— Я тебе не бухгалтер, чтобы за каждую копейку отчитываться! — голос Оксаны в трубке сорвался на неприятный, режущий ухо визг. — Цены видел какие сейчас? В клиниках вообще с ума посходили. Ты алименты платишь, вот и плати. А лезть в мой кошелёк не смей!
Вадим молча оторвал телефон от уха. Из динамика продолжали нестись возмущённые вопли бывшей жены. Про инфляцию, про тяжёлую женскую долю, про то, какой он тиран и скупердяй. Вадим нажал красную кнопку сброса.
Он повернул голову. На пассажирском сиденье съёжилась Полина. Одиннадцать лет. Трудный, угловатый возраст. Девочка испуганно вжала голову в плечи и привычным жестом прикрыла рот ладошкой. Прятала зубы.
Проблема с прикусом у Полины началась давно. Зубы росли вкривь и вкось, наползая друг на друга. Одноклассники уже начали посмеиваться. Девочка перестала улыбаться на фотографиях. Ну, понимаешь, комплексы у подростка формируются моментально. Вадим тогда твёрдо пообещал дочери: папа всё исправит. Пошёл в хорошую частную клинику. Узнал стоимость качественной брекет-системы. Сумма выходила приличная, но посильная.
В прошлом месяце он перевёл Оксане эти деньги. Отдельно от своих и без того щедрых алиментов. Чётким целевым переводом. С припиской: «На брекеты для Поли». Бывшая жена тогда радостно защебетала в трубку, мол, конечно-конечно, завтра же запишу её на слепки, спасибо тебе, Вадик.
Прошёл месяц. Наступили выходные Вадима. Он забрал дочь к себе и первым делом попросил показать блестящие замочки на зубах. А замочков не оказалось. Зубы остались кривыми.
А ещё Вадим внимательно посмотрел на дочь. Девочка сидела в машине в куртке, из которой явно выросла. Рукава короткие, запястья мёрзнут. Замочек расходится на животе. Застиранная такая курточка, на локтях ткань уже предательски блестит.
— Полин, — Вадим постарался сказать это как можно мягче, — а почему мы до ортодонта так и не дошли?
Девочка опустила глаза. Начала нервно теребить край ремня безопасности.
— Мама сказала... ну, что денег не хватило. Цены сильно выросли. И мы купили витамины.
Вот после этих слов Вадим и набрал номер бывшей жены. Получив в ответ истерику про «не смей лезть в мою жизнь».
Вадим завёл двигатель. Руки на кожаном руле чуть подрагивали от злости. Ждал. Он долго ждал, когда Оксана возьмётся за ум. Три года после развода он исправно переводил деньги. Крупные суммы. Верил, что всё идёт на ребёнка. Закрывал глаза на новые сумочки бывшей жены. Оправдывал её тем, что женщине хочется хорошо выглядеть. Но экономить на здоровье дочери...
Вечером, когда Полина уснула в своей комнате, Вадим заварил крепкий кофе. Открыл ноутбук. Нужно было понять, куда делись сто с лишним тысяч рублей. Просто испариться они не могли.
Полгода назад у Оксаны появился Эдик. Вадим видел его пару раз издалека. Моложе Оксаны лет на пять. Весь такой из себя спортивный, с модной бородкой из барбершопа. Нигде толком не работал. Называл себя то ли стартапером, то ли независимым экспертом. На деле — обычный приживала. Зато у Эдика была машина. Старая иномарка, с которой он сдувал пылинки и проводил в гараже больше времени, чем дома.
Вадим вбил имя ухажёра в поиск. Страничка в социальной сети оказалась открытой. Эдик любил хвастаться. Очень любил. Фотографии из спортзала. Фотографии из модных бургерных. Вадим пролистал ленту на месяц назад. Щас посмотрим, на что цены взлетели. Как раз к дате своего денежного перевода.
Глаза Вадима сузились. Монитор словно издевательски подмигнул яркими пикселями.
На свежем фото Эдик гордо позировал на фоне своей машины. Иномарка сверкала новыми, неприлично дорогими литыми дисками. Салон, попавший в кадр через открытую дверь, щеголял свежей перетяжкой. А сам Эдик был одет в новенький брендовый спортивный костюм.
Подпись под фото кричала восторгами: «МОЯ ЛЮБИМАЯ ЖЕНЩИНА БАЛУЕТ! ТЮНИНГ МЕЧТЫ ДЛЯ МОЕЙ ЛАСТОЧКИ! КОГДА РЯДОМ НАСТОЯЩАЯ КОРОЛЕВА!»
Вадим посмотрел на дату публикации. Три дня. Ровно три дня прошло с момента, как он перевёл деньги «на брекеты для Поли».
В груди разлилась обжигающая волна. Ярость была такой густой, что перехватило дыхание. Деньги. Чужие деньги. Он потратил деньги, предназначенные для зубов маленькой девочки, на железки для своей колымаги. А мать этой девочки... мать сама отдала ему эти деньги. Чтобы удержать молодого любовника. Купила его внимание за счёт собственного ребёнка.
Утром понедельника Вадим сидел в кабинете адвоката. Анна Борисовна, женщина лет пятидесяти, внимательно слушала его рассказ. Рассматривала распечатки скриншотов со страницы Эдика. Изучала банковские выписки.
— Ну, ситуация классическая. Мамочка устраивает личную жизнь за счёт алиментов. Будем забирать девочку.
— Она не отдаст. Будет биться за алименты до последнего. Для неё Полина сейчас — единственный стабильный источник дохода. Эдик же не работает.
— А мы её не спросим, — адвокат усмехнулась краешком губ. — Подаём иск об определении места жительства ребёнка с отцом. Возраст девочки позволяет суду учесть её мнение. Вы с дочерью говорили? Она к вам пойдёт?
Вадим вспомнил вчерашний вечер. Они с Полиной сидели на светлой кухне. Пили чай с ромашкой.
— Полин, — Вадим гладил дочь по худенькому плечу. — А ты хотела бы жить со мной? Совсем. Навсегда.
Девочка замерла с чашкой в руках. В её глазах мелькнула робкая надежда, тут же сменившаяся привычным страхом.
— А мама разрешит?
— Это мы с мамой решим в суде. Ты сама хочешь?
Слёзы брызнули из детских глаз мгновенно. Полина прижалась к отцу. Расплакалась горько, навзрыд. Сквозь всхлипы рассказывала то, о чём раньше молчала, боясь расстроить родителей. Как мама ругается из-за каждой мелочи. Как дядя Эдик съедает самое вкусное из холодильника и злится, если Полина громко смотрит телевизор в своей комнате. Как мама покупает дяде Эдику новые вещи, а ей говорит донашивать старую обувь, потому что «нога всё равно растёт, зачем тратиться».
Исковое заявление легло на стол судьи через полторы недели.
Оксана оборвала Вадиму весь телефон. Сначала орала благим матом. Угрожала лишить родительских прав. Кричала, что он психопат и тиран. Затем, поняв, что Вадим не реагирует и не вступает в перепалку, сменила тактику. Начала давить на жалость. Плакала в трубку. Говорила, что ошиблась, что цены действительно выросли, а Эдик просто взял немного в долг и скоро всё отдаст. Вадим молча блокировал номера. Разговаривать было не о чем.
Судебные заседания тянулись мучительно долго. Здание суда пахло старой пыльной бумагой. Длинные коридоры. Избитый линолеум под ногами.
Оксана приходила на заседания в образе великомученицы. Строгая светлая блузочка. Скорбное лицо. Волосы собраны в скромный пучок. Настоящая идеальная мать, которую жестокий богатый бывший муж хочет лишить кровиночки. Эдик, разумеется, ни разу не появился в суде. Слишком занят обкаткой нового тюнинга, видимо.
Судья зачитывала материалы дела.
— Истец утверждает, что целевые средства расходуются не на нужды несовершеннолетней, — судья посмотрела на Оксану. — Ответчик, что скажете по существу?
— Ваша честь! — Оксана трагично прижала руки к груди. — Это отвратительная клевета! Я всю себя отдаю ребёнку! Я покупаю ей лучшие фермерские продукты! А он просто мстит мне за то, что я нашла своё женское счастье!
Анна Борисовна встала со своего места. Спокойно. Уверенно поправила манжеты пиджака.
— Ваша честь, прошу приобщить к материалам дела акт обследования жилищно-бытовых условий, составленный сотрудниками органов опеки по месту проживания ответчицы.
Судья взяла бумаги. Пробежала глазами по строчкам.
— Так... В холодильнике минимальный набор продуктов. Детской одежды по сезону недостаточно. У ребёнка нет полноценного рабочего места для выполнения уроков... Стол завален мужскими инструментами.
— Это временные трудности! — взвизгнула Оксана. Лицо её пошло некрасивыми красными пятнами. — Мы небольшой ремонт затеяли!
— Ремонт? — Анна Борисовна извлекла из папки цветные глянцевые распечатки. — Ваша честь, обращаю особое внимание на финансовые документы. Вот банковская выписка со счёта моего доверителя. Перевод на сумму сто двадцать тысяч рублей. Цель платежа чётко указана — лечение зубов ребёнка. А вот фотографии из открытого публичного аккаунта сожителя ответчицы.
Адвокат подошла к массивному столу судьи. Положила распечатки.
— Дата публикации — ровно через три дня после перевода средств. На фото сожитель демонстрирует дорогие легкосплавные диски и полную перетяжку салона автомобиля. Сопровождая это подписью о щедром подарке от ответчицы. Запрос в налоговую инспекцию показал, что официального дохода данный гражданин не имеет уже больше года.
Оксана побледнела так резко, словно из неё выкачали всю кровь. Открыла рот, ловя воздух.
— Это... это просто совпадение! Эдик сам накопил! Вы не имеете права лезть в мою личную жизнь!
— Мы лезем в жизнь несовершеннолетнего ребёнка, которого лишили необходимой медицинской помощи ради тюнинга старой машины сожителя, — отчеканила Анна Борисовна. — Кроме того, в материалах дела имеется заключение судебного психолога. Девочка чётко и однозначно выразила глубокое желание проживать с отцом. Указала на эмоциональную холодность матери и постоянные конфликтные отношения с её сожителем.
Вадим смотрел на бывшую жену. Никакой жалости внутри не было. Она сидела ссутулившись, нервно комкая в руках влажный бумажный платочек. Идеальный образ заботливой мамы разрушился от нескольких цветных бумажек и выписки из банка.
Решение суд вынес на следующем заседании. Коротко. Ясно. По делу. Исковые требования удовлетворить в полном объёме. Определить место жительства несовершеннолетней Полины с отцом. Алиментные обязательства Вадима прекратить немедленно. Назначить выплату алиментов на содержание дочери с гражданки Оксаны в установленном законом размере от всех видов заработка.
Удар деревянного молотка прозвучал под сводами зала. Для Вадима это был старт новой жизни. Для Оксаны — сокрушительный финиш.
В тот же вечер Вадим увёз Полину к себе. Окончательно. Девочка сидела на пассажирском сиденье, крепко прижимая к груди рюкзак со своими немногочисленными вещами. Она робко улыбалась. Всё ещё по привычке прятала зубы за ладошкой, но глаза светились абсолютным детским счастьем. Завтра они пойдут к лучшему ортодонту в городе. И за новой теплой курткой по размеру. И вообще за всем, чего она была лишена ради чужого дяди.
А Оксана тем же промозглым вечером вернулась в свою пустую, тихую квартиру. Голова гудела от пролитых слёз и унизительных оправданий в суде. Она повернула ключ в замке. В прихожей прямо на проходе стояли две большие спортивные сумки.
Эдик суетился в комнате. Быстро сгребал с полок зарядки, парфюм, какие-то мелкие личные вещи. На нём был надет тот самый злополучный брендовый спортивный костюм.
— Эдик... ты куда собрался? — голос Оксаны предательски дрогнул. Ноги вдруг стали ватными.
Он обернулся. Посмотрел на неё без своей привычной ласковой улыбочки. Холодный, отстранённый, оценивающий взгляд чужого человека.
— Оксан, тут такое дело. Ну, понимаешь... Нам надо сделать паузу. Я чувствую, что наши отношения зашли в глухой тупик. Я как бы выгорел эмоционально. Мне нужно пространство.
Она не была полной дурой. Сразу всё поняла. Суд проигран вчистую. Дочь забрали. Солидных алиментов от Вадима больше не предвидится. Наоборот, теперь из её скромной зарплаты приставы будут вычитать процент в пользу бывшего мужа. Спонсорская кормушка закрылась наглухо. Халявные деньги закончились раз и навсегда.
— Ты бросаешь меня из-за денег? — она шагнула к нему, сжимая кулаки. — Я ради тебя всё отдала... Я с родной дочерью разругалась! Я тебе на машину деньги дала!
— Ой, давай без вот этой драмы, а? — Эдик брезгливо поморщился, с треском застёгивая молнию на сумке. — Ты сама хотела делать мне подарки. Я тебя не заставлял кредиты брать или чужие деньги тратить. Мне щас нужно сосредоточиться на себе. Найти свой путь. Без негатива.
Он легко подхватил тяжёлые сумки. Прошёл мимо неё по коридору. Громко хлопнула входная дверь.
Оксана медленно подошла к окну. Внизу, в тёмном дворе, Эдик привычным движением забрасывал вещи в багажник. Вальяжно сел за руль. Завёл двигатель. Ярко блеснули в тусклом свете уличных фонарей новые дорогие диски, купленные на деньги маленькой девочки. Машина плавно выехала со двора и растворилась в городской суете. Уехала искать новую щедрую королеву.