— Женя, дай сок.
Женя замерла на пороге кухни. Тяжелый пакет с продуктами оттянул руку. В прихожей еще не успел погаснуть свет, а усталость после смены уже навалилась на плечи бетонной плитой.
Она посмотрела на сына. Пятилетний Данила сидел за столом и болтал ногами. В его тарелке остывали макароны с сосиской. Он даже не повернул головы в сторону матери, увлеченно разглядывая мультики в планшете.
— Даня, как ты меня назвал?
— Сок налей, — буркнул мальчик, не отрывая взгляда от экрана.
Из ванной выплыла Антонина Васильевна. Свекровь поправила цветастый платок на плечах, вытерла руки о домашний фартук и расплылась в приторной улыбке.
— Ой, явилась наша работница! А мы тут кушаем. Устала, поди?
— Что происходит, Антонина Васильевна? — Женя опустила пакет на табурет у окна. — Почему ребенок называет меня по имени?
— Батюшки, да из-за чего шум-то! — свекровь всплеснула руками. — Дети сейчас телевизора насмотрятся, вот и повторяют всякое. Вон, в сериалах сплошь и рядом родителей по именам кличут. Ничего страшного.
— Даня, — Женя шагнула к столу и мягко закрыла чехол планшета. — Мама пришла.
Мальчик насупился. Сполз со стула и быстро спрятался за широкую спину бабушки.
— Ну зачем ты так резко, деточка? — Антонина Васильевна погладила внука по голове. — Он же кушал. Ему нервничать вредно. Иди, Данилка, в комнату, поиграй. Мама у нас сегодня не в духе.
Женя прикрыла глаза. Спорить не было ни сил, ни желания.
Илья, муж Жени, уехал на крупный строительный объект в другой регион еще в конце лета. Работы там было на полгода, платили щедро. Свекровь тут же вызвалась помогать. Предложила забирать внука из садика, сидеть с ним до вечера, пока Женя на работе.
Поначалу это казалось спасением. Отдел Жени завалили отчетами, домой она приползала к восьми вечера. Но чем дольше свекровь хозяйничала в квартире, тем больше странностей начало происходить.
Вещи лежали не на своих местах. Любимая Женина сковорода оказалась на дальней полке, а вперед выставили старую, чугунную, которую притащила Антонина Васильевна. В холодильнике пропали йогурты, зато появились трехлитровые банки с соленьями.
Но главное — изменился Данила. Он перестал бежать навстречу, когда щелкал замок. Стал прятать глаза. Огрызался.
— Антонина Васильевна, вы не могли бы не включать ему мультики за едой? — Женя принялась разбирать пакет с продуктами.
— Да он же не ест иначе! — возмутилась свекровь. Уселась на стул и подперла щеку рукой. — Худенький вон какой. Ты-то ему каши на воде варишь, модница. А ребенку мясо нужно. Силы.
— Я покупаю нормальное мясо.
— То, что ты покупаешь, это смех один. В пластиковых лоточках. Я вот сегодня на рынок сходила, нормальной свинины взяла.
Женя достала из пакета пачку творога и пакет молока.
— Я же просила не кормить его жирным на ночь. У него потом живот болит.
— Ой, не выдумывай! — отмахнулась свекровь. — Мой Илюша на таком вырос, и посмотри, какой богатырь. Деньжищи заколачивает, семью тянет. А ты всё со своими диетами.
Женя плотно закрыла дверцу шкафчика. Повернулась к свекрови.
— Это мой сын. И я решаю, что он будет есть.
Антонина Васильевна поджала губы. Взгляд ее сделался колючим, цепким.
— Твой, конечно. Только видит он тебя по праздникам. Все карьеру строишь, копейки свои зарабатываешь. Нет бы дома сидеть, уютом заниматься. При живом-то муже, который обеспечивает.
— Я зарабатываю нормальные деньги. И эта квартира...
— Квартира-квартира! — перебила свекровь. — Заладила! Подумаешь, до брака купила. Живете-то вместе. Илюша тут ремонт своими руками делал!
Женя промолчала. Бесполезно. Этот разговор шел по кругу каждую неделю.
Ночью, когда Данила уснул, а свекровь ушла спать в гостиную, Женя принялась протирать пыль на комоде в своей спальне.
Она подняла тяжелую шкатулку цвета лазурита. И замерла.
Шкатулка стояла не по центру, как обычно, а была сдвинута к самому краю. Более того, крошечный замочек на ней не был защелкнут.
Женя откинула крышку.
Внутри лежал бархатный мешочек. Наследство от прабабушки. Золотые серьги с крупными бриллиантами и старинный кулон на витой цепочке. Это был неприкосновенный запас. Память. Вещи, которые Женя надевала два раза в жизни.
Она развязала тесемки мешочка. Высыпала содержимое на ладонь.
Кулона не было.
Женя обыскала всю шкатулку. Вытряхнула все бумажки и старые кольца. Пусто.
Она опустилась на край кровати. В голове шумело. Потерять она его не могла. Илья к женским украшениям вообще не прикасался.
Оставался один человек.
Рука сама потянулась к телефону. Она набрала номер мужа. Гудки шли долго.
— Да, Жень, — голос Ильи звучал сонно.
— Илья, из моей шкатулки пропал кулон прабабушки.
На том конце повисла пауза. Затем послышался скрип кровати.
— Какой кулон? Жень, ты время видела? Половина первого ночи.
— Золотой кулон. Который стоит больших денег. Его нет. И сегодня Даня снова назвал меня Женей.
— Слушай, ну не накручивай, а? — в голосе мужа появилось раздражение. — Засунула куда-нибудь и забыла. А насчет малого... ну перерастет он это. Мама с ним целый день возится, устает. У нее давление. А ты ей нервы треплешь из-за побрякушек.
— Я не треплю нервы. Я констатирую факт. Вещи нет в моем доме.
— В нашем доме, Жень. Давай без этого. Мама жизнь на нас кладет. Она святой человек. Поищи лучше. Все, давай, мне в шесть вставать.
Гудки отбили короткий ритм.
Женя отложила телефон. Посмотрела на пустой бархатный мешочек.
Утром Антонина Васильевна была само очарование. Нажарила блинов. Внука называла исключительно «солнышком». С Женей общалась ласково, но с едва уловимой снисходительностью.
— Ты кушай, деточка, кушай. А то бледная совсем. На работе все соки выпьют.
Женя быстро допила кофе.
— Я сегодня задержусь. Отчетный период. Даню из садика заберете?
— Ой, конечно заберу! Спрашиваешь еще! — свекровь засуетилась у плиты. — Мы с ним погуляем, в магазин зайдем. Иди спокойно, работай.
Женя кивнула. Зашла в спальню. Достала из нижнего ящика стола старый запасной смартфон. Зарядила его с вечера. Включила диктофон.
Она аккуратно засунула аппарат за шкатулку с лазуритом, прикрыв его краем декоративной салфетки. Микрофон был направлен прямо в комнату.
— Я пошла! — крикнула она в прихожую.
— Беги-беги! — донеслось с кухни.
Женя не поехала в офис. Она взяла отгул.
Полдня она просидела в торговом центре, бесцельно слоняясь между рядами одежды и выпив три чашки скверного кофе. Внутри было пусто и гулко. Она не хотела верить в то, что собиралась проверить.
К четырем часам она вернулась в свой двор. Припарковалась чуть дальше обычного, за углом соседнего дома.
Поднялась на свой этаж. Тихо провернула ключ в замке.
Из спальни доносились голоса.
Женя разулась, стараясь не скрипеть подошвами. Прошла по коридору. Дверь в спальню была приоткрыта.
— Баба-мама, а она не будет ругаться?
Голос Данилы звучал испуганно.
Женя прислонилась к обоям. Дышать стало тяжело.
— А мы ей не скажем, — ворковала свекровь. Ее голос был сладким, тягучим, как растопленный мед. — Это наш с тобой секретик.
Женя чуть сдвинулась, чтобы видеть отражение в зеркале шкафа.
Антонина Васильевна сидела на пуфе перед комодом. На коленях у нее лежала та самая лазуритовая шкатулка. Данила стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.
— Бери, Данилка, — свекровь достала серьги с бриллиантами. — Жене эти стекляшки ни к чему. Она все равно только на своей работе пропадает. Совсем про тебя забыла.
— Не забыла... — неуверенно протянул мальчик.
— Забыла, родной, забыла. Кому ты нужен-то, кроме меня? Я тебе и готовлю, и гуляю с тобой. А мамочке эти камушки нужнее. Я их продам, и мы с тобой тебе новый велосипед купим. Хороший. Хочешь велосипед?
Данила неуверенно кивнул.
— Вот и умница. Слушай мамочку, мы эти камушки тихонько заберем. Она богатая, себе еще накупит.
Женя не стала ждать дальше.
Она толкнула дверь.
Створка ударилась об ограничитель на полу.
Антонина Васильевна вздрогнула так сильно, что шкатулка едва не съехала с ее колен. Она резко обернулась.
Данила пискнул и отскочил к окну.
— Ты... ты чего так рано? — голос свекрови дал петуха.
На лице Антонины Васильевны проступили некрасивые красные пятна. Она судорожно попыталась прикрыть шкатулку ладонью.
Женя прошла в комнату. Спокойно, не делая резких движений. Остановилась в двух метрах от свекрови.
— Даня, иди на кухню. Включи телевизор.
— Но он же не...
— Иди на кухню, Даня. Сейчас же.
Мальчик мышью скользнул вдоль стены и выбежал из спальни.
Женя протянула руку.
— Кладите.
Свекровь вцепилась в шкатулку обеими руками. Ее глаза забегали.
— Что класть? Я просто пыль протирала! Раскомандовалась тут в чужом...
— В моем доме.
Женя не повышала голос. Она говорила так сухо и отчетливо, что слова падали как камни на стекло.
— Серьги на комод. Кулон, который вы украли вчера, туда же.
Антонина Васильевна задохнулась. Грудь под цветастой кофтой тяжело заходила ходуном.
— Да как ты смеешь?! Дрянь такая! Я вкалываю тут с утра до ночи! Ребенка твоего брошенного воспитываю!
— Вы настраиваете моего сына против меня. Вы заставляете его называть вас мамой. И вы воруете мои вещи, прикрываясь покупкой велосипеда.
— Ничего я не ворую! — взвизгнула свекровь. — Это компенсация!
Она вскочила с пуфа. Шкатулка с грохотом упала на пол. Бархатный мешочек выкатился на ламинат.
— Компенсация за то, что мой сын на тебе женился! За то, что я свое здоровье тут гроблю! Ты думаешь, мне легко с этим сорванцом? Да я от него устаю так, что спину не разогнуть! А ты только цацки свои перебираешь!
— Значит, вы устаете, — Женя наклонилась, подняла телефон, спрятанный за декоративной салфеткой, и отключила диктофон. — Но кулон все равно достаньте.
Свекровь уставилась на черный прямоугольник смартфона.
Спесь слетела с нее в одну секунду. Лицо обрюзгло, плечи опустились.
— Ты... ты меня записывала?
— Я вызываю наряд, Антонина Васильевна.
Женя открыла экран набора номера.
— Не надо наряд! — свекровь дернулась вперед. — Не смей! Илюша узнает! Он тебя с землей сровняет! Он мать в обиду не даст!
— Я ему скину эту запись. Как раз перед приездом полиции. Пусть послушает, как вы учите его сына воровать у родной матери.
В комнате стало очень тихо. Было слышно только, как на кухне бормочет мультяшный герой.
Свекровь злобно зыркнула из-под насупленных бровей. Медленно полезла в карман своего широкого кардигана. Достала старинный золотой кулон. Бросила его на комод. Рядом швырнула серьги.
— Подавись.
— Собирайте вещи.
Женя отошла к двери, освобождая проход.
— У вас пятнадцать минут. Чтобы духу вашего здесь больше не было.
— Я Илюше все расскажу! — шипела свекровь, запихивая в дорожную сумку свои халаты и платки. — Он с тобой разведется! Останешься одна со своим выродком!
Женя стояла прислонившись плечом к косяку.
— Время идет, Антонина Васильевна.
Когда хлопнула входная дверь, Женя не стала проверять замки. Просто задвинула защелку.
Она пошла на кухню. Данила сидел на полу возле холодильника, обняв колени.
Женя опустилась рядом с ним прямо на плитку.
— Мам...
Мальчик шмыгнул носом.
— Она сказала, что ты меня отдашь в детдом. А если я буду ее слушаться, она меня защитит.
Женя молча обняла его. Прижала к себе, утыкаясь носом в макушку, пахнущую детским шампунем.
К концу ноября жизнь вошла в привычную колею. Женя нашла хорошую няню по рекомендации коллег — строгую женщину средних лет, которая не лезла с советами и четко соблюдала расписание.
Илья вернулся из командировки.
Он молча прослушал запись, сидя на балконе. Курил одну за одной. Женя не скандалила. Не ставила ультиматумов. Просто положила перед ним телефон и ушла в комнату укладывать Данилу.
Утром Илья собрал свой рабочий рюкзак. Сказал, что снимет квартиру поближе к объекту, чтобы не тратить время на дорогу. С матерью он так и не поговорил. Просто добавил ее номер в черный список.
Данила снова стал встречать Женю у дверей. И больше никогда не называл ее по имени.
