Погодин Радий. Я догоню вас на небесах: роман, рассказы / Радий Погодин. – CПБ.: Азбука, азбука-Аттикус, 2024. – 480 с.
Я всегда почитал Радия Петровича как хорошего детского писателя и как-то постоянно проходил мимо его «взрослой» прозы. Но, видимо, читательской судьбе было угодно направить мое внимание в сторону его сборника, титулованного по главному роману Погодина «Я догоню вас на небесах». В него помимо исповедального и явно автобиографического романа вошли рассказы о днях современных (на момент написания). В них Радий Петрович от всей его авторской души развернул новеллистику из жизни интеллигентной публики Ленинграда прошлых лет. Его ирония временами явно стремится к переходу в сарказм почти мистического толка, но сдержанная интонация понимания человеческих недостатков и слабостей все-таки удерживает авторское стило от начертания совсем уж обидных фраз и абзацев. А по сему рассказы, включенные в эту книгу, можно считать неким моментальным текстовым «снимком» эпохи богемных тусовок и кухонных разговоров о смысле жизни и призвании литературы.
Надо отдать должное редакторам издательства, коим на ум пришла счастливая мысль соединить новеллы под одной обложкой с романом о войне и блокаде. Вышел этакий скользящий по воспоминаниям автора эпилог с грустной улыбкой, в которой явно просвечивает мудрость пережитого и испытанного там, в сороковых-роковых. Сам же роман с футуристически-фатальным названием производит настолько сильное впечатление искренностью зафиксированных в нем эпизодов жизни и смерти выживания и спасения, что остается только порадоваться тому, что этот текст добрался-таки до читателей. Хотя бы впервые и в 1990 году. То есть незадолго до ухода самого писателя туда, куда отлетают души всех когда-то живших на грешной земле.
Пересказать фабулу романа Радия Погодина невозможно: настолько переливается в нем из одного воспоминания в другое то, о чем писатель счел возможность, во-первых, вспомнить, а, во-вторых, рассказать. И понятно, что описанное на страницах книги – есть суть случившегося в блокаду, самую жестокую и лютую блокадную зиму, и в победные весенние дни 45-го года, в Германии. А сквозь эти переплетенные друг с другом эпизоды постоянно рефреном звучит мысленный диалог автора со скептиками, критикующими его за слишком вольное жанровое обращение с сюжетами. Но что писатель может поделать, если он по его собственным словам, описывает некогда происходившее так, как оно все и было.
Исповедальность текста романа временами просто зашкаливает. Автор рассказывает порою о самом интимном и самом человечном в нечеловеческих условиях. Он не стыдится вспоминать. И при этом Погодин не щадит чувств читателя. Он мужественно ведет с ним разговор о жизни и смерти, о любви и отношениях между мужчинами и женщинами, и о том, как сам едва не умер в блокаду от истощения. И о том, как рядом с ними уходили из жизни люди. И о том, как был устроен тот самый блокадный быт, многие тайны которого открылись в «Блокадной книге». В ней была правда документированных исповедей. А в романе «Я догоню вас на небесах» постоянно возникает мотив безвозвратных потерь людей, живущих и живших рядом с героем и вокруг. Эта книга не менее наполнена скорбью и горечью, чем уже известные нам тексты про блокаду.
И, как ни странно, ирония в тексте романа возникает на другом полюсе повествования – при воспоминаниях о финале фронтовой жизни в Великую Отечественную. Здесь царит формат курьезов и временами курьезов трагических. Но фронтовой разведчик (кем и был Погодин на войне) прекрасно знает цену жизни, и потому его скорбь по погибшим и ушедшим кажется наполненной то самой светлой грустью, когда ты смиряешься с трагичностью потери близких и друзей, но самый ход жизни все-таки дает тебе надежду на то, что жизнь вполне вероятно улыбнется тебе. Хотя, если вспомнить некоторые эпизоды биографии самого Радия Петровича, то можно сказать, что временами эта самая жизнь корчила ему весьма трагические и жестокие гримасы (вроде ареста и осуждения по антисоветской статье УК РСФСР). А он продолжал жить, помнить и любить.
И недаром те, с кем свела судьба героя романа, все-таки являются ему, кто - в реальности, кто - во сне, кто – в мечтах. Доверим финал писателю Радию Петровичу Погодину: «Ее звали так же, как и бабушку. Наталья знала – я жду ее молодой. Во снах и мечтах девы являются нам молодыми. Конечно знала – на небесах стариков нет».
Сергей Ильченко