Я искала недолго.
Имя нашлось через общих знакомых — Лена Васильева, Москва. Страница открытая. Я нажала и стала листать.
Обычная страница. Кофе по утрам. Котики. Скриншоты цитат про силу женщин. Селфи в машине — улыбается, губы накрашены, очки на голове.
Я листала без спешки. Муж спал в соседней комнате — пришёл поздно, сказал задержался, я кивнула. Привычка кивать выработалась сама — за восемь лет.
Дочка спала в детской. Три года. Засыпает только со своим зайцем — без него скандал на весь подъезд.
Я листала дальше.
Вот она на море — прошлое лето, судя по дате. Вот корпоратив, красное платье. Вот — ребёнок. Девочка лет четырёх, светловолосая, на качелях, смеётся.
Я остановилась.
Что-то было не так. Я не сразу поняла что именно. Смотрела на это фото — девочка на качелях, счастливая — и внутри что-то медленно сдвигалось.
Полистала выше. Ещё фото с ребёнком. Ещё. Потом — фото постарше, года три назад. Она в роддоме, держит сверток. Рядом мужчина — не мой муж, другой. Подпись: «Мы втроём».
Я увеличила фото.
Мужчина был мне знаком.
Не знаком — я его знала. Точнее, знала его жену. Видела один раз — на фото у них дома, на книжной полке. Светлая, невысокая, с короткой стрижкой. Смотрела в объектив и чуть улыбалась.
Я тогда сняла это фото с полки и положила лицом вниз.
Мне было двадцать семь. Я думала — любовь. Я думала — так бывает, люди встречают друг друга в неподходящее время. Я думала про себя много красивого.
Про неё я старалась не думать.
У них был ребёнок — мальчик, года два. Я видела его один раз, случайно, когда он забегал к отцу в комнату. Белобрысый, в пижаме с машинками. Отец сказал ему иди к маме — и он убежал.
Я тогда почти не почувствовала ничего.
Почти.
Мы прожили с тем мужчиной меньше года. Он вернулся к жене — тихо, без скандала, просто собрал вещи и ушёл. Я плакала две недели. Потом перестала. Потом встретила своего.
Восемь лет. Свадьба. Дочка. Квартира в ипотеку.
Я смотрела на экран.
Лена Васильева. Тридцать с чем-то. Девочка на качелях. Мужчина в роддоме которого я знаю.
Его жена — та, светлая с короткой стрижкой — смотрела на меня с книжной полки десять лет назад.
Теперь я сижу на её месте.
Я закрыла страницу.
Встала. Пошла в кухню. Налила воды, выпила стоя у раковины. Посмотрела на холодильник — там магнитик с фотографией. Мы втроём, прошлое лето, дача. Дочка смеётся, муж держит её на руках, я рядом. Обычная семья.
Я смотрела на этот магнитик долго.
Из детской — тихо. Дочка спит.
Я вернулась в комнату. Легла. Муж спал на своём краю, отвернувшись к стене.
Телефон лежал на тумбочке экраном вниз.
Я его не трогала.
За окном была тихая московская ночь.
Я лежала и думала про ту женщину с короткой стрижкой. Думала — она тоже вот так лежала? Тоже знала? Тоже смотрела в потолок и слушала как он дышит рядом?
Интересно — она меня простила?
Серёжа уехал в десять.
Сказал — дела, не жди. Я не ждала. Уложила Машку, помыла посуду, включила сериал — смотрела минут двадцать, не понимая что происходит на экране. Выключила.
Взяла телефон.
Листала ленту без цели — чужие фото, чужая еда, чужие дети. Остановилась на своей странице. Зачем-то начала листать сверху вниз — давно не смотрела так, с начала.
Вот Машка на качелях. Прошлое лето, дача у мамы. Она смеётся — запрокинула голову, косички разлетелись. Я тогда поймала момент случайно, телефон был в руке.
Лайков много. Комментарии — «какая солнечная», «прелесть», «растёт красавица».
Я улыбнулась.
Потом перестала.
Машке четыре. Серёже в той семье — сыну — сейчас примерно столько же. Я знаю про сына. Серёжа говорил — мельком, один раз, в самом начале. Потом не говорил больше. Я не спрашивала.
Не спрашивала — и не думала. Почти.
Иногда ночью, когда Серёжа засыпал у меня, я лежала и думала про ту женщину. Не знала как её зовут. Представляла — примерно моего возраста, наверное. Может чуть старше. Может тоже не спит сейчас.
Гнала эту мысль. Думала — сложилось так. Бывает. Люди встречают друг друга.
Я листала дальше.
Фото из роддома. Серёжа держит Машку — сверток в одеяле, он улыбается растерянно, как все отцы в роддоме. Я тогда была счастлива. По-настоящему, без оговорок.
Мы втроём.
Я увеличила фото. Смотрела на Серёжино лицо.
Он такой же с ней?
Телефон завибрировал.
Незнакомый номер. Москва.
Я смотрела на экран несколько секунд. Потом открыла.
Сообщение без текста.
Только фото.
Я смотрела на него долго. Потом ещё раз. Потом положила телефон на стол экраном вниз — точно так же как она, наверное, кладёт свой прямо сейчас.
В детской тихо. Машка спит.
Я встала. Пошла к ней. Поправила одеяло. Убрала зайца — он упал на пол. Постояла над ней в темноте.
Белобрысая. В пижаме с котятами.
Я вдруг подумала — тот мальчик, Серёжин сын. Белобрысый, наверное. Они все у него белобрысые.
Интересно — он знает что у него есть сестра?
Я вернулась в комнату. Телефон лежал на столе.
Я его не трогала.
За окном была тихая московская ночь. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда — поздний сосед.
Я легла. Смотрела в потолок.
Думала про ту женщину с незнакомого номера.
Она меня простит?