Когда смотришь сейчас на Леонида Громова — вдумчивого, чуть ироничного, явно умудрённого жизнью мужика с добрыми глазами, — трудно поверить, что ещё каких-то пятнадцать лет назад он жил один, боялся баб, не знал, как найти концы с концами, и прятался по углам от собственной законной супруги, которая была звездой их курса. Да и на экране его вспомнили далеко не сразу. Пока однокурсники гребли славу, Громов молчал и ждал. А потом вдруг — бах! — и под сорок его накрыло настоящим успехом, а под шестьдесят — настоящей любовью.
И ведь сегодня, в свои 62 года, он заявляет, что жить только начинается, ходит в любимчиках у Сергея Безрукова и не стесняется говорить о том, что в самом сердце у него до сих пор хранится шкаф. Да, обычный советский шкаф, в котором когда-то пытался спрятаться взрослый мужик, чтобы переждать очередной скандал.
Как парню из курской хрущобы удалось покорить столицу, почему ему пришлось сбегать к Алексею Серебрякову и кто растопил лёд в душе актёра, который 15 лет проходил мимо женщин — разбираемся сегодня.
Курский молчун: как тихий мальчик нашёл свой голос
Громов родился в Курске 6 мая 1963 года. Отец был журналистом, мать — бухгалтером. Денег, по тем временам, хватало только на самое необходимое, но звёзд с неба семья не хватала. Детство у Лёни было, как и у всех тогда: ключ на шее, во дворе — пацаны, а еда — в холодильнике. Ещё была речка под горкой, куда надо было бежать, и самодельные игрушки, потому что «купить» — это было что-то из разряда фантастики.
Но самое странное в его биографии началось рано. Маленький Лёня… молчал. Сверстники уже вовсю лопотали, а он просто смотрел на мир и, видимо, накапливал информацию. Родители, конечно, переживали. Но в три года его прорвало. Причём не детским «мама-папа», а сразу связными, взрослыми предложениями. Как будто эти три года он про себя писал сценарий своей будущей жизни и просто дожидался подходящего момента, чтобы выдать его зрителю.
Всё изменилось в третьем классе. На уроке музыки появился странный бородатый мужик в замшевой кепке — Игорь Владимирович Селиванов. Он из местного ТЮЗа «Ровесник» набирал детей в театральную студию. Попросил прочесть стихи. Лёня встал и прочитал. И что-то в этом чтении, видимо, было такое, от чего у мужика зачесались руки. Громова взяли.
Он вспоминает, что не просился на сцену, не рвался. Просто оказался там, где надо, в нужное время. И сам того не заметив, пропал. Первая роль — двоечник Нечитайло. И всё. Театр стал для него наркотиком, заразил так, что вылечить было уже нельзя. Уже в старших классах Громов твёрдо знал: он будет актёром и ни кем иным. Признаться в этом своему наставнику боялся до дрожи — вдруг скажет: «Нет у тебя таланта, иди завод штамповать». Но Селиванов только улыбнулся и, по сути, дал добро. Благословил.
ГИТИС, армия и первая любовь, которая перевернула жизнь
В Москву Громов приехал провинциалом. Говорит сам про себя с усмешкой — «охламоном». И поступил он не с первого захода. Сначала завалил «Щуку». Прошёл аж до третьего тура, уже почти чувствовал себя студентом, расслабился и… вылетел. Сказалась излишняя самоуверенность неофита. Но это был хороший щелчок по носу, после которого он взял себя в руки и следующий штурм выдержал. ГИТИС его принял.
Именно там, в институте, всё и закрутилось. Однокурсницей Громова оказалась Татьяна Аугшкап. Москвичка, из театральной династии. Дед — заслуженный артист Латвийской ССР. Играла дочку Кутузова в «Войне и мире»... Короче, голубая кровь и стопроцентная звезда курса.
А он — курский парень в потрёпанной куртке.
Но как это часто бывает в кино, холодная красавица и провинциальный тихоня притянулись. Отношения были бурными, непохожими на соседские романы. Они не могли надышаться друг на друга. Поженились они в 1984 году, ещё студентами. А почти сразу после свадьбы Громова забрали в армию. Два года Татьяна ждала его, жила у родителей, копила верность. И дождалась.
Когда семья превратилась в поле боя
После армии Громов отправился в «Ленком». Казалось, живи и радуйся. Но радости не было. Марк Захаров, гений и тиран, держал молодых актёров в ежовых рукавицах. Леониду перепадали роли, как говорится, «поскоблить дно бочки» — эпизоды, выходы без слов, чтобы зритель рассмотрел фактуру. При этом играть надо было по 32 спектакля в месяц.
В 1989 году в семье случилось пополнение — родился сын Иван.
Казалось бы, сейчас совместные ночи у кроватки, пелёнки-распашонки сплотят родителей. Но нет. Рождение ребёнка, наоборот, превратило дом в линию фронта.
Причина банальная до зубовного скрежета — деньги. Их было мало. Точнее, их почти не было. Пока Татьяна, уже заслуженная и востребованная артистка, получала приличные гонорары, Леонид перебивался копейками в театре. Отношения начали портиться на глазах. Сам Громов позже вспоминал в интервью, что начались вечные упрёки в его неамбициозности. Мол, не пробивной, не лезет вперёд бати, не борется за главные роли, не тащит в дом бабки.
Культурное и материальное неравенство сделало своё чёрное дело.
Но самое страшное было не в этом. Когда «бодания» достигли пика, супруга начала играть по-крупному. Она использовала самое ценное — сына.
По воспоминаниям артиста, после того как он в 1993 году ушёл из «Ленкома» (а ушёл он, потому что в какой-то момент понял: если останусь тут, я сгнию, я никогда не вырасту как актёр), дома начался ад. Жена не понимала этого шага. Она восприняла уход из театра как личное предательство и добровольный отказ от статуса. Начались скандалы с привлечением детей, с битьём посуды и дикими криками.
Однажды, когда шум стоял неимоверный, маленький Ваня, их общий сын, которому было всего ничего, подошёл к отцу и, глядя на орущую мать, тихо сказал: «Папа, давай я тебя в шкафу спрячу?».
Эта детская, трогательная попытка защитить отца от матери стала переломным моментом. Маленький мальчик уже понимал, что в доме война, и предлагал убежище.
Переезд к Серебрякову и долгие 11 лет ожидания
Кульминация наступила, когда в гости к супругам зашёл их общий друг — Алексей Серебряков. Он попал прямо в эпицентр очередного циклона. Леонид вспоминал, что Серебряков, свидетель этого действа, был в шоке. Он не стал утешать или говорить красивые слова. Он просто посмотрел на Громова и спросил: «Слушай, друг, мне тут товарищ квартиру дал пожить. Поехали, будем жить, как в общаге».
Это было предложение, от которого нельзя отказаться. Громов собрал сумку и ушёл.
Фактически их брак распался в 1993 году. Но официально Татьяна развод давать не спешила. Одиннадцать лет длилась эта бумажная канитель. Целых 11 лет Громов существовал в подвешенном состоянии — вроде как свободный, а вроде как и нет. Татьяна использовала все рычаги давления: шантажировала, ставила условия, угрожала ограничить общение с сыном.
Актёр позже признавался, что ради того, чтобы увидеть Ивана, ему приходилось выкручиваться: придумывать срочные дела, подарки, встречи на нейтральной территории. Только в 2004 году брак был официально расторгнут. По иронии судьбы, именно в тот момент, когда киношная карьера Громова наконец-то сдвинулась с мёртвой точки.
Но осадок остался. Женщины. Долгие 15 лет после развода Леонид Громов даже не смотрел в их сторону. По его собственному признанию, он «боялся женщин». Боялся повторения того ужаса, через который прошёл. Он переключился на работу: снимался в антрепризах с Татьяной Васильевой, играл в мелких киноролях и даже не рассматривал вариант завести роман. Тишина и одиночество были его убежищем.
Взлёт после сорока: как «Громозека» разбудил звезду
Как актёр Громов долго был «мальчиком для битья» в кино. Дебютировал ещё в 1984 году. Мелькнул в «Убить дракона», отметился в «Бедной Саше» и «Подземелье ведьм». Всё это были эпизоды — вышел, сказал пару слов, ушёл. Искра признания вспыхнула только в начале нулевых.
Зрители, которые смотрели эту мыльную оперу про жизнь, вспоминают её до сих пор. Именно там Громов сыграл Сергея Руденко. Персонажа полюбили так сильно, что, когда его герой погиб по сценарию, в редакцию летели письма с требованиями оживить! Артист позже рассказывал, что его отец, тяжело больной, уже не вставал с кровати, но по телевизору увидел сына. Успех сериала стал последней радостью для старика.
Но настоящий, уже не сериальный, а глубокий драматический талант Громова раскрылся в фильме 2010 года «Громозека» . Эта картина — ностальгический укол для всех, кто помнит школьные ВИА. История о трёх друзьях, которые когда-то играли в группе, а теперь разъехались кто куда.
Громов сыграл там таксиста Мозерова — внешне обрюзгшего, циничного, но внутри всё ещё мечтающего о музыке. Говорят, что именно за эту работу он получил приз кинофестиваля в Онфлере. Но главное — зритель наконец увидел в нём не просто рядового актёра сериалов, а большого, фактурного мастера, которому подвластна любая боль.
После «Громозеки» посыпались предложения. «Склифосовский», «Восьмидесятые», «Стрельцов», «Бывшие» — везде он был разным, всегда живым, всегда чуть-чуть грустным, даже когда играет комедию.
Мария: глоток свежего воздуха на 19-й разнице
И вот, когда казалось, что он навсегда останется «актёром на ролях» с пустой квартирой и тяжёлым сердцем, случилось чудо. Друг пригласил его на выставку. Леонид пошёл с неохотой, просто чтобы убить время. И там увидел её. Марию.
Она была педагогом. И она была младше него почти на двадцать лет (разница в возрасте — 19 лет). Но он вспоминает, что её возраст не имел значения. Было что-то в её улыбке, в её манере слушать.
Сам актёр в одном из интервью шутил, что первые полгода ухаживаний были похожи на пытку — он боялся подойти, боялся сказать лишнее. Боялся, что опять ошибётся. Как он сам признавался: все мои попытки признаться в любви и сказать, что давай мы будем вместе, она держала первые полгода в запрещённых темах.
Однако Мария оказалась терпеливее. Она водила его по Москве, показывала такие тихие дворики и переулки, о существовании которых он и не подозревал. В один из таких дней случился мистический эпизод. Они вышли на какой-то крестный ход, и вокруг них зашептали: «Да они же жених и невеста!» Мария сначала испугалась, но Громов вдруг понял — это знак.
В 2018 году они расписались. Свадьба была тихой, почти без свидетелей. Сейчас они живут душа в душу. У них есть собака по имени Бонифаций, которую они обожают. Мария работает учителем, Громов — мужик старой закалки — не видит в этом ничего зазорного. Он до сих пор не может поверить, что в его жизни есть такое счастье.
«Я и она, — говорит он в интервью, — мечтаем об общих детях» . Да, в 62 года он готов стать отцом снова. Это не пиар, это желание успеть наполнить дом детским смехом, который он не слышал долгие годы из-за той бесконечной войны.
Сын Иван: «Мы с отцом так и не поговорили об этом»
Отдельная песня — это сын Иван. Мальчик вырос и пошёл по стопам родителей. Он и актёр, и оператор, и даже режиссёр. Сегодня Иван Громов — взрослый мужчина (родился 1 сентября 1989 года). Снимается в сериалах, работает на театральной сцене.
Но Леонид тяжело переживает, что с ним не выстроились тёплые, откровенные отношения. Они так и не сели и не поговорили о том разводе. Актёр в интервью признавался, что этот разговор до сих пор «висит в воздухе». Кажется, они с сыном так никогда и не обсудили, почему папа ушёл, почему мама была так зла, почему были эти скандалы. И Громову больно от этого.
Он винит себя за то, что не смог дать сыну полноценной семьи. Но теперь, когда Иван уже свой человек в кино (он известен по ролям в сериалах «Зайцев+1» и «Истребители»), Леонид надеется, что время всё расставит по местам. И, возможно, когда-нибудь они поговорят. Не как отец и сын актёры, а просто как два близких человека.
Сейчас: Безруков, театр и спокойная гавань
Кстати, о карьере. Сейчас, когда многим артистам 60+ приходится уступать дорогу молодым, Леонида Громова ждал новый крутой поворот. Сергей Безруков пригласил его в свой Губернский театр. Случилось это в 2024 году. Леонид говорит, что Безруков позвонил ему сам, пригласил на спектакль, а потом предложил войти в труппу. Это был такой тёплый, человеческий звонок, от которого актёр «растаял».
Сегодня он выходит на сцену в главных ролях, играет классику и современные постановки. Марк Захаров когда-то, отпуская его, сказал: «Вы — комический актёр. Но настоящий комик приходит с возрастом, надо подождать» .
Захаров оказался прав. Возраст пришёл — и с ним пришло всё: мастерство, слава и любовь. Только ради этого стоило пережить тот позорный шкаф, тяжёлые годы одиночества и страх перед женщинами.
Леонид Громов не сломался. Он просто долго молчал, набирался сил — так же, как в три года, когда вдруг заговорил предложениями. И теперь, когда он говорит, его хочется слушать. Даже если он молчит.