Сразу стало ясно, что мама не помнит, зачем я перелетела через всю страну. Я поняла это, когда она сказала: «Машенька, я так рада, что ты приехала».
Две недели назад она жутко злилась. Тогда, после пасхального обеда, мои братья усадили её и объяснили наш план. Вскоре ей предстоял переезд в хороший частный пансионат для пожилых - тот самый, который она уже осматривала и согласилась, что это отличный вариант «когда-нибудь потом».
Больше всего, по её словам, её ранило то, что всё делалось за её спиной. Она просто не помнила всех наших разговоров до этого момента.
Подготовка заранее
Деменция играла и за, и против нас. Мама обижалась каждый раз, когда мы заводили этот разговор, но забывала всё так быстро, что мы могли спокойно двигаться дальше.
Возможно, эти разговоры немного её подготовили. Но, честно говоря, в основном они помогали нам самим справляться с её гневом и не отступать от плана. Фразы вроде: «Мам, ты же сама говорила, что не хочешь, чтобы дети меняли тебе подгузники», - вообще не работали. Она была свято уверена, что отлично справляется сама. Зато память об этих её словах была для нас чем-то вроде успокоительного бальзама. Это немного приглушало чувство вины за то, что мы заставляем её переехать против её воли.
За день до «часа икс»
Мы усадили маму и сообщили, что то самое «когда-нибудь потом», о котором мы говорили, наступит уже завтра.
Она спорила, плакала, обвиняла нас во всех смертных грехах. Но в итоге - благодаря терпению, настойчивости и заключению от невролога - она согласилась. Мой брат уехал домой. Я заварила маме чай. Она вздохнула, а потом выдала фразу, от которой я чуть не поперхнулась: «Ну, наверное, пора собирать вещи».
Следующие полчаса я вытаскивала одежду из её шкафа. Она настаивала, что забрать нужно абсолютно всё, включая каждую безделушку с серванта. Когда она начала уставать, я сделала ещё чашку чая, села рядом с ней на диван и стала расспрашивать о её детстве в деревне. Вскоре она напрочь забыла о завтрашнем дне.
Мы договорились сходить утром на поздний завтрак и рано легли спать. Она - чтобы крепко уснуть, а я - чтобы полночи ворочаться с боку на бок.
Тот самый день
Рано утром я написала братьям в мессенджер, что операция «Переезд мамы» началась. План был такой: как только мы с мамой уйдём завтракать, они налетят, схватят её вещи, отвезут на новое место и обустроят комнату так, чтобы она выглядела максимально по-домашнему.
Когда мама проснулась, она уже забыла и про кафе, и про грядущий переезд.
Когда же лучше ей напомнить? «Скоро, но не прямо сейчас», - сказала я себе. И тут же задумалась: это я такая мудрая и избегаю скандала перед посадкой в машину, или просто трусиха?
- Привет, бабуля! - поприветствовала нас племянница, когда мы зашли в «Шоколадницу», где она подрабатывала. - Сегодня тот самый важный день, да?
Я внутренне сжалась, но мама просто кивнула и обняла её. Мы отлично поели, болтая о всякой ерунде, пока в моей голове бегали по кругу мысли: «надо ей сказать» и «ещё рано».
Племянница подошла долить чай:
- Бабуль, мне мама только что написала. Говорит, твоё новое место просто супер.
Я снова приготовилась к взрыву, но мама оставалась абсолютно спокойной:
- Ой, а твоя мама сегодня в городе?
- Ага, - влезаю я. - Мы как раз собираемся к ней после завтрака.
- Как здорово, - отвечает мама.
Мой брат присылает сообщение: всё готово. Мы с мамой садимся в машину. «Ну всё, - думаю я, - тянуть больше нельзя».
- Слушай, мам. Помнишь, врач сказал, что тебе нельзя жить одной? Мы сейчас поедем в твой новый дом.
- Ой, - говорит она.
И всё? Просто «ой»? Неужели всё пройдёт так легко?
Мамин новый дом
Мы идём по коридору. Я без умолку трещу про интерьер, как чересчур восторженный экскурсовод, а мама согласно кивает.
- Смотри, мам, на этой двери твоё имя. А видишь свою фарфоровую балерину и гжельскую вазочку на полке? Сразу понятно, что это твоя комната.
Мои братья со своими женами радостно встречают её, показывая, где лежат её вещи. Мама садится в своё любимое кресло, улыбается и безмятежно соглашается, что всё очень мило. А мы в это время суетливо переставляем её вещи с места на место, пытаясь добиться идеала.
В конце концов все разъезжаются, и мы остаёмся вдвоём.
- Хочешь чаю, мам?
- Нет, спасибо. Думаю, мне уже пора домой.
- Это и есть твой дом, мам.
В глазах абсолютный шок.
И так начинается цикл, который будет повторяться снова и снова всю следующую неделю. Мама просится домой - я объясняю, что дом теперь здесь. Мама паникует - я объясняю, отвлекаю и сглаживаю углы. Мама всё забывает.
Остаться или уйти?
Я планировала потратить эту неделю на подготовку маминой старой квартиры к продаже, навещая её пару раз в день. Этот план с треском провалился, потому что стало ясно: мама склонна к побегу.
Первые три ночи я сплю в её кресле. Пытаюсь вовлечь её в местное расписание занятий, но она вежливо всё отвергает: «Нет, спасибо, я лучше пойду домой».
Я завалила её комнату журналами с кроссвордами, наполнила корзинки памятными вещицами и разложила фотоальбомы так, чтобы их было легко достать. Но этого мало. Мама искренне не понимает, почему она сидит здесь, когда дома её ждёт столько невыполненных дел.
- Ты не можешь держать меня здесь. Я ухожу.
Я иду следом на безопасном расстоянии - самая лёгкая шпионская миссия в моей жизни. В свою первую попытку побега мама осилила только один поворот и половину коридора, а потом просто села на диванчик для отдыха.
- Кажется, я заблудилась, - говорит она, когда я сажусь рядом.
- Ничего страшного, мам. Хочешь, я провожу тебя обратно в комнату?
Она радостно соглашается. От той разгневанной женщины, которая умчалась десять минут назад, не осталось и следа. По пути я напоминаю ей про тревожную кнопку на её браслете, через которую можно вызвать медсестру, если она потеряется, а меня не будет рядом.
На следующий вечер она пробует снова. В этот раз я иду рядом и позволяю ей вести. Когда мы подходим к главному вестибюлю, я задерживаю дыхание. Уж сейчас-то она точно заметит все таблички «Выход», ведущие прямо к двери! Но нет. Она шаркает мимо и очень удивляется, когда её круговой маршрут снова приводит нас прямо к её комнате.
Слишком много свободного времени
К тому моменту, как мы заставили маму переехать, было очевидно, что она уже почти ничего не делает по дому. Она ела и пила, только если кто-то ей напоминал, носила одну и ту же одежду изо дня в день, а уборка происходила исключительно в её воображении.
Она целыми днями сидела на диване, но была уверена, что занята кучей дел: ухаживает за собой, следит за квартирой и заботится о многочисленных родственниках и внуках, которых она вынянчила за эти годы. Она просто не могла вспомнить или осознать, что все эти дети уже давно выросли и живут своей жизнью.
- Ой, она быстро привыкнет, - уверяла нас администратор пансионата. - Пока её окружают её собственные вещи, она будет думать, что находится дома.
Я была настроена скептически и напоминала себе, что этот человек просто пытается продать мне услугу. Но какой у нас был выбор, кроме как надеяться на лучшее?
На новом месте мама не могла усидеть. Она была уверена, что просто переводит дух перед тем, как заняться своими бесконечными хлопотами. Она совершенно не собиралась оставаться в этом странном месте, смотреть телевизор, играть в лото или заниматься дурацкими поделками. Ей нужно было срочно идти домой и заниматься делами!
Я решила, что маме нужен проект. Раньше она обожала возиться с фотографиями, поэтому я организовала ей рабочее место в углу комнаты, принесла старый семейный архив, и мы принялись сортировать снимки вместе. Я хотела, чтобы она продолжала заниматься этим после моего отъезда, но без моего напоминания она даже не притрагивалась к альбомам.
Собственно, так же закончились и все остальные мои попытки как-то её обустроить. Пока я была рядом, я могла объяснять, где мы и почему. Могла отвлечь её, когда начиналась паника, могла всунуть ей в руки стопку фотографий. Но сама она никогда не проявляла инициативы.
Я не могла остаться там навсегда. Спустя десять дней я улетела обратно на Дальний Восток, скрестив пальцы, чтобы мама не отправилась в самоволку на поиски реальности, которой больше не существовало.
Три недели спустя
Во Владивостоке была почти полночь, когда зазвонил мой телефон.
- Ваша мама с вами? - спрашивает дежурная из пансионата.
- Нет, моя мама не со мной. В её карте должно быть крупными буквами написано, что я вообще в другом часовом поясе, на другом конце страны!
- Поскольку мы не можем её найти, вы даёте разрешение вызвать полицию?
Зачем вообще задавать такие вопросы в подобной ситуации? Вызывайте, конечно!
Её нашли меньше чем через час. По иронии судьбы, она вышла из своего пансионата, прошла около километра вдоль дороги и зашла в другой дом престарелых. Там быстро сообразили, что у неё деменция, и сами вызвали полицию.
Вот так легко можно заработать себе экспресс-билет в один конец: из светлого и открытого пансионата прямиком в закрытое геронтологическое отделение для пациентов с нарушениями памяти.
Сожаления? Немного, но всё же...
Очевидно, что маму нужно было сразу отправлять в закрытое отделение. Но я не жалею о том, как, когда и куда мы организовали переезд.
Решение заставить маму покинуть свой дом разбило нам сердца. У неё оставалось достаточно разума, чтобы сопротивляться переменам, но не хватало его, чтобы осознать их необходимость дольше, чем на пару минут. То, что мы поселили её в просторной комнате с красивым видом, в уютном и дружелюбном месте, немного сгладило чувство вины для всех нас.
Два года мы с братьями мучились вопросом, что делать с мамой. Мы видели, что она не справляется одна, но она упорно отказывалась от помощи. Мы делали всё возможное, чтобы она оставалась в своей квартире, пока это не стало совсем невыполнимым.
Каким бы тяжелым ни был переезд в пансионат, он прошёл лучше, чем мы ожидали. То же самое касается и того быстрого, вынужденного перевода в закрытое отделение посреди ночи. Это не значит, что нам не было больно. Было. Просто всё могло быть намного, намного хуже.
В моей голове постоянно крутятся слова о том, что у каждого свой путь. Когда мама подошла к финальной черте и больше не могла сама прокладывать себе маршрут, я взяла штурвал в свои руки. Я бралась за непосильные задачи и сомневалась в себе. Но теперь я могу с уверенностью сказать: я всё сделала правильно.
Пусть это останется фактом: я приняла этот удар на себя. Когда мама больше не могла идти своей дорогой, я вмешалась и сделала всё, что в моих силах. Я действовала с любовью, уважением и состраданием. И это мой путь. Именно так мама учила меня жить.