— Ты давай свои личные вещи в один чемодан упаковывай, а профессиональное оборудование даже не думай руками трогать, — Клавдия Петровна преградила мне путь в комнату своим массивным корпусом, воинственно скрестив руки на груди. — Эта японская вышивальная машина с компьютерным управлением приобреталась в законном браке, мой сыночек Олежка в нее тоже свои кровные деньги вкладывал, так что технику мы оставляем здесь в качестве компенсации за его испорченную молодость.
Ксения молча застегнула замок на небольшой дорожной сумке, где лежали ее любимые портновские ножницы и индивидуальные лекала, стараясь даже не смотреть в сторону почти бывшего мужа. Олег, работавший обычным мастером на автомойке, но обладавший при этом амбициями как минимум генерального директора транснациональной корпорации, согласно кивал головой, вальяжно ковыряя зубочисткой в зубах. Его личный «вклад» в покупку дорогостоящего японского оборудования ограничивался лишь тем, что год назад он умудрился поставить на глянцевую рабочую панель машины грязную и жирную коробку с недоеденной пиццей.
В этой семье Ксению никогда не считали серьезным предпринимателем: ее успешное авторское ателье и индивидуальный пошив одежды премиум-класса свекровь снисходительно именовала «бесполезным перебиранием тряпочек». Тот факт, что именно эти «тряпочки» на протяжении пяти лет полностью оплачивали аренду их квартиры, дорогие продукты, совместные отпуска на море и новые литые диски для старенькой машины Олега, родственники предпочитали просто не замечать.
— Хорошо, Клавдия Петровна, я оставляю вам эти ключи от помещения на столе, раз уж вы так отчаянно хотите поиграть в успешных рестораторов от мира высокой моды, — Ксения спокойно повернулась к выходу, стараясь, чтобы на ее лице не отразилась легкая, торжествующая улыбка. — Договор краткосрочной аренды на студию действительно оформлен на Олега, поскольку во время сделки я как раз перерегистрировала свое индивидуальное предприятие, но все квитанции об оплате всегда шли с моего личного счета.
Свекровь победоносно поправила свою пышную прическу и выдала вслед невестке свою коронную тираду, ради которой, судя по всему, и затевался весь этот грандиозный бракоразводный процесс с дележом имущества.
— Ничего-ничего, Надька, помыкаешься сейчас по съемным углам со своими кружевами, с голодухи взвоешь и быстро приползешь к моему сыночку на коленях прощения просить, — злорадно прошипела пожилая женщина, закрывая за ней дверь. — Да только поздно будет, мой Олежка — парень золотой, за ним завтра же очередь из нормальных невест выстроится, а ты без нашей поддержки в этой жизни останешься полным нулем.
Ксения лишь молча спустилась во двор, где ее уже ждала машина с грузчиками для перевозки оставшихся личных вещей, ведь она прекрасно знала, какую фатальную, сокрушительную ошибку совершили ее бывшие родственники. Дело в том, что в мастерской, которую свекровь так нагло экспроприировала, посчитав ее готовым прибыльным бизнесом, остался лежать старый рабочий ежедневник Ксении.
Две недели спустя Ксения сидела на просторном подоконнике своей новой, светлой и потрясающе тихой съемной квартиры, с истинным наслаждением откусывая кусок свежеиспеченного домашнего пирога с молодой капустой и зеленью. В ее жизни больше не было бесконечных семейных упреков, никто не бубнил над ухом про «переведенные продукты» и не требовал круглосуточного обслуживания в три смены. Она была абсолютно свободна, а на другом конце города в это самое время разворачивалась настоящая драма, сценарий которой Ксения просчитала с точностью до единой минуты.
Жадность Клавдии Петровны не имела абсолютно никаких разумных границ, и, получив ключи от мастерской с дорогим оборудованием, она решила, что автоматически стала владелицей элитного дома моды. В оставленном ежедневнике Ксении на эту неделю был запланирован всего один заказ, но его стоимость с легкостью покрывала несколько месяцев безбедной жизни. Заказчицей была Валентина Георгиевна — влиятельная дама со связями в городской администрации, тяжелым характером и очень непростой фигурой, требовавшей исключительно архитектурного подхода к крою. Ксения шила для нее эксклюзивный вечерний наряд из редкого итальянского шелка глубокого сапфирового оттенка для важного губернаторского приема.
Аванс уже давно был официально внесен на расчетный счет Ксении, а в небольшом сейфе мастерской лежали лишь копии документов и наличные деньги, полученные от других подруг Валентины Георгиевны на закупку фурнитуры для будущих заказов. Именно эта пачка купюр и стала той самой приманкой, на которую свекровь клюнула мгновенно. Клавдия Петровна решила, что держать дорогую невестку больше нет смысла: можно ведь просто нанять по объявлению выпускницу местного училища за копейки, современные швейные машины все сделают сами, а огромную прибыль они с Олегом положат себе в карман.
Звонок в дверь раздался именно накануне той самой финальной примерки, которая была четко зафиксирована в оставленном на столе ежедневнике Ксении. На пороге стояла вовсе не делегация гордых победителей, а два невероятно бледных, испуганных и побитых жизнью человека, в которых едва можно было узнать бывших родственников.
— Ксюшенька, милая, девочка наша, ты должна нас спасти, у нас там такое случилось, что просто земля из-под ног уходит, — жалобно запричитала свекровь, полностью растеряв всю свою былую спесь и леопардовое величие.
— Я вам больше не девочка, Клавдия Петровна, и уж тем более не ваша, — Ксения спокойно преградила им путь в квартиру, даже не думая приглашать ночных визитеров пройти дальше коридора. — Рассказывайте быстро, что вы там успели натворить: машину вышивальную сломали или Олега с автомойки за долги уволили?
— Надя, там эта... Валентина Георгиевна приехала без всякого предупреждения, чтобы посмотреть на готовность своего платья, — Олег нервно теребил в руках свою кепку, судорожно сглатывая подступивший к горлу ком.
Выяснилось, что нанятая свекровью по дешевке швея-надомница умудрилась раскроить дорогой итальянский шелк совершенно неправильно, нарушив направление долевой нити, из-за чего все платье некрасиво перекосило на бок. В панических попытках исправить ситуацию гениальные предприниматели попытались отпарить ткань, но неопытная мастерица прожгла на самом видном месте подола огромную дыру утюгом, после чего испугалась, собрала свои вещи и просто сбежала в неизвестном направлении. Валентина Георгиевна, увидев этот шедевр авангардного искусства вместо роскошного наряда, не стала повышать голос, она просто спокойно пообещала устроить Клавдии Петровне и ее сыну такой персональный ад и бесконечные проверки, что они останутся без копейки денег до конца своих дней.
— Она сказала, что если послезавтра платье не будет сидеть на ней идеально, она нас по миру пустит и заставит выплачивать полную стоимость испорченного материала, — всхлипнула свекровь, преданно заглядывая невестке в глаза. — Ксюшенька, ну ты же у нас настоящий профессионал, ты из любого клочка ткани способна шедевр сотворить, спаси нас, пожалуйста, мы тебе даже тысячу рублей сверху заплатим за срочность!
Елена смотрела на этих людей и поражалась тому, насколько сильно они были оторваны от реальной жизни.
— Значит так, великие бизнесмены, слушайте мои условия внимательно, потому что повторять я их не стану, — Ксения выпрямилась, и в ее голосе не было ни капли прежней мягкости. — Исправление вашего кошмара обойдется вам ровно в ту сумму, которая указана в договоре, плюс вы прямо сейчас отдаете мне деньги на покупку нового отреза шелка, за которым я лично поеду в магазин. Это раз.
— Второе условие — до сегодняшнего вечера вы за свой счет нанимаете профессиональных грузчиков и перевозите все мое японское оборудование из той студии сюда, в мою новую квартиру.
— И третье — Олег прямо сейчас едет к владельцу помещения и официально переписывает договор аренды мастерской на мое имя, чтобы я больше никогда не слышала ваших претензий на мою территорию.
— Да ты совсем оборзела, это наше совместно нажитое имущество и наши деньги! — попытался было привычно взвиться Олег, но Ксения спокойно начала закрывать перед его носом входную дверь.
— Стой, Наденька, стой, не закрывай! — испуганно взвизгнула Клавдия Петровна, хватаясь руками за дверной косяк. — Олег, замолчи немедленно, идиот, мы на все согласны, Ксюша, мы все сделаем, только спаси нас от позора и судов!
— И еще одно, Клавдия Петровна, вы сейчас прямо при мне звоните Валентине Георгиевне и честно говорите, что это вы лично испортили ткань своими глупыми действиями, а спасать ситуацию умоляете меня, — тихим и тяжелым голосом добавила Ксения.
Свекровь аж перекосило от такого унижения, но ее трясущиеся пальцы послушно набрали номер на экране смартфона, и эта минута стала самой прекрасной за все годы их неудавшегося семейного союза. К вечеру вся техника уже стояла в новой квартире Ксении, документы были переоформлены, а платье Валентины Георгиевны было спасено благодаря тому, что в магазине оставался последний рулон нужной ткани, а испорченный подол Ксения виртуозно задрапировала сложной асимметричной складкой.
Заказчица блистала на приеме, а Олег еще несколько месяцев выплачивал из своей скромной зарплаты на автомойке стоимость сожженного шелка, ради чего ему пришлось продать свои новые литые диски. Ксения успешно расширила свой бизнес, наняла талантливую помощницу и теперь живет в свое полное удовольствие, а каждые выходные обязательно печет тот самый капустный пирог, ставший для нее символом личной независимости.