При определении происхождения слова нельзя обойтись без морфемного анализа его структуры. То есть необходимо понять, какая часть является корнем, какая приставкой, суффиксом, окончанием. Часто решение этого вопроса не представляет особого труда, но бывают интересные случаи.
Возьмем книжный глагол обуять. Этимологию его можно представить двояко: от корня буй (буйный, буйство) и от корня –я-, который дал нам такие слова как объять, обнять, изъять, принять и пр. Тогда, в первом случае обуять – «сделать буйным, безумным», а во втором – то же, что «охватить», и членение на морфемы будет предполагать две приставки: об-у-я-ть.
Задача осложняется тем, что нередко решить вопрос о значении слова из контекста бывает невозможно. Например, гордыней обуянный, обманывал я бога и царей (Борис Годунов) следует понимать как «лишенный разума гордыней», или «охваченный гордыней»? Таких двойственных примеров в русской литературе и народном творчестве предостаточно.
Более того, в XIX веке между публицистом и собирателем песенного фольклора Т. И. Филипповым и профессором филологии А.С. Будиловичем завязалась нешуточная полемика. Филиппов упрекал Пушкина и других писателей XIX века в «неправильном», производстве глагола обуять от предлога о и прилагательного буй, Будиловичу казалось невероятным сближение обуять с глаголом объять. Доводы сторон никого из спорщиков не убедили, и каждый остался при своем мнении.
Академик В.В. Виноградов считал, что русскому языку в наследство от старославянского достались два омонимичных глагола обуять. Которые к середине XIX века совсем смешались, стали неразличимы. В статье, посвященной этой теме, лингвист обращается к истории этих омонимов и выясняет ход семантических изменений, приведший к их скрещению и смысловому взаимопроникновению.
Он писал: Употребление слова обуять в русском литературном языке XIX века является чрезвычайно пестрым. В языке Пушкина и других писателей 20–30-х годов в глаголе обуять еще очень ощутителен привкус безумия. Но во второй половине XIX века этот оттенок все более стирается. У Тургенева обуять становится в синонимическую параллель с глаголами охватить, объять.
У Ал. К. Толстого:
Грядой клубится белою
Над озером туман;
Тоскою добрый молодец
И горем обуян.
Так процесс притяжения друг к другу двух книжных омонимов привел к семантическому и морфологическому скрещению их. Уже в начале XIX века из двух слов образовалось одно – с неполной системой форм, так как формы будущего времени у глагола обуять стали малоупотребительными. Виноградов писал, что в значении глагола обуять заметны отголоски семантики обоих омонимов, но возобладало то смысловое содержание, которое исходило от обуять – «объять» («овладеть до крайнего предела, до безумия»).
Другой известный лингвист Н.М. Шанский отмечал: В мире словообразования нас встречают то сложность и многоликость на первый взгляд, казалось бы, весьма простых и удручающе одинаковых значимых частей слова, то захватывающие дух и поражающие самое смелое воображение метаморфозы словесной «архитектуры», то почти сказочные биографии целого ряда самых обычных с виду лексических единиц, то становящийся нередко настоящим детективным поиском разбор слова по составу.