— Ты пилишь меня до тех пор, пока я не прогнусь!
Виктор с размахом зашвырнул в спортивную сумку стопку свитеров.
Евгения стояла в дверях спальни, прислонившись к косяку. В пальцах она крутила его забытую зарядку от телефона. Спина затекла от долгого стояния, плечи предательски ныли после смены, но она заставила себя выпрямиться.
— Забирай, — сухо обронила она, протягивая белый провод.
Виктор выхватил зарядку, зло сверкнув глазами. Он был собран, решителен и предельно возмущен. Последние пару недель муж ходил по квартире с видом мученика, который терпит последние дни перед незаслуженной казнью.
— Я ощущаю себя сыном-подростком, которого постоянно дёргают за ниточки!
Виктор не унимался.
— Я пашу как проклятый! А домой прихожу — тут ты, с вечно недовольным лицом. Ты хоть раз за полгода мне улыбнулась?
— Не припомню повода, — без спешки произнесла Евгения.
— Вот! Вот оно!
Он потряс в воздухе дезодорантом, прежде чем кинуть его к свитерам.
— Ты из меня мужика вытравила своей кислой миной! Ни капли тепла. Я для семьи горы готов свернуть, бизнес строю, а ты как ледяная статуя.
Виктор застегнул молнию на сумке.
— Жить в вечной роли маленького мальчика, перед которым вечно закатывают глаза — увольте. Я ухожу.
Евгения не стала напоминать, что за коммуналку в этом месяце платила она, а продукты в холодильнике появились исключительно благодаря ее второй работе. Спорить было бесполезно.
— Ключи на тумбе оставь, — коротко бросила она.
Виктор замер на секунду, явно ожидая другой реакции. Наверное, слез, уговоров или хотя бы скандала с битьем тарелок. Но посуда осталась цела. Он зло подхватил сумку за ручки и протопал в прихожую.
Дверь гулко захлопнулась. Ключи со звоном легли на тумбу.
Евгения закрыла глаза, сполоснула руки под холодной водой на кухне и без сил опустилась на край дивана. Нужно было поспать хотя бы пару часов перед следующей сменой. Завтрашний день обещал быть тяжелым.
Утром в дверь позвонили.
Звонок был долгим, требовательным, с явной претензией. Так нажимать на кнопку умел только один человек. Евгения накинула домашнюю кофту и пошла открывать.
На пороге стояла Антонина Васильевна. Свекровь при полном параде: накрашенные губы, строгий плащ, на шее повязан дорогой шёлковый платок. Взгляд такой, будто она пришла с инспекцией в колонию строгого режима.
— Довела мужика? — вместо приветствия припечатала свекровь, переступая порог.
— Проходите, Антонина Васильевна, — Евгения отступила в сторону, давая дорогу.
— А я пройду! Имею полное право. Мой сын тут половину здоровья оставил!
Свекровь скинула туфли у порога и по-хозяйски прошествовала на кухню. Евгения последовала за ней, на ходу собирая волосы в хвост на макушке.
Антонина Васильевна окинула кухню цепким взглядом. Заметила немытую чашку в раковине, крошки на обеденном столе и неодобрительно покачала головой.
— В холодильнике мышь повесилась, на столе бардак, — вынесла вердикт свекровь.
Она неодобрительно поджала губы.
— Немудрено, что он сбежал. Мужику уют нужен, забота. А ты на кого похожа?
— Чай будете? — Евгения проигнорировала выпад и потянулась к чайнику.
— Не нужен мне твой чай!
Антонина Васильевна присела на краешек обычного кухонного стула, брезгливо поправив полы плаща.
— Я пришла поговорить серьезно. Витенька вчера приехал ко мне чернее тучи. Сказал, что ты его выжила.
Евгения облокотилась на кухонный гарнитур.
— Сам ушел. Вещи собрал и ушел. Я его не гнала.
— Конечно, не гнала! — всплеснула руками свекровь.
Она возмущенно выдохнула.
— Ты его морально задавила! Парень старается, крутится, инвесторов ищет. У него масштаб, у него проекты!
Свекровь смерила невестку тяжелым взглядом.
— А ты его своими копейками попрекаешь. Ты же у нас на складе накладные перекладываешь, тебе его полет мысли не понять!
Евгения устало потерла переносицу. Полет мысли Виктора обычно заканчивался на диване с телефоном в руках, пока он листал ленты социальных сетей, обсуждая с такими же «бизнесменами», как заработать миллион без вложений.
— Я его ничем не попрекала, — спокойно подчеркнула она.
— Врешь! — Антонина Васильевна грозно сверкнула глазами.
Она с вызовом посмотрела на Евгению.
— Он мне всё рассказал. Ты его унижала. Никакой поддержки от жены. А он, между прочим, для семьи всё делал! Он вам в прошлом году путевку на море купил! Дорогущую!
— Это была моя отпускная выплата, — негромко ответила Евгения.
Она устало вздохнула.
— Просто он просил вам сказать, что это его подарок. Чтобы вы им гордились.
Свекровь на секунду осеклась, но тут же пошла в новое наступление. Извечная женская хитрость — если проигрываешь в одном аргументе, немедленно меняй тему.
— Не выдумывай! Мой Витя всегда хорошо зарабатывал!
Свекровь нервно поправила платок на шее.
— Он холодильник новый привез, телевизор в зал повесил. Добытчик! А ты только потребительница. Губу раскатала, думала, он вечно твои капризы терпеть будет?
— У меня не было капризов, Антонина Васильевна. У меня была ипотека и счета за коммуналку.
— Вот именно! Ипотека! — свекровь торжествующе подняла указательный палец.
Она победно посмотрела на невестку.
— Квартиру вы в браке брали. Но Витя сказал, что благородно оставит ее тебе. Он не мелочный.
— Как благородно с его стороны, — иронично хмыкнула Евгения.
Она не удержалась от колкости.
— Особенно учитывая, что первый взнос был с продажи моей добрачной однушки.
— Зато ремонт он делал! — парировала свекровь.
Антонина Васильевна пренебрежительно махнула рукой.
— Ладно, Бог с ней, с квартирой. Подавись. Я за другим пришла. Раз он ушел только с одной сумкой, значит, мы будем делить остальное по справедливости.
Евгения внимательно посмотрела на бывшую родственницу.
— Что именно вы собрались делить?
— Машину! — с напором заявила Антонина Васильевна.
Она решительно выпрямилась на стуле.
— Я машину заберу. Она на Витину премию куплена два года назад! Это его законное имущество. Давай ключи и документы.
Евгения едва не рассмеялась. Горло перехватило от абсурдности ситуации. Она посмотрела на свекровь, которая сидела с гордо выпрямленной спиной, абсолютно уверенная в своей правоте.
— Машину, значит, — переспросила Евгения.
— Да! Он пешком ходить не обязан. Бизнесмену статус нужен. Он на встречи ездит.
— На какие встречи? — устало спросила Евгения.
— С партнерами! В торговые центры, в офисы!
Евгения тяжело вздохнула. Она не хотела вытаскивать это наружу. Она планировала просто разойтись, вычеркнуть Виктора из жизни и спокойно выплачивать долги, чтобы не трепать себе нервы. Но свекровь сама пришла на ее территорию с требованиями.
— Антонина Васильевна, — без пафоса начала Евгения.
Она посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Ваш Витя не работает уже девять месяцев.
На кухне повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как за окном гудит проезжающий автобус.
— Что ты мелешь? — свекровь сузила глаза. — Он каждое утро из дома уезжал!
— Уезжал, — согласилась Евгения.
Она горько усмехнулась.
— До торгового центра. Сидел там на фудкорте с бесплатным интернетом, пил кофе и смотрел ролики. А когда деньги на кофе заканчивались, он шел в микрозаймы.
— Ты с ума сошла!
Антонина Васильевна попыталась вскочить, но ноги ее почему-то не послушались. Она снова опустилась на стул.
— Какой фудкорт? Какие микрозаймы? Он мне скриншоты со своих счетов показывал! Там кругленькая сумма крутилась!
— Это были деньги от кредиток, которые он брал одну за другой, чтобы перекрывать предыдущие.
Евгения подошла к столу, достала из ящика свой телефон и открыла банковское приложение.
— Смотрите.
Она положила телефон перед свекровью. Антонина Васильевна брезгливо покосилась на экран, но взгляд все-таки сфокусировала.
— Это что? — недоверчиво спросила она.
— Это график платежей, — сухо обронила Евгения.
Она ткнула пальцем в экран.
— Телевизор и холодильник, которыми вы так гордитесь, он взял в рассрочку, которую ни разу не оплатил. Когда начались звонки из коллекторских контор, я закрыла эту рассрочку из своей зарплаты.
— Не может быть... — пробормотала свекровь, но голос ее заметно сел. — Мой сын бы так не поступил. Он бы сказал мне!
— А что бы он вам сказал? — ехидно поинтересовалась Евгения.
Она спрятала телефон обратно в карман.
— Что он больше не успешный коммерсант? Что его уволили за прогулы еще весной? Для него ваш статус «гениального мальчика» был дороже всего на свете. Он боялся, что вы узнаете. А я молчала. Тянула всё на себе, брала ночные смены, лишь бы закрывать эти дыры.
Антонина Васильевна нервно поправила шёлковый платок на шее. Лицо ее пошло красными пятнами. Она лихорадочно искала пути к отступлению, но привычная наглость куда-то испарилась.
— Хорошо, — выдавила из себя свекровь.
Она попыталась сохранить лицо.
— Допустим, у него были временные трудности. У всех бывает! Но машину-то он покупал до этого! Премия была настоящая! Машину отдай!
— Машину забрать не получится, Антонина Васильевна.
— Это еще почему? Решила чужое добро присвоить? — попыталась снова завестись свекровь.
— Потому что машина уже четыре месяца в залоге у банка, — отчеканила Евгения.
Она скрестила руки на груди.
— Витя заложил её, чтобы вложиться в очередной гениальный стартап, который прогорел через две недели. Если он сейчас заберет машину и попадется на первом же посту, ее отберут приставы.
Свекровь оцепенела. Она переводила взгляд с пустой раковины на лицо невестки, пытаясь найти хоть каплю лжи, но видела только глухую, непробиваемую усталость.
— Я плачу кредит за эту машину с двух работ, — не дала ей опомниться Евгения.
Она шагнула ближе к столу.
— Знаете почему? Не потому, что она мне сильно нужна. А потому, что если банк не получит деньги, приставы придут по месту прописки должника.
Евгения сделала паузу, давая словам осесть.
— А прописан ваш гениальный добытчик, как вы помните, у вас в квартире.
Антонина Васильевна плотно закрыла рот. Вся ее стать, весь ее гонор мгновенно сдулись. Плащ вдруг показался слишком большим, а дорогой платок — неуместным. Она прекрасно поняла, что означают приставы в ее ухоженной квартире.
— Значит... он наделал долгов? — почти беззвучно произнесла она.
— Немало, — подтвердила Евгения.
Она отошла к окну, давая понять, что разговор окончен.
— И я очень надеюсь, что теперь, когда он вернулся в родное гнездо, вы поможете ему с финансовой грамотностью. Потому что я эту благотворительность закрываю. Свою часть за машину я выплатила, чтобы меня не трогали. Остальное — теперь ваша семейная забота.
Свекровь медленно поднялась со стула. Она не стала ни извиняться, ни кричать. Гордость не позволяла признать полное поражение, но крыть было нечем.
— Могла бы и раньше сказать, — пробурчала Антонина Васильевна себе под нос, направляясь в прихожую.
Она поспешно сунула ноги в туфли.
— А то устроила тут... тайны мадридского двора.
Не прощаясь, свекровь дернула ручку двери и вышла на лестничную клетку. Порог скрипнул, и дверь захлопнулась с глухим стуком.
Евгения осталась стоять в коридоре. На тумбе всё так же сиротливо лежали ключи Виктора.
К первым заморозкам все формальности были улажены. Виктор так ни разу и не позвонил сам, общаясь исключительно через короткие сообщения по делу. Машину в итоге забрал банк — Евгения просто перестала вносить чужие платежи, переложив эту почетную обязанность на плечи «бизнесмена» и его матери.
Она заварила себе крепкий кофе и села у окна. Плечи больше не ныли, а в квартире было на удивление легко дышать. Никаких чужих долгов, никаких гениальных стартапов. Только она и ее собственная жизнь.
