
— Мам, правда, я буду в школе учиться?
— Будешь, — отвечала та. — Знания никому не помешают, грамота в жизни всегда пригодится.
— А где школа будет?
— Говорят, приспособят старый, полуразвалившийся дом, что на краю улицы стоит. Отремонтируют, школа будет. Председатель обещал с этим разобраться.
Ремонтом развалюхи под школу собирались заняться со следующей недели. С уборкой зерновых закончили, картошку копать было ещё рано, так что решили устроить субботник. Из района привезли машину досок и кирпича, стекло для окон. За два вечера подлатали стены, обмазали их глиной, крышу накрыли камышом, вставили в рамы выбитые стёкла, сложили печь. Из оставшихся досок сколотили столы и лавки.
— Ну, глядите-ка, — улыбался председатель, оглядывая результат работы. — Вот вам и настоящая школа.
Здесь же, отгородили небольшую комнатку для учительницы.
К концу недели всё было готово. Дом на краю улицы преобразился. Внутри пахло свежей древесиной и глиной, а печь, которую сложил местный печник дед Кузьма по прозвищу «Ветерок», обещала согреть помещение даже в лютые морозы. Ещё через пару дней, деревня встречала новую учительницу. Её на телеге из района привёз председатель колхоза. Это была молодая девушка, маленького росточка, с уложенной вокруг головы косой. Звали её Анна Илларионовна.
Утром первого сентября Маша, в заплатанной, но чистой одежде, с чисто вымытыми руками, стояла перед дверями школы. На ногах у неё были коты* которые Ольга связала из остатков пряжи. Рядом толпились такие же, как и она, мальчики и девочки — и её ровесники, и намного старше, одетые кто во что горазд: в залатанные пиджаки, в старые платья, перешитые из взрослых вещей, кто был в стоптанных ботинках, кто вообще босиком. Маша нервно теребила край юбки, поглядывая на дверь. Рядом стояла её подружка Анька Гоштына — в синем платье с заплаткой на плече и в вязаных носках, подшитых кожей, другой обуви у неё не было.
— Страшно? — тихонько спросила Аня, заметив, как дрожат у Маши руки.
— Немного, — призналась та. — Вдруг я буду хуже всех учиться.
— Да ну, — махнула рукой Аня. — Тебя же Настя читать научила. Ты уже все буквы знаешь.
Тут дверь школы скрипнула и открылась. На пороге появилась Анна Илларионовна — в простом сером платье, с тёплой улыбкой на лице.
— Ну что, ребята, — мягко спросила она, — готовы?
— Готовы! — дружно прокричала разношёрстная толпа.
— Тогда заходите, устраивайтесь.
Дети, толкаясь и перешёптываясь, потянулись внутрь. В классе было светло — солнечные лучи пробивались сквозь вымытые стёкла, падая на столы и лавки. На стене висела чёрная доска, рядом — карта страны.
Анна Илларионовна поднялась на небольшое возвышение у доски:
— Здравствуйте, мои дорогие! Я очень рада, что вы пришли учиться. Сегодня у нас не совсем обычный урок — мы просто познакомимся друг с другом и с тем, что нас ждёт в школе. Кто хочет рассказать о себе?
Руки поднялись не сразу — дети стеснялись. Но Маша, вспомнив слова матери о том, что знания всегда пригодятся, решилась первой:
— Меня зовут Маша, — тихо сказала она. — Я живу с мамой и сестрой Настей. У нас есть поросёнок и коза Зинка. Я хочу учиться в школе, чтобы быть грамотной.
В классе раздались смешки, но не злые, а одобрительные.
— Спасибо, Маша, — улыбнулась учительница. — Очень хорошо. А теперь кто следующий?
Постепенно дети осмелели. Каждый рассказывал о себе, о семье, о том, чему хочет научиться. Анна Илларионовна внимательно слушала, кивала, задавала вопросы.
Маша вернулась домой из школы, когда Ольга уже ушла на скотный двор. Она сняла всю одежду и аккуратно сложила на стул в углу. Надела своё старенькое, всё в заплатках платье, потом налила себе в миску похлёбки из пшена и картошки, забелённой молоком Зинки, поела и уселась делать уроки. Учительница выдала каждому по небольшому листику бумаги и половинку карандаша, и велела к завтрашнему дню написать на нём две строчки палочек и две строчки крючочков. Маша аккуратно положила листок перед собой, разгладила его рукой и задумчиво посмотрела на карандаш. Половинка была совсем маленькая — едва ухватить пальцами. Она осторожно взяла его, вспоминая, как Настя показывала, как правильно держать карандаш, чтобы линии выходили ровными. Первая палочка получилась кривой. Она вздохнула, подула на кончик карандаша и попробовала снова. На этот раз получилось лучше. Девочка улыбнулась и нарисовала ещё одну, потом ещё — постепенно рука начала привыкать к непривычному занятию. Крючочки давались сложнее: то слишком закруглялись, то выходили угловатыми. Маша старательно выводила их, время от времени откидываясь назад, чтобы оценить результат. В какой‑то момент она поймала себя на том, что шепчет вслух: «Так, теперь плавно вниз, а тут — заворот…». Закончив писать, убрала листок с карандашом на полку и пошла во двор. Нужно было напоить Зинку, дать ей травы и накормить поросёнка мешкой из крапивы и рубленых желудей.
Ольга вернулась с скотного двора, когда сумерки уже окутали деревню. Она устало опустилась на лавку у стола.
— Ну как в школе дела, ученица? — спросила она Машу.
Та достала с полки листок и с гордостью показала матери. Ольга внимательно посмотрела на него.
— Молодец, — похвалила она дочь.
— Ой, мам, — вздохнула та. — Сначала никак не получалось, а потом вроде ничего. Анна Илларионовна сказала, что так всегда бывает: сначала трудно, а потом легче.
Ольга погладила дочь по голове. В этот момент в землянку вошла Настя в мазутном комбинезоне.
— Чего это вы тут сияете, как два солнышка? — улыбнулась она.
— Маша уроки сделала! — с гордостью сообщила Ольга. — Смотри, какие палочки ровные!
Настя взяла листок, придирчиво рассмотрела:
— Ого, молодец. А ну‑ка, расскажи, что ещё сегодня в школе было?
Маша загорелась:
— Ой, Настя, столько всего! Анна Илларионовна нам сказки читала — про Колобка и про Репку. И ещё показала, мелом на доске как буквы писать.
За ужином Настя сказала матери:
— Мам, с ноября от МТС трактористов в Вологодчину на лесозаготовки посылать буду. Нужно лес для района готовить. Всё кругом порушено, строиться надо. Так во, говорят, что можно и для себя заработать, если норму перевыполнять. Мам, я поеду. Не век же нам в землянке жить.
Ольга только руками всплеснула.
— Ой дочка, ты и этот хомут на свою шею нацепить хочешь? Так ведь и надорваться не долго.
— Да не бойся, мам, — уверенно ответила Настя. — Я крепкая, справлюсь.
Ольга вздохнула, покрутила в руках ложку, потом подняла глаза на старшую дочь:
— Знаю я эти лесозаготовки — работа тяжёлая, а обещают больше, чем платят.
— Мам, — Настя наклонилась вперёд, — я всё продумала. Мы с Полькой вместе работать будем, она мне помогать, я ей.
Маша слушала, широко раскрыв глаза:
— Настя, а ты надолго?
— На всю зиму, до марта месяца. В марте вернусь, нужно будет свой трактор к посевной готовить.
_______________________________________________________
примечание
*проглот - обжора
*коты- вязаные тапки
(Продолжение следует)