Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 11
Палата в частном роддоме была светлой, просторной, с высокими окнами, за которыми сияло голубое небо. На подоконнике стоял букет белых роз, на стене тихо работал телевизор, но звук был убавлен почти до нуля. Владислав Семёнович Гальперин сидел на стуле у кровати дочери и держал на руках крошечный свёрток – своего внука. Младенец спал, смешно морщил носик и едва слышно посапывал. Впервые за много дней на лице Владислава Семёновича появилась настоящая, тёплая улыбка. Он смотрел на малыша, и в глазах его на мгновение мелькнуло что-то, похожее на нежность.
– Красавец, – сказал он тихо, покачивая ребёнка. – Весь в нас, Гальпериных. Породистый у меня внук. Глаза, нос – мои.
Татьяна, бледная, с кругами под глазами, но счастливая, откинулась на подушки и смотрела на отца с благодарной улыбкой. Она погладила край одеяла, помолчала немного, а потом сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
– Пап… А Саша звонил? Он знает, что я родила? Ты ему сообщил?
Гальперин замер на долю секунды, но сразу взял себя в руки. Улыбка не сходила с его лица, когда он поднял глаза на дочь.
– Звонил, – ответил он спокойно. – Он просил передать, что очень рад и что любит вас обоих. Но ему пришлось срочно уехать. По делам.
– Уехать? – Татьяна приподнялась на локте, лицо её вытянулось. – Куда? Когда он вернётся? Почему он сам мне не позвонил?
– Танюша, не волнуйся, – Гальперин одной рукой продолжал держать внука, а другой мягко коснулся плеча дочери. – Ты же знаешь наш бизнес, у нас все дела очень важные и срочные. Как только Саша сможет, он сразу же вернётся. А пока он просит передать тебе, что всё будет хорошо. Ну, малышка…Ты же знаешь своего мужа: если он говорит, что справится, значит, справится.
– А почему он не звонит? – голос Татьяны дрогнул. – Его телефон отключён. Я звонила раз двадцать.
– Наверное, там, где он, нет связи, – Гальперин пожал плечами с невозмутимым видом. – Ты не переживай. Главное – ты и малыш. А Саша вернётся, обнимет вас обоих и всё расскажет.
Татьяна хотела ещё что-то спросить, но в этот момент на телефоне Гальперина зажужжал вызов. Он извинился, аккуратно передал ребёнка медсестре, которая тут же подошла, и вышел в коридор. Взглянув на экран, он увидел имя – «Влад». Лицо его мгновенно изменилось: улыбка исчезла, глаза стали холодными и колючими. Он принял вызов.
– Слушаю.
Голос Влада в трубке звучал напряжённо:
– Владислав Семёнович, нам нужно срочно встретиться. Не телефонный разговор.
– Давай ко мне. Я буду через двадцать минут, – коротко ответил Гальперин и отключился.
Он вернулся в палату, поцеловал дочь в лоб, а внука - в макушку и натянуто улыбнулся.
– Вот видишь, Танюша. И у меня дела, будь они неладны. Я скоро вернусь. Отдыхай. Корми нашего парня. И не кисни. Ты же у меня умница…
Татьяна проводила его тревожным взглядом, но ничего не сказала. А когда он ушёл, прижала сына к груди и вернула его медсестре, только когда малыш насытился.
– Вот и хорошо, – улыбнулась та. – А теперь я займусь ребёнком, а вы поспите до следующего кормления. Да, малыш? Не будем мешать отдыхать нашей мамочке, правда?
***
Когда Гальперин приехал домой, Влад уже был там. Он прошёл вслед за шефом в кабинет и остановился у стола, нервно перебирая пальцами. Гальперин сел в кресло, жестом приказал говорить.
– Тимур в больнице, – начал Влад. – У него огнестрельное ранение. Пуля из ружья, раздробила бедро. Вообще странно, что он смог выехать на трассу и не умер от потери крови. Но там у него батарейки сели и он, похоже потеряв сознание, врезался в столб. Проезжавшие мимо вызвали скорую. Его отвезли в больницу.
– Где этот недоумок сейчас? – ледяным тоном спросил Гальперин. – Давай больше конкретики.
– Я узнавал. Он в реанимации. Операция идёт. Выживет, но нога…
– Мне плевать на его ногу, – перебил Гальперин. – Где Руслан?
Влад опустил глаза.
– Неизвестно. Когда Тимура нашли, он был один. И без сознания, как я уже сказал. Никого рядом не было.
Гальперин медленно поднялся, опёрся ладонями о стол. Глаза его сузились.
– Нужно решать вопрос с огнестрелом. Врачи, полиция – кто-то обязательно будет задавать вопросы.
– Я понимаю, Владислав Семёнович. Но как мы объясним?
Гальперин выдохнул, взял себя в руки.
– Никто не должен знать, что Тимур имеет ко мне отношение. Ни одна живая душа. Пусть скажет, что ходил по грибы и попал под шальную пулю охотника. Такое бывает. Полиция спишет на несчастный случай. А если он ляпнет лишнего – пусть не надеется, что я буду его вытаскивать.
Влад кивнул и поспешно вышел.
***
Тимур после операции находился в реанимации. Влад каждый день исправно докладывал Гальперину обстановку: состояние стабильное, но в сознание не возвращается, находится в искусственной коме. Как только придёт в себя, Влад увидит его первым и обо всем предупредит. Полиция тоже ждёт, пока он очнётся, чтобы допросить.
Время шло. Гальперина радовало только одно: зять Александр по-прежнему не был найден. Ни в лесу, ни в моргах, ни в больницах. А раз его нет – значит, он всё-таки мёртв. И надёжно спрятан. Или закопан. Вывод один – он не вернётся. И это устраивало Гальперина больше всего.
Илья тем временем вернулся в Михайловку, но домой, к жене, не пошел, а поселился у старой тётки Ульяны, вдовы погибшего лесника, жившей на отшибе. Ульяна встретила его с радостью, усадила за стол, накормила горячими щами и напоила чаем с мёдом. Она ни о чём не спрашивала, только вздыхала и крестилась, глядя на его перевязанное лицо.
А когда к ней пришёл брат, отец Ильи, и потребовал, чтобы сын шёл домой, Ульяна встала на пороге, подбоченилась и раскричалась так, что слышно было на всю улицу:
– Не позволю над Ильей измываться! Всю жизнь его в рабах держали! Дома ты его гноил, работой завалил, слова доброго не сказал! А он у меня будет жить, сколько захочет! Убирайся, Сергей, пока я тебя кочергой не огрела!
– Герой! Под бабью юбку спрятался, – сплюнул отец, красный от злости, развернулся и ушёл, громко хлопнув калиткой.
Илья сидел за столом, молчал и смотрел в кружку. На душе у него было смутно, тревожно, но рядом с тёткой, в её старом, пахнущем травами доме, он чувствовал себя почти спокойно.
***
Полина тем временем ухаживала за Александром. Тот медленно шёл на поправку – температура спала, рана начала затягиваться, но говорить он всё ещё не мог, только смотрел на неё мутными глазами и сжимал её руку. О нём никто в Берёзовом не знал. Зато по хутору уже поползли другие слухи – старый Кондрат, сидя на лавке у ларька, рассказывал всем, кто готов был слушать:
– А вы знаете? Полинка-то наша с Ильёй сошлась! Я своими глазами видел – он к ней по ночам ходит. И морда побитая у него. Откуда? А я вам скажу: жена его этак отделала за Полинку. А ведьме этой хоть бы что! Девка она видная, но с норовом… Ох, с норовом! Увела Илью и всё тебе тут. А Нина, жена его, одна кукует. Вот дела-то!
Сплетни расходились по округе быстро, как круги по воде. И никто не знал, что на их тихий хуторок надвигается настоящая буря.