Когда официальные лица США в очередной раз объявляют о «прогрессе» в переговорах с Ираном, а рынки на секунду замирают в ожидании, любой внимательный наблюдатель должен задать себе простой вопрос: а почему эти переговоры длятся уже несколько лет, а результата нет? Ответ звучит цинично, но честно. Потому что никакой сделки никто на самом деле не готовит. То, что выдается за дипломатию, является хорошо поставленным спектаклем, и главная роль в нем отведена блефу. Причем блефуют в первую очередь США, а вовсе не Тегеран.
Иран, при всех своих недостатках, ведет торг серьезно, называя реальные цифры и условия. Американская же сторона имитирует бурную деятельность, чтобы просто держать иранскую ядерную программу в подвешенном состоянии. Это не обман в бытовом смысле, это классическая геополитическая игра, где разговоры о мире служат инструментом войны на истощение. И чтобы понять, почему мы никогда не увидим громкого подписания договора, достаточно разобрать три скрытые цели, которые преследует Вашингтон, продолжая этот бесконечный диалог глухих.
Первая и самая очевидная цель — сдерживание без войны. США категорически не хотят новой военной кампании на Ближнем Востоке. Ирак и Афганистан еще свежи в памяти, а полноценный конфликт с Ираном, обладающим тысячами баллистических ракет и разветвленной сетью прокси-сил, будет стоить триллионов долларов и множества жизней. Но позволить Ирану спокойно дошагать до создания ядерной бомбы тоже нельзя. Поэтому придумана простая конструкция: пока Иран верит, что сделка возможна, он будет сдерживать себя сам. Никто не станет форсировать военную программу, если за столом переговоров ему обещают снятие санкций. США это прекрасно понимают и сознательно поддерживают эту иллюзию, выставляя одно символическое требование за другим. Это дешево, безопасно и позволяет выигрывать время, которое работает против иранской экономики.
Вторая цель — успокоение союзников. Израиль требует бомбить прямо сейчас, Саудовская Аравия нервничает и тоже хочет ответов. Им гораздо проще сказать: «Мы ведем переговоры, дайте нам шанс, дипломатия требует терпения». Это звучит разумно, снимает немедленное давление и переносит ответственность на Тегеран, который якобы «не идет на уступки». На деле же этот дипломатический театр позволяет Вашингтону держать союзников на коротком поводке, не ввязываясь в авантюру, которую он не может контролировать.
Наконец, третья цель — внутриполитический пиар. Для любой американской администрации, будь то демократы или республиканцы, образ «президента, который пытается решить проблему миром» выглядит неизмеримо лучше, чем образ «президента, который ничего не делает». Избирателю не нужно объяснять тонкости обогащения урана до 60 процентов, ему достаточно слышать слово «переговоры». Это создает комфортный информационный фон. Иран же в этой схеме выглядит настоящим реалистом, а вовсе не блефующим игроком. В отличие от США, Тегеран находится в отчаянном положении. Инфляция зашкаливает, протесты подавлены, но не исчезли, а замороженные активы на сотни миллиардов долларов лежат мертвым грузом в зарубежных банках.
Иранской элите жизненно необходимо прорвать санкционную блокаду. Поэтому, когда иранские дипломаты садятся за стол, они называют реальные условия: снятие санкций, возврат к СВПД, разморозка активов. Они готовы даже ограничить обогащение урана и пустить инспекторов МАГАТЭ на запретные объекты. Это сделка по-настоящему, и Иран идет на нее почти честно, насколько это возможно для государства, которое десятилетиями живет в осаде. Но проблема в том, что США требуют несопоставимо большего: прекращения ракетной программы, разрыва отношений с «Хезболлой», вывода сил из Сирии. Иран на это не пойдет, потому что для него это вопрос физического выживания. Без ракет и прокси-сил режим в Тегеране продержится недолго, и все это отлично понимают. В итоге мы имеем патологическую асимметрию: одна сторона торгуется всерьез, другая делает вид, что торгуется, прекрасно зная, что согласие невозможно. Это ли не идеальное определение блефа? Блефует тот, кто имитирует торг без намерения заключать сделку. И в данном случае блефуют именно США, превращая многообещающие переговоры в бесконечный и безрезультатный ритуал. Чтобы убедиться в этом окончательно, достаточно посмотреть на то, какую роль в этой игре отведено Израилю и Саудовской Аравии, а также понять, почему военные удары, наносимые прямо сейчас, вовсе не противоречат блефу, а являются его жесткой частью.
Может показаться, что если военные самолеты уже бомбят цели на территории Ирана, то ни о каком блефе не может быть и речи. Война есть война. Но здесь кроется самый интересный нюанс современной геополитики. Точечные удары, которые США и Израиль наносят по иранским объектам, вовсе не отменяют блеф, а являются его неотъемлемой частью. Это жесткий торг, где бомбы выполняют ту же роль, что и повышение ставок в покере. Противник должен поверить, что вы готовы пойти до конца, но при этом вы отчаянно не хотите вскрываться. Удары по военным базам, штабам КСИР и объектам в портах — это не начало тотальной войны, это демонстрация серьезности намерений. США как бы говорят Ирану: «Смотри, мы действительно можем уничтожить твою армию, твой флот и твою авиацию. Мы уже сделали это частично. Так не лучше ли сесть за стол и согласиться на наши условия?» При этом ни одна американская наземная часть не пересекает границу Ирана, и ни один политик в Вашингтоне не призывает к оккупации Тегерана. Почему? Потому что полномасштабная война разрушит блеф окончательно. Если США ввяжутся в затяжной конфликт, станет очевидно, что у них нет легкого пути к победе, и вся конструкция сдерживания рухнет. Поэтому удары дозированы, ограничены по целям и всегда оставляют пространство для отступления. Иран это прекрасно понимает и отвечает симметрично — через прокси в Ливане, Йемене и Ираке, не переходя красную черту, которая вынудила бы США мобилизовать миллионную армию.
Получается парадоксальная картина: война идет, но она похожа на ритуал, где каждая сторона делает ровно столько, чтобы не спровоцировать противника на тотальную эскалацию. И в этом смысле военный театр — прямое продолжение театра дипломатического. Блеф стал двусторонним. США блефуют готовностью разбомбить Иран в каменный век, а Иран блефует готовностью закрыть Ормузский пролив и обрушить мировую экономику. Оба знают, что вторая сторона не хочет доводить до крайности, но оба вынуждены делать вид, что крайность — это самый вероятный сценарий.
Если блеф так очевиден, возникает естественный вопрос: почему бы просто не прекратить этот бесконечный спектакль? Ответ кроется в том, что блеф выгоден всем. США получают главное — иранскую ядерную программу, замороженную на уровне 60 процентов обогащения, без необходимости идти на реальные уступки. Иран получает передышку, потому что пока идут переговоры, новых катастрофических санкций не вводят, а старые потихоньку размягчаются через обходные схемы. Израиль и Саудовская Аравия получают возможность давить на Вашингтон, требуя более жестких действий. Каждая из сторон заинтересована в том, чтобы переговорный процесс продолжался бесконечно, потому что любое реальное решение будет хуже текущей неопределенности. Реальная сделка означала бы для США признание Ирана региональной державой с правом на обогащение урана. Это политическое самоубийство для любого президента, поскольку Конгресс и лоббисты мгновенно назовут это капитуляцией. Для Ирана реальная сделка означала бы отказ от ракетной программы и свертывание влияния на Ближнем Востоке, что тоже неприемлемо для режима, чья легитимность держится на противостоянии Западу. Иными словами, зона возможного компромисса пуста. Нет такой формулы, которая удовлетворила бы всех. Поэтому стороны обречены на бесконечный ритуал: переговоры, заявления о прогрессе, новые требования, обмен ударами, очередной раунд. Это не патология, а новая норма ближневосточной политики, где война не объявляется, но и мир не наступает.
Итак, блеф в отношении сделки между США и Ираном — это не чья-то злая воля и не провал дипломатии. Это рациональная стратегия всех участников, которые пришли к выводу, что поддерживать иллюзию договора выгоднее, чем заключать его на самом деле. США продолжают играть роль терпеливого переговорщика, Иран — несговорчивой, но готовой к диалогу стороны, а Израиль с Саудовской Аравией — раздраженных союзников, которые подталкивают США к жесткости. Эта конструкция хрупка, но удивительно устойчива. Она может рухнуть в любой момент, если произойдет что-то из ряда вон выходящее: если Иран вдруг решит дообогатить уран до оружейного уровня, если Израиль нанесет несанкционированный удар по ядерным объектам или если смена власти в США приведет к радикальному пересмотру стратегии. Но пока этого не случилось, мы будем наблюдать один и тот же сценарий. В новостях снова появится заголовок о «прогрессе в переговорах», цены на нефть дернутся вниз, а затем все вернется на круги своя, потому что настоящая сделка — это слишком дорого для всех. А блеф — всегда бесплатен, пока в него верят. А верят в него, судя по всему, до сих пор многие. И это, пожалуй, главный талант вашингтонских дипломатов — превратить отсутствие результата в дипломатическое достижение и заставить полмира гадать, когда же наконец объявят о долгожданном прорыве. Не объявят. Прорыва не будет, потому что его никто на самом деле не ждет. Будет только блеф, мастерски исполненный и тщательно упакованный в язык дипломатических коммюнике.