The Spectator | Великобритания
Война против Ирана многократно усилила и без того могущественный КСИР — за счет формально возглавляющего страну высшего духовенства, пишет The Spectator. А руководство корпуса всегда отличалось особо непримиримым отношением к США, что и проявляется сейчас в ходе переговоров.
Джастин Мароцци (Justin Marozzi)
Один из самых красочных примеров действия закона непредвиденных последствий — пожалуй, пресловутый “эффект кобры”. Чтобы извести в Дели змей, досаждавших жителям, британские колониальные власти однажды предложили за убитых кобр награду. И что вы думаете? Предприимчивые индийцы тут же начали разводить кобр. Когда британцы спохватились и отменили призовые, заводчики змей выпустили своих питомцев на волю, в результате чего кобр стало еще больше.
Война Дональда Трампа и премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху с Ираном может возыметь столь же пагубный эффект — только эта кобра еще опаснее. Вместо того чтобы свергнуть загнанный в угол режим, они лишь укрепили его, упрочив влияние могущественного Корпуса стражей исламской революции (КСИР) — за счет как Верховного лидера, так и его высших мулл.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
“Различие между КСИР и государством размывается всё сильнее, — рассуждает старший научный сотрудник Института арабских государств Персидского залива Али Альфоне. — КСИР перестал быть просто учреждением, получающим выгоду от государственного аппарата — во многих отношениях "стражи" стали его неотъемлемой частью”. Более того, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям Рэй Такей, считает, что "стражи" “стали государством сами по себе”. Хотя им по-прежнему необходимо формальное прикрытие духовенства и его “добро” на применение силы, баланс сил явно склонился в их пользу.
В голову министра войны пришла новая блажь. Мир в шаге от катастрофы
Если какая организация в Иране и извлекла выгоду из войн 2025 и 2026 годов, то это КСИР. После двух десятилетий контроля над раздутыми, неуправляемыми и погрязшими в коррупции государственными предприятиями Ирана "стражи" получили практически мафиозную власть над экономикой, а также играют ведущую роль в вопросах безопасности — и все чаще задают тон на переговорах с США. Ликвидация верховного лидера Али Хаменеи в феврале лишь усилила жесткую хватку "стражей", держащих страну в ежовых рукавицах.
Научный сотрудник Международного института социальной истории в Амстердаме Кайхан Валадбайги выделяет два ключевых признака усиления позиций КСИР. Во-первых, появление на переговорах спикера парламента Мохаммада Багера Галибафа, бывшего командующего КСИР и основателя ракетной программы Ирана. Во-вторых, назначение генерала Мохаммада Багера Золькадра, еще одного ветерана КСИР, секретарем Высшего совета национальной безопасности. Представители КСИР сейчас заправляют органами, определяющими позицию Ирана по отношению к Вашингтону.
Годы санкций и контрабанды невероятно обогатили КСИР и его руководство. По оценкам экспертов, КСИР напрямую участвует в более чем 40% иранской экономики, а его косвенная роль охватывает больше половины.
Семена были посеяны еще в 1979 году, когда аятолла Хомейни основал ряд “боньядов” — революционно-религиозных кооперативов для управления экспроприированными активами. Наглядный пример: “Боньяд-э Мостазафан” –подконтрольный верховному лидеру и тесно связанный с КСИР Фонд обездоленных. Сегодня он уступает по размерам лишь государственной Национальной иранской нефтяной компании и располагает более чем 500 “дочками” с обширными интересами в сфере путешествий, транспорта и туризма (не желаете ли на горнолыжный курорт в горах Загрос?), нефти и газа, сельского хозяйства, продуктов питания, электростанций, недвижимости, промышленного производства и СМИ.
Путин поддержал Иран, какие три карты он может разыграть на Ближнем Востоке?
Одна из многочисленных трагедий простых иранцев кроется в том, что, даже занимаясь своими повседневными делами и заботами, они невольно обогащают людей, которые угнетали их целых полвека, а недавно расстреливали демонстрантов из автоматов. Просто пользуясь телефоном в Иране, вы финансируете телекоммуникационную компанию и ее дочернюю компанию мобильной связи, которые контролируются консорциумом “Этемад Мобин” — инвестиционным механизмом, тесно связанным с КСИР.
Опубликованная на прошлой неделе превосходная книга Бозоргмехра Шарафедина и Егане Торбати “Украденная революция” представляет собой исследование о том, как не следует управлять экономикой. В ней можно прочесть жуткую историю Саида Рахмани, предпринимателя в области технологий мирового уровня, чьи отважные попытки привлечь в 2010-ев Тегеран новые компании оказались безжалостно пресечены стервятниками КСИР, вымогавшими и присваивавшими его детища средь бела дня.
Те читатели, что скорбят о мертвой хватке, которой правительство Его Величества держит британскую экономику, пусть подумают об иранцах, которым приходится терпеть бесчинства клептократической власти КСИР, чьи руки по локоть в крови. Да, в Великобритании есть компании вроде Serco, которые притягивают к себе государственные контракты, словно магнит. Но в Иране есть “предприятия” вроде инженерного подразделения КСИР “Хатам аль-Анбия – Управление строительства” со штатом в целых 135 тысяч человек. Оно автоматически получает государственные контракты на нефть, газ, железные дороги, автодороги, туннели, плотины и трубопроводы на десятки миллиардов долларов в год. Как вы думаете, кому достанутся контракты на восстановление разоренной войной инфраструктуры Ирана?
В долгой веренице иранских президентов попадались как реформаторы, так и реакционеры. Несмотря ни на что, КСИР лишь набирал силу. Некоторые, например Мохаммад Хатами (1997-2005) и Хасан Рухани (2013-2021), пытались подрезать КСИР крылья. Попытка Хатами приватизировать более тысячи компаний, принадлежащих “боньядам”, с треском провалилась — как и его попытка подчинить парламентскому надзору “Сетад-э Эджрайе”, еще один гигантский фонд Хомейни. Несмотря на пресловутую непрозрачность и неподотчетность, “Сетад” был и остается одной из самых могущественных финансовых структур Ирана, чьи активы оцениваются в сумму от 95 до 200 миллиардов долларов. Другие президенты, включая ветерана КСИР Махмуда Ахмадинежада (2005-2013) и Акбара Хашеми Рафсанджани (1989-1997), укрепляли и расширяли экономическое влияние КСИР — вольно или невольно.
Главный вопрос сейчас заключается в том, как Иран под началом КСИР поведет переговоры с США? Тех, кто прочит прагматический подход, ждет разочарование. Насквозь идеологизированный КСИР, который считает конфронтацию с США ключевым этапом последней битвы за установление нового мирового порядка, будет придерживаться максималистской позиции, утверждает профессор истории Ближнего Востока Сент-Эндрюсского университета Али Ансари. “Всё кроме решительной победы будет расценено как провал КСИР и его идеологии. Поэтому они настроены на продолжение борьбы”, — пояснил он.
Для "стражей" переговоры — не столько путь к полной нормализации, сколько способ “выиграть время, добиться ослабления санкций и отстоять ключевые военные и региональные интересы режима”, поясняет профессор политологии Университета Теннесси в Чаттануге Саид Голкар. Представьте себе ограниченную и временную “сделку”, которая принесет экономическое облегчение, не требуя серьезных уступок по ядерной программе Ирана, ракетному арсеналу или региональной роли. Такой исход будет совершенно неприемлем для Вашингтона.
Ничто из этого не станет приятным чтивом на сон грядущий в США. Трамп гордится своим умением договариваться и только знай твердить о том, что иранцы умоляют его о сделке. Однако цены на энергоносители стремительно растут, между Израилем и Ираном то и дело летают ракеты, а мировая экономика движется к спаду. Так что, возможно, сейчас самое время с этим покончить.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>